Чтение онлайн

– Китайцы в гомерических количествах.

BLASTOFF

Катькины родители давно звали нас погостить, и вот, наконец, свершилось! Я взял отпуск, Катерина передоверила потомство заботам моей мамы, и 26-го августа мы, посидев, как водится, на дорожку, стартовали. Приключения начались еще в Шереметьево. Представитель турагентства, делавшего нам групповую визу, мало того, что опоздал минут на 40 - отдав нам билеты он, вместо того, чтобы передать списки на контроль, отправился в бар. 21:15. Самолет улетел 5 минут назад (по расписанию), а 20 человек и мы, горемычные, в их числе, мнутся перед стойкой, доказывая, прося, а то и просто штурмуя. Пробились! Не беда, что вылет на час задержан, что места в конце курящего салона возле сортира, где дует, трещит и воняет - впереди древнейшая цивилизация мира.

ПЕРВЫЕ ВПЕЧАТЛЕНИЯ

Жарко, градусов 30, влажно, солнца нет, рассеянный свет сквозь толщу облаков. Футянь - так называется эта погода, господствующая большую часть лета. Первое, что потрясло чувство родства, знакомости, радостного узнавания. Не возникало ощущения чужести, как (само собой) в Западной Европе, в Венгрии и даже Польше. Нет, это не заграница. Пусть жара и влажность, как в бане, экзотические растения и все в иероглифах, все равно: это - мы. Только чуть-чуть другие. Позже я утвердился в этом мнении. Чуть ниже расскажу, почему.

ПОСОЛЬСТВО

Самое обширное в мире (50 га), занесено в Гиннесов кондуит. Дунчжимэньнэй - "тихий центр" Пекина. До революции здесь помещалась православная миссия в Китае. Около двух тысяч обитателей - город в городе! Среди старых деревьев, из кторых знаю только иву, восьмерками вьется канал с переброшенными через него изящными ажурными мостиками. Обитают там утки и гуси (настоящие китайцы: узкоглазые, горластые и всегда толпой), а также лениво плещется рыба, за которой Денис сотоварищи охотятся с удочкой. При мне не поймали ни одной, но не устают уверять, что в канале водятся огромные не то сомы, не то щуки... Два теннисных корта, волейбольная площадка, бассейн с трехметровой вышкой, сауна. Охраняется с китайской стороны не милицией, как у нас, а регулярной армией, одна из частей расположена тут же - при выходе с территории. Как не посмотришь - все китайские бравые вояки, прозванные нами за малорослость, щуплость и подтянутость "пионерами", валяются в пыли, отрабатывают приемы. С одним таким пионером, стоящим с кобурой на пузе на тумбе у главного входа, мы с Денисом сфотографировались, застыв по бокам от него в пионерском же салюте. Робкие попытки постового протестовать и поскуливания "Ноу! ноу!" были оставлены без внимания. Милай! Куды ж ты денисси со своей тумбочки?

Здание собственно посольства - тяжеловесный сталинский монстр с огромными гранитными шарами. Должно быть, производит убедительное впечатление на любого посетителя - будь то китайский министр или американский журналист. На меня произвело. А Катька снялась в обнимку с 1/10 шара - на большее размаха не хватило. Остальные постройки на территории (торгпредство, жилые дома) в большинстве тоже сталинские, хотя и не столь выразительные. А резиденция посла, где проходят приемы - классический китайский терем XVI-XVII века.

О том, что настало утро и пора вставать, часов эдак в 5:30 - 6:00 вам сообщают аборигены, живущие буквально в 10 метрах от посольского жилого дома, через двухметровую каменную ограду. А если ваша квартира на втором этаже и открытые для прохлады окна выходят прямиком в китайский двор, тогда вы уж точно не проспите. Как сообщают? Да очень просто. Выходят китайские тетки на улицу и давай орать. Нет, не ругаться, а так - связки потренировать, командный голос повырабатывать. Вот так: "А! А! А! А!". (Эффект сногсшибательный. Сами попробуйте утречком. Только постарайтесь успеть побольше до приезда ОМОНа и психпомощи). Если под аккомпанимент теток еще можно хвататься за обрывки сна, на ходу подгоняя его содержание к звукам извне, то ближе к семи, когда туча китайских школьников вываливает на спортплощадку, спать вообще нет никакой возможности. Да что мы, в самом деле - спать сюда приехали? Встаем, пару кругов вдоль канала, мырь в бассейн, завтрак и - в город.

ГОРОД

Знакомство с достопримечательностями начали с магазинов. Мои слабые возражения и аргументы типа "Гугун", "Тяньаньмэнь", "Храм неба" сочувствия не вызвали. Я, Катерина и Денис, догуливающий последние деньки перед школой и командированный нам в проводники, грузимся в "батон" (см. ниже) и направляемся в "Люфтганзу" - так почему-то называется один из самых дорогих магазинов в города. Едва войдя внутрь Денис бросается мерить темные очки, сдирать с манекенов парики, примерять их, и чопорно здороваться за руку с внезапно облысевшими. Продавщицы-китаянки сначала смущенно хихикают, потом не выдерживают и просто ржут. До тех пор, пока отвалившаяся манекенова конечность не остается в руках Дениса.

Катерина рассматривает помаду.

– Нет, мне не нравится, - томно произносит Катя и ставит ее на стеклянную витрину.

– А мне нравится!
– радостно подскакивает Денис, хватает помаду и на глазах у онемевшей от такой наглости китаянки в три росчерка излагает на стекле свое отношение к панкам, рэпперам и гранжистам.

На 5-м этаже - произведения изящных искусств.

– Надо же!
– восторгается Катька, - по сравнению с этим наш музей Востока - такое убожество!

Пока мы рассматриваем огромный корабль из цельного нефрита за $70 000, Денис подкатывает к уборщице и пытается приобрести у нее по сходной цене тряпку с ведром. Та шуток не понимает: конфузится, машет руками, и в конце концов спасается бегством.

Ух, устали! Спускаемся вниз перекусить (мы уже знаем, что рестораны в Пекине недороги, роскошный праздничный ужин вчера вечером на пять персон по случаю приезда обошелся всего в 180 юаней). Полумрак. Огромные экзотические рыбины в подсвеченных аквариумах. Немногочисленная представительная публика (европейцы в основном) в смокингах и вечерних платьях. Секундное замешательство, но Денис верен себе - в рваных шортах, расписанных шариковой ручкой, и майке с Куртом Кобэйном, он решительно направляется к столику. Садимся. Повязав ярко-красную салфетку на голову и с треском высморкавшись в другую он повергает в оцепенение девушку-официантку, а неторопливо откушивающую поблизости чету итальянцев - в состояние, близкое к обмороку. Мы ржем, как сумасшедшие. Листаю меню. Ну и цены! Украдкой пробую толщину свеженаменянной пачки юаней. Однако. Не просочиться бы в канализацию...

Названия блюд на китайском ничего не говорят о том, из чего они приготовлены - "семь ароматов", "три свежести"... А на английском я и слов таких не знаю. Ага, нашел "Seafood". Вот это, кажись, приемлемо. Какой-то "eel". Что это - каракатица или морской еж? Я это уже eel когда-нибудь или еще не eel? Ладно, закажем. Катька мясо не ест, просит овощи. А как же экзотика? Сошлись на жареном бамбуке. Денис тычет пальцем в приклеенную в конце страницу - там какая-то дешевая еда. Лежалое за бесценок что ли продают? Ладно, валяй. С облегчением вернув толстенный том девочке, с трудом сохранявшей остатки хладнокровия, Денис хватает палочки, раскладывает вокруг себя плошки, тарелки и подставки и показывает нам партию ударника из "Rape me". Итальянцы в панике, спешно расплачиваются и линяют. Отведав местного пива в ожидании заказа, отправляемся в WC. Денис в своем репертуаре - выдоив из краника весь запас жидкого мыла, он щедро поливает им произрастающий в углу фикус. Я возвращаюсь к столу, Денис подтягивается чуть позже, согнувшись пополам, шатаясь и давясь от смеха: в такое состояние его повергла надпись "BOBRIK", обнаруженная на электросушилке.

Пробуем eel (это оказались маленькие жареные мурены), бамбук, и остаемся довольны. Но что это?! Плетеный короб величиной со шляпную коробку, над которым клубится пар. Неужели нам? Получай, Денис, что заказывал. Открываем. На дне ма-а-а-аленькая такая пиалка. Извлекаем. А там - несколько кусочков свиного жира, плавающих в горячем кунжутном масле. Не-ет, это совершенно несъедобно. Присмотревшись к пиалке повнимательнее обнаруживаем тоненькую золотую надпись: "Kempinski". А вслед за ней - такие же на всей остальной посуде, салфетках и зубочистках. Во влипли! Оставив 450 юаней покидаем злачное место. В качестве компенсации Денис пытается унести оставшуюся нетронутую красную салфетку, на сей раз - в виде шейного платка. Номер не проходит. Девочка-официантка бросается за ним с такими воплями, будто он сделал ей предложение и ребенка, а теперь норовит оставить навсегда. Залезаем в такси и смотрим на мелькающие мимо огни ночного Пекина.

Пекином столицу Поднебесной называем только мы и японцы (как известно, народы, находящиеся по разные стороны ХХ столетия). Все мировое прогрессивное человечество давно именует город так же, как сами китайцы: Бэйцзин. Или, в латинском написании, Beijing. Несмотря на то, что по площади он меньше Москвы, а по населению превосходит ее (12,4 млн.), в массе своей город одноэтажный. Есть в Пекине кварталы с шикарными отелями и дорогими магазинами, однако по большому счету - это один большой "хатун" (или "хотун" - не выяснил). Хатуны огромные (по сравнению с нашими) кварталы, застроенные одноэтажными каменными бараками-сараями-подвалами-хижинами, которые прорезают узенькие переулочки-коридоры. Скученность ужасная. Взять хотя бы хатун напротив. Постоянно раскрытые окна давали полное, хотя и вынужденное, представление о жизни его обитателей. По моим наблюдениям, в двух малюсеньких комнатах, обставленных складной мебелью, обитало человек девять не считая гостей. Канализация отсутствует. Утром мальчики на трехколесных грузосипедах (или велогрузах?) с бочками вывозят нечистоты из общественных уборных на поля. Водопровод - один кран на двор. Изредка мелькнет бочка или канистра на крыше - душ. Пищу готовят на низкокачественном порошковом угле, который прессуют в цилиндрические брикеты с отверстиями для тяги. А зимой этим углем еще и топят. Если учесть низинное расположение Пекина и почти полное безветрие, можно понять чертыхания наших посольских. Пекинская администрация проталкивает переход на природный газ. С трудом. При таком, как в хатунах, уровне жизни и техники безопасности, с равным успехом можно пытаться топить порохом.