Тупик доброй надежды
Шрифт:
Не воскреснуть мне...
Но всевидящую и мудрую,
Как огонь и живая вода,
Я тебя заклинаю, музыка,
Не оставь меня навсегда.
ПЛЕННИКИ СВОБОДЫ
Волчица
Первый снег под лапами тает,
Вам живою меня не взять,
Я - последняя самка стаи
И последняя в стае мать.
За спиной моей лай собачий -
Приближается смертный час,
Знать, звезда нашей волчьей удачи
Отвернулась нынче от нас.
Мне вожак прохрипел предсмертно,
Боль, выхаркивая из груди,
На последних кровавых метрах:
"Уводи щенят, уводи!"
И бегу я по тайным тропам,
Где смешались и снег, и грязь,
И за волчьим моим галопом
Лишь следов остается вязь.
И, неопытные следопыты,
Спотыкаясь, за мною мчат
Пять последних надежд неубитых,
Пять последних моих волчат.
А за спинами, точно лава -
Не укрыться и не избежать -
Настигает нас смерть-облава,
Но живой вамменя не взять.
И когда, скрываясь из виду,
Мои дети юркнут в кусты,
Я сама под выстрелы выйду
И умру поперек тропы.
Может, я предсмертно завою,
Может, некогда будет выть -
Вы не взяли меня живою,
Ну да, впрочем, и черт со мною,
Лишь волчатам бы выжить и жить,
Чтоб избыв детский страх потери,
По округе сеяли страх
Новой стаи матерые звери
С лютой ненавистью в глазах,
Чтоб над полем заснеженным ловчим
Отделяла от дней вечера
Зверь-звезда цвета крови волчьей,
Той, что пролили вы вчера.
***
Я люблю одиночество, когда ни друзей, ни врагов,
В коммунальном ковчеге и без меня каждой твари
по паре,
Ты напрасно так сладко поешь о любви своей
без берегов,
Я в ней вязну, как муха в ночном
паутинном кошмаре.
Мне милы полевые цветы в керамической вазочке
цвета засохшей травы,
И ненавистны признаний твоих удушающие
объятья,
Я весьма сожалею, но эта роза, увы,
Не подходит к моему платью.
Не дари никогда мне этих колючих цветов
Сотвратительным запахом сладких
духов примитивных,
В их зеленых ладошках зажаты охапки
атласных листов,
На которых таятся пошлейших стишков
непроявленные негативы.
Не хочу больше слышать измышлений
бульварной толпы,
Не хлещи меня своей нежностью,
как сыромятною плетью.
Я уже говорила, мне кажется, что эта роза, увы,
Не подходит к моему платью.
Франсуа Вийону
За густыми облаками
Тайна за семью замками -
Воровской сходняк светил.
Там блестящими руками
Месяц звезды захватил.
Под туманной плащаницей
Темных улиц вереницы
Без названий и имен,
Одноглазой смотрит птицей
Лишь одно среди окон.
Вышел месяц из тумана,
Вынул ножик из кармана -
Вы не смеете не сметь!
Нынче будет без обмана
Либо свадьба, либо смерть.
Пес-поводырь путь укажет,
По раскладу карта ляжет,
Глухо крикнет коростель.
За меня сегодня скажут
Шпага, пуля и кистень.
Ночь черна, как духи ада,
За любым углом засада,
Но меня не удержать -
По заслугам и награда
Тем, кто смеет побеждать.
Этой ночью воровскою
Мы поженимся с тобою,
Что бы ворон не кричал,
Лишь бы с черною бедою
Он меня не повенчал.
Но под утро небо чисто,
Звезд бесценное монисто
Звон рассыплет золотой,
Было весело и честно,
Подфартило нам с тобой.
Мчит блестящая карета
Неизбежного рассвета,
Алый конь как пуля скор,
Едет солнце без билета
Важное, как прокурор.
Добыча
Как ни горько признать, но приходится:
Не охотница я, не охотница,
Я чужая добыча, я дичь,
За которою гонятся.
И в убогой берлоге моей
Ни открытых окон, ни дверей,
Я давно никого не хочу,
Ни врагов, ни друзей.
Тишиной, как медвежьею полостью
С головою укрыта я полностью,
Пусть никто не подходит ко мне
Ни с любовью, ни с подлостью.
Наливается кровью закат -
Он не друг и не враг, и не брат,
Я сама никого не люблю
И никто мне не рад.
***
На заре из Назарета
Без котомки, без дорог
Уходил босой по свету
Молодой кудрявый Бог.
Что он знал о мире дольнем,
Где любой убог и сир?
Просто сердцу было больно
За несчастный этот мир.
Мир, где все погрязли в дрязгах,
Мир духовной пустоты,
Где гораздо больше грязи,
Чем любви и чистоты.
Где безгрешные блудницы
И порочны мудрецы,
Где одним зерном пшеницы
Сыты птицы и певцы.
Что в подлунном мире ценно?
Что спасать, любить кого?
Выход твой на эту сцену
Не изменит ничего.
Люди злы, бесстыдны, грешны,
Душам их спасенья нет...
Хоть на ослике, хоть пеший -