Чтение онлайн

Крещение. Секретарь экспедиции Герд Волд крестит плот соком кокосового ореха. «Кон-Тики» — имя солнечного божества, которое, согласно легенде, взяло с собой свой народ с озера Титикака и отправилось по морю на запад

Большое количество народу, прежде всего чиновников и журналистов, свидетельствовало о том, что плот стал знаменитым, еще не успев отправиться в путь. На причале стояли послы трех великих держав — США, Великобритании и Франции, — и даже китайский посол прибыл из своей резиденции в Лиме. Были представлены и перуанские власти, явились также посланники Норвегии, Швеции и Бельгии.

Тур произнес речь, и все захлопали — даже американский посол, который делал это с явной неохотой. Он предпринял колоссальные усилия, чтобы отговорить Тура от путешествия на плоту, — отчасти потому, что если что-нибудь случится и придется посылать спасательную экспедицию, то расплачиваться будут американские налогоплательщики, а отчасти потому, что поверил в басню о запланированном самоубийстве столь экзотическим способом.

— Ваши родители будут огорчены известием о вашей смерти, — предупреждал он Хейердала {545} .

Однако Тур был непоколебим. Теперь, когда плот был готов и покачивался у причала порта Кальяо, он еще больше верил в свою теорию и искусство инков строить плоты.

Ничего не боялся и шведский этнолог Бенгт Даниельссон, который после недолгих переговоров стал шестым участником экспедиции. Тур познакомился с ним в феврале в Лиме, когда приехал туда, после того как были срублены бальзовые бревна. Он сидел в гостинице, когда вдруг раздался стук в дверь. «Вошел высокий загорелый парень с окладистой бородой и в тропическом костюме». Вряд ли Тур когда-либо видел человека, так похожего на путешественника-первооткрывателя {546} .

Посетитель сказал, что его зовут Бенгт Даниельссон, ему двадцать пять лет, он — этнолог из Упсалы и пишет докторскую диссертацию в университете Сиэтла. Он только что прибыл из джунглей Амазонки, где участвовал в шведско-финской научной экспедиции, измерял черепа и изучал жизнь южноамериканских индейцев.

Вместе с одним геологом он собирался продолжать свои исследования вокруг Тиахуанако около озера Титикака. Тур слегка вздрогнул, когда услышал об этом: «я почувствовал себя так, как будто кто-то наступает мне на пятки», — ведь он сам собирался когда-нибудь, когда будет время, вместе с Эриком Хессельбергом отправиться в Тиахуанако — город Кон-Тики. Однако в Лиме Даниельссон услышал про экспедицию на «Кон-Тики» и отважился постучаться в дверь к Хейердалу, чтобы узнать, в чем заключается его теория.

Несмотря на «отдавленные пятки», Тур рассказывал долго и подробно. Возможно, этому не следует удивляться: он вовсе не был избалован вниманием со стороны ученых — они не проявляли особого интереса к его работе. Красноречию Хейердала способствовало и то, что Бенгт принадлежал к людям, умевшим слушать. «Вначале он был настроен скептически, но, в конце концов, пришел в восторг и загорелся моей идеей. Он сказал, что теория логична, а экспедиция — просто фантастика». Разговор закончился тем, что Даниельссон попросился в члены экспедиции {547} .

Тур не мог дать ответ сразу, поскольку должен был посоветоваться с остальными участниками, а также — не в последнюю очередь — с норвежским военным атташе в США полковником Мунте-Косом, который был весьма озабочен, как экспедиция отразится на имидже Норвегии в Америке. Именно поэтому с самого начала было решено, что в экспедиции примут участие только норвежцы. И вот Тур пишет полковнику в Вашингтон о своем желании включить в члены экипажа «Кон-Тики» Даниельссона, сообщая, что «единственное „но“ состоит в том, что он не норвежец, а швед».

Но еще до отправки письма он для себя уже принял решение. Даниельссон произвел на него очень приятное впечатление, а, кроме того, ему не нужно было покупать билет для перелета через Атлантику или из США — он «был готов к употреблению» на месте отправления плота. Даниельссон был ученым, и Хейердал заявил, что он будет полезен экспедиции: швед не только повысит научный уровень исследований, но и «станет добровольным и полезным сторонником моего нового „учения“» {548} . К тому же Тур считал, что швед как член экипажа, окажет честь норвежской экспедиции.

Серьезных возражений ни у кого не возникло, но, поскольку экспедиция уже наделала много шуму, потребовалось некоторое время для официального одобрения кандидатуры Даниельссона в качестве члена экспедиции. Как бы то ни было, за несколько недель до отплытия Тур собрал команду из шести человек, — число шесть подходило для организации четырехчасовых вахт у руля в течение суток, а, кроме того, для хорошей компании на борту.

Какое-то время Тур, впрочем, подумывал о том, чтобы в качестве шестого участника взять на борт женщину. Ведь летописцы Писарро писали о том, что инки часто брали с собой женщин в морские путешествия. Но затем он отказался от этой мысли; и не только потому, что боялся, что атмосфера на борту будет испорчена из-за ревности. Скорее он опасался, что такой выбор вызовет чрезмерный шум, который нанесет вред экспедиции {549} .

Отплытие было назначено на 28 апреля, на следующий день после церемонии крещения плота. Они запаздывали по сравнению с планом, хотя постройка плота заняла всего два месяца. Тур принял окончательно решение об экспедиции в начале ноября предыдущего года, и на все сборы ушло около шести месяцев. Должно быть, это рекордный срок для экспедиции такого масштаба. Полковник Рольф Палмстрём, вероятно, не ошибся, когда в характеристике, данной Хейердалу, подчеркнул его административные и организаторские способности.

Предполагалось, что путешествие на плоту будет проходить точно как у древних индейцев и, значит, без современных вспомогательных средств. Это означало, что первые несколько недель им придется усиленно грести, чтобы выйти в открытое море {550} . Но затем Тур решил, что для экономии времени все-таки стоит воспользоваться помощью для выхода из порта и из бухты. Надо было пойти на уступку обстоятельствам и попросить буксир.

Кон-Тики. Плот имел размеры: 15 метров в длину и 6 метров в ширину. Он был точной копией бальзовых плотов, на которых плавали индейцы, когда испанцы прибыли в Перу в 30-е годы XVI века

Буксир «Гуардиан Риос» появился к концу дня, а когда совсем стемнело, огни города виднелись уже далеко-далеко. «Гуардиан» должен был буксировать их до утра, так как они опасались, что ночной ветер или местные течения пригонят плот обратно к берегу. Буксир оставил плот, когда они находились на расстоянии пятидесяти морских миль от берега.

С буксиром Тур отправил последнее письмо, адресованное «всем вместе» дома в Норвегии. «Наше отличное судно сейчас уже в океане — начался второй этап в авантюре Кон-Тики». Далее он сообщил о том, что один американский полковник перед самым отплытием подарил им зеленого попугая. Попугая назвали Лорита, и он стал талисманом плота. Лорита обожала сидеть в бороде Бенгта Даниельссона и вскоре обучилась нескольким шведским словам в дополнение к испанским, которые она знала раньше.