Чтение онлайн

«Скажи, как по-твоему, этот человек придурок, еврей или аутист?» Эта шутка была произнесена в Чикаго в комедийном клубе. Казалось, что три девушки на сцене соревновались в антисемитизме. В ответ на этот повисший в воздухе вопрос на сцене появился молодой человек в очках.

«Я придурок, еврей и аутист!» – громко объявил он девушкам. Парень сделал небольшую паузу и закончил свое заявление триумфальным «Та-да!».

Зрители подавленно молчали, не зная – обижаться на актеров или жалеть их.

На задних рядах в зале сидела женщина в очках с толстыми стеклами. Неловкая пауза затянулась. Наконец женщина в очках закричала: «Хватит, следующая сцена!»

Никогда в жизни я еще не видел такого плохого комедийного выступления. До конца представления оставался еще целый час. Боже ты мой.

Я находился в театре The Second City, который государственный радиоканал NPR однажды назвал «Гарвардом ха-ха и хи-хи». [84] Я был гостем директора театра Келли Леонард – известной комической актрисы, которая учила таких звезд, как Стивен Колберт. Я пришел посмотреть, как десять человек из класса готовятся к окончанию школы комического мастерства. Они заканчивали второй год обучения и репетировали свое выпускное шоу, с которым через четыре недели должны будут выступать перед битком набитым залом, в стиле сатирических скетчей передачи Saturday Night Live.

Театр The Second City был основан в 1959 г. В этом театре учились известные комики вроде Дэнв Эйкройда и звезда передачи «Парки и зоны отдыха» Эми Полер. Театр The Second City известен своим новаторским подходом к комедийной импровизации, представляющей собой смесь пантомимы, шаржа и свободного диалога без сценария. В общем, это непростое и безбашенное искусство. И казалось, что группа актеров на сцене не освоила его.

Бесспорно, в выступлениях некоторых начинающих комедиантов поблескивали искры таланта. Одна из актрис прекрасно имитировала голоса знаменитостей, другая корчила уморительно смешные рожи. Молодой человек по имени Калвин замечательно изобразил Барака Обаму. Ученики школы театрального мастерства один за другим поднимались на сцену и исполняли сценки своего собственного сочинения. Однако в целом все происходящее передо мной было совершенно не смешным.

Актеры смеялись над детьми-инвалидами. Они разыгрывали неуклюжие любовные сцены. Один из актеров засунул пустой рюкзак под рубашку, но, когда никто не понял его шутки, ему пришлось словами объяснить, что он изображает тучного футбольного тренера. Потом двое актеров несколько минут в полном молчании изображали, что они аккуратно складывают стираные простыни.

В общем, это была полная катастрофа, в которой присутствовали все элементы настоящей трагедии за исключением быстрой и освобождающей смерти.

Я попал в лучшую в мире школу комического мастерства. Все стоящие на сцене актеры прошли тщательный отбор. В этой школе всего несколько лет назад учились такие гиганты, как Стив Карелл и Тина Фей. Неужто все те, кого я вижу на сцене, вскоре закончат эту театральную школу? Или, может быть, через полвека после ее создания уровень творчества и актерского мастерства так низко упал?

«Отнюдь, – заверила меня Леонард, – ребята на правильном пути и скоро выйдут на хорошую тему». Мне предстояло узнать, что ужасная и непереносимая комедия лежит в основе техники, которая изменила не только карьеры многих начинающих актеров, но и развитие множества предприятий по всему миру.

Чтобы понять эту технику, а также то, как портал Upworthy может отвлечь внимание людей от обсуждения гардероба знаменитостей и сконцентрироваться на чем-то значимом и позитивном, нам придется поговорить о смерти…

В один прекрасный вечер в Нью-Йорке несколько десятков молодых людей собрались в доме 412 на Бродвее на панихиду. Волынщик заунывно тянул мелодию «Великой благодати» [85] .

Звуки гимна наполнили узкую и плохо освещенную комнату. Перед аудиторией стоял человек в одежде священника. На стене за ним мерцала картинка из слайд-проектора.

Публика расселась, волынщик затих, и пастор обратился к аудитории. «Меня зовут Лео, – сказал он, – добро пожаловать на похороны стартапов».

В тот вечер представителями «усопших» было три человека из обанкротившихся хай-тек компаний. В отличие от большинства реальных похорон спонсором этого мероприятия выступали несколько алкогольных компаний, объединенных общим слоганом «Сделаем похороны веселее».

«Даже если в течение этого вечера вы не узнаете для себя ничего нового, будьте благодарны этим людям, которые нашли в себе смелость и пришли рассказать нам о том, что произошло с их компаниями», – продолжил Лео.

Один за другим на сцену вышли трое руководителей обанкротившихся компаний, которым в свое время они посвятили месяцы, а то и годы своей жизни. Первым выступал Брайан, соучредитель компании Addieu, которая создала приложение для iPhone, позволявшее пользователям использовать социальные сети для общения в период отсутствия Сети и сигнала в смартфоне. Брайан объяснил, почему никто не хотел пользоваться приложением: «Название приложения было сложным. Мы использовали французское слово, к которому, ради каламбура, добавили одну букву». В конце выступления он признал, что компания создала то, что никому не нужно, и закрылась через полгода после начала работы.

После Брайана на сцену вышел Дэн – бывший президент компании Get-A-Game, ставившей перед собой задачу помочь людям находить спортивные игры и мероприятия в своем городе или районе. Он долго сетовал, рассказывая про медленное, но неуклонное затухание бизнеса. «Мне казалось, что это отличная идея… но в конце концов наше финансирование закончилось».

Самым грустным выступлением стала речь Криса – бывшего технического директора Kozmo.com, обещавшего доставить покупателю любые онлайн-покупки в течение одного часа после их приобретения. Крис поведал о том, как количество сотрудников его компании увеличилось с пяти сидящих в подвале человек до 300, работавших в пятиэтажном офисе. Компания получила 280 млн долларов от инвесторов. В эпоху начала Интернета компания, не скупясь, рекламировала свои услуги на щитах, по ТВ и в Сети. «Мы теряли деньги на каждом заказе, – вспоминал Крис, – однако наши гении от финансов утверждали, что нас это не должно волновать и мы должны уменьшать корпоративные расходы… царил полный хаос, ни у кого не было никакого плана». За пару лет компания израсходовала все деньги инвесторов и уволила всех своих сотрудников.

Сидящие в зале технари пили пиво, смеялись и иногда сочувствовали выступавшим. «Поминки» оказались чем-то средним между групповой психотерапией и праздником.

«Будем надеяться, что ваши новые начинания не окажутся такими катастрофическими, как предыдущие», – подытожил Лео в завершение вечера. Волынщик снова заиграл, и все дружно напились.

Скорбящие на «Похоронах стартапов» являются одними из многих членов американского технического сообщества, которые регулярно «отмечают» подобные мероприятия. После появления Интернета многие решили, что провал бизнеса – не только приемлемое, но и почти модное явление. Кажется, что девизом наших дней среди работающих в Силиконовой долине стала фраза «Не бойтесь ошибайтесь». [87]

И результаты исследований подтверждают, что американская бизнес-культура гораздо более толерантна к провалам, чем культура других стран. Мы не можем гордиться более высоким процентом успешных предприятий, но наша социальная культура с легкостью обосновывает и объясняет неудачу, поэтому многие спокойно к ней относятся и, следовательно, больше рискуют. В иных странах неудачливые предприниматели и их семьи подвергаются остракизму. Например, в Японии обанкротившееся предприятие зачастую становится концом его создателя. Кадзуо Хонда сказал в 2011 г. газете Financial Times: «У нас каждому дается только один шанс. Если существует опасность провала, то никто даже и не открывает предприятие». [88] В Японии неудачливому бизнесмену всегда было непросто найти новую работу, членов его семьи обходили стороной, поэтому зачастую такие предприниматели заканчивали жизнь самоубийством. Даже сейчас, открывая новый бизнес, все об этом помнят.