Чтение онлайн

Наутро, собравшись в одном купе и позавтракав, молодежь поинтересовалась, когда, мол, будет обед и когда - ужин.

Они услышали от адмирала ответ, достойный Наполеона:

– Обеда и ужина не будет.

– Как так?!
– испугалась молодежь.

– Так. Привыкайте...

И действительно, было только бесконечное чаепитие с утра до ночи. Выпили всю воду в вагоне, я даже не смог принять ванну. Следующие сутки пути члены экспедиции доводили до победного конца дела, начатые на Большой Земле: настраивали гитары, доедали, дочитывали, досыпали. В общем, день был забит до предела.

Утром следующего дня, без потерь десантировавшись и загрузясь в местную электричку, добрались до ст. Коуровка. Леня Дубовский доехал быстрее всех, немного не дождавшись станции, вышел в открывшуюся дверь и пошел себе. А дверь закрылась и электричка поехала дальше.

– Стой! Стой!
– закричал кто-то стоп-крану. Но он притворился глухим и не прореагировал. Тогда его дернули за рукоятку, поезд остановился, Леня залез обратно и мы благополучно приехали на 1720-й километр от Москвы.

ГЛАВА ПЕРВАЯ.

Вперед, вперед, дала приказ Любимая страна! (Из Олиной песни)

Ничто не предвещало беды. Было жаркое апрельское утро. Синела голубая небесная синь. А между тем двенадцать отчаянных головорезов уже добрались до реки Чусовой и собрали три байдарки. Воды реки были довольно мутны, не видно ни рыбы, ни дна. Старожилами было высказано предположение: "это из-за того, что в верховьях моют золото". После минуты молчания как-то сама собой родилась идея идти не по течению, что довольно тривиально, а - против. Заодно и посмотреть, как моют золото. Может, нужна наша помощь... Тем более, что скорость течения была невелика - около мили в час. (Я имею в виду английскую милю, равную примерно 1825м).

Но почему-то поплыли по течению. Река была неширока, но неглубока. Из воды торчали какие-то подозрительные мешки, содержимое трюмов наших предшественников, бесспорно, груз золота затонувших кораблей. К сожалению, не осмотрел. Вода была теплая, не 4 градуса по Цельсию, а все 8, почти кипяток и Лене Дещеревской, которая в апреле открывает купальный сезон , вода очень понравилась. А по берегам торчали скалы нечеловеческой красоты. Они возвышались над нами, как обломанные клыки палеозоя, сложенные из косых доисторических плит, поросших лишайником и соснами. Скалы идут не сплошняком, а дискретными порциями, все пронумерованы, учтены и охраняются государством. Кое-где кусков явно не хватало. Это называлось: грот в скале.

Мы неторопливо миновали Коуровку, сделали большой круг почета вокруг Коуровской церкви. Кончились рыболовы по берегам, ловящие непонятно что в мутной водице, и началось наше свободное плавание.

Я сидел в середине второй байдарки. Припекало солнышко. И чтобы я не сгорел, Леша заботливо поливал мне спину прохладной речной водой с весла. В этом деле требуется большое мастерство: нужно вынимать весло из воды наиболее мокрым, а опускать совсем сухим. У Леши ни капли даром не пропало. Хотя я и был в рубашке, спина совсем не подгорела, только те места, где он не достал.

Скоро мы догнали байдарочников из Свердловска. Завязалась беседа:

– Откуда?

– Из Москвы.

– Неужто - из Москвы?!! Из самой?!!
– изумились уральцы.

– Ага...

– Врете!!!

– А мы - не из Москвы, мы - из Пущино. Это 100 км ехать от Москвы,- проболталась простодушная Оля.

– Все равно!!
– единогласно признали недоверчивые уральцы.
– У вас что, поближе речек не было?!!

Через 10 км, миновав турбазу, начали отсчет геройского перехода.

Показалась первая официальная уральская верста: "камень Уральский - 1 км". Скала метров 25 высотой. Вот. Осталось проплыть уже 215 км. Вылезли потрогать камни пальцем. Наверху в сосновом лесу стоит палатка со скалолазками.

А внизу мужественные скалолазы, цепляясь конечностями за шероховатости, лезли мимо тропинки вверх. За едой. Я тоже залез в небольшой грот, ободрал себе спину и решил больше не лазить, куда не просят.

Мы набрали воды из ручья и двинули дальше. Я сел на весла и греб без остановки 25 км. Изредка попадались скалы с табличками, по которым только и мог я определять местонахождение нашего корабля. Кстати, когда я был на Канарах, мне тоже пришлось грести несколько часов подряд, чтобы уйти от цунами. На 25 км от Коуровки на высоком левом берегу увидели скит староверческий. Сам Бог велел остановиться и помолиться. Солнце клонилось к закату, когда усталые путники залезли осмотреть памятник древнего зодчества. Он оказался на удивление новым. Древний трехметровый частокол из свежих бревен стоял почему-то на бетонном фундаменте и половину бревен успели разворовать местные любители старины. В наше время все происходит так быстро... Башни тоже были достроены не до конца, остался керамзит, стружки. Похоже, что древние зодчие работали ни за страх, ни за совесть, а так - для плана.

На всякий случай сфотографировали памятник культуры. Похоже, его киношники сляпали. Теперь мы знаем правду. Все это кино - сплошные обман и надувательство.

Прошли Шаман-камень. Шамана именно в этот момент не было. Когда проходили деревню Каменка, голопузый небритый абориген в грязных джинсах попросил нас перевезти его на другой берег. Река была метров 40 шириной.

– Неохота ноги мочить, - пояснил он свою блажь. Его земляки стояли на другом берегу и делали вид, что ловят рыбу. Байдарка адмирала, которой я доверил везти мою гитару работы великого Страдивари, причалила и взяла на борт сухого пассажира. А река была здесь мелкая, по пояс.

– Мы же - люди и должны делать друг другу добро, - сказала Оля Олегу. Всякое доброе дело должно быть наказуемо, подумал я. И как в воду глядел. Сзади раздались крики, проклятия, стоны. Я оглянулся и увидел, что байда адмирала перевернута, и все, кто там был, чудом спасшиеся члены команды и пассажир, намочили ноги до головы. Я развернулся и на бешеной скорости поспешил спасать свою гитару. Но было уже поздно.

Вот показания одной из потерпевших, Зверевой Ирены:

– Это похоже на сон, на страшный тягостный сон. Оказываешься под водой, с веслом в руках, не знаешь, куда грести... Кругом холодно... Потом выделяется этот, ... адреналин! Да! И сразу - тепло, всплываешь...

Так адмирал с Иренкой и в этом году открыл купальный сезон (См. Ледяная купель // Лопасня, фотоархив, 1984). Сергей же счастливо избежал окунания, он предусмотрительно ждал на берегу. Началась разборка. Боря уверял, что лодку прижало к подводному камню. Небритый любитель сухих ног божился, что камней на этом месте нет. Скорее всего, это была провокация. Абориген ушел в бунгало надевать сухие штаны, остальные пострадавшие вылили воду из сапог; я же подсушил чехол гитарный и вылил воду из инструмента. Все, хана гитаре. На берегу в иле валялся утюг. Тоже не доплыл. Это - судьба. На всякий случай я стал привязывать к своему телу пустые пластмассовые баллоны из-под импортных напитков, для придания себе плавучести и непотопляемости в этом опаснейшем походе.

Поплыли дальше искать место для сушки. У пологой скалы наша эскадра в лучах заката вошла в спокойные воды лагуны близ Сенькиного камня. По реке шли пузыри и пена. Наверно, тот пузатый абориген опять переправлялся через реку, теперь уже со свердловчанами...

Берег был ровный. По другую сторону скалы встали наши новые знакомые - свердловчане. Они убедили нас не брать воду из реки, - вода вся в химикатах, не хватает только цианистого калия, но местные как-то выработали к ней иммунитет. Летают апрельские уральские комары, огромные, полосатые как пчелы. Это ж какими они будут в июле, когда подрастут?!! Кусают совсем не больно и кровь пьет осторожненько. Добрые, как все уральцы. Вечером у костра подняли бокалы с клюковкой.