Чтение онлайн

– Я уже почти разработал! Осталось чуть-чуть, и он заработает! Я уже провёл первые испытания!

– На сапогах!
– насмешливо добавил Красный.
– Ты, Репейник, договаривай и не забывай, что они обуглились!

– Ребята!
– в разговор вмешался шеф, и Красный тут же заглох, отодвинувшись.
– Чем быстрее вы арестуете "бункер Икс" - тем быстрее исправите хроносбой!

Зловещая интермедия.

Посреди ночи на крыше дома внезапно возникла некая тень. Она вылезла с чердака и теперь топталась по хрупкому шиферу около парапета, больше похожего на жиденький низкий заборчик. Потоптавшись так, тень замерла. Несколько минут она была неподвижна, словно смотрела сверху на расстилавшийся внизу тесный дворик, на лавочку и одинокий детский турник. Потом тень решила, что нигде никого нет, и стащила со спины нечто, похожее на тень рюкзака. Присев на корточки, тень завозилась в своём рюкзаке и кое-что там отыскала. Оставив это кое-что на крыше, тень ретировалась назад, на чердак, и там исчезла, слившись в полной темноте со скоплением других теней.

Убить соседа.

Тяжёлый внедорожник "Додж" въехал в тёмный ночной двор и притормозил у подъезда. Дверца распахнулась и из внедорожника, опасливо оглядываясь, выбрался грузный человек в сером дорогом костюме. Это был Эдуард Слимко, в определённых кругах известный, как Буквоед. Кличку ему приклеили отнюдь не за слепое следование законам и правилам, а за то, что Эдуард Слимко очень любил печенье "Азбука". Буквоед начал пробираться к подъезду, сканируя асфальт под ногами, чтобы не вступить в открытый люк. Он не знал, что с крыши соседнего дома за ним зорко следит механический красный глаз. Едва Эдуард Слимко сделал шаг и поставил ногу на бордюр, где-то, рядом с механическим глазом, что-то мягко, практически неслышно щёлкнуло. Буквоед поднял ногу, а сделать шаг уже не смог - он повалился ничком на тротуар, выронив набитую кредитками барсетку. Механический красный глаз пару раз мигнул, а потом - раздался хлопок, такой, будто бы взорвалась петарда. На месте механического глаза взвился небольшой огонёк, а потом - быстро угас, и всё исчезло и умолкло. Только Буквоед до подъезда так и не дошёл, и лежал теперь под окнами дома бесформенной тёмной массой...

Оперуполномоченный Калининского Ровд старший лейтенант Константин Сенцов спал на диване. Константин видел сон о том, как он спит на диване, и внезапно раздаётся сумасшедший гвалт, распахивается входная дверь его квартиры, влетает некий тип и скрипучим голосом орёт, что началась атомная война...

Напуганный войной, Сенцов проснулся и сел на диване, хлопая глазками. В ночной темноте яркой звездою светился экран телевизора и показывал хаос помех. Как всегда - Константин заснул на диване, под "телеконцерт", с тарелкою попкорна на коленках... Это - классика образа жизни Сенцова, и весь попкорн, который он не успел поглотить за вечер, рассыпан по полу - вон, Константин видит в телевизионном "голубом сиянии" как белеет на ковре воздушная кукуруза. И тарелка - вон она, лежит в сторонке донышком кверху. Крольчихин, наверное, так не поступает... А Сенцов ещё собрался жениться на чистюле-Кате.

Константин посидел-посидел, похлопал глазами... и тут же осознал, что гвалт никуда не исчез, и в его дверь действительно, кто-то дико тарабанит и ещё - что-то истошно кричит тонким и скрипучим голосом. "Неужели, началась атомная война?" - с ужасом подумал Сенцов. Но нет, этого не может быть... Скорее всего, он затопил соседей снизу, и они теперь штурмуют его квартиру с целью дать разгильдяю по шапке и обязать делать им ремонт за свой счёт...

– Блин, - пробормотал Константин, отковырнулся от дивана и потащился в ванную - проверять, выключил ли он воду.

В ванной оказалось сухо и тихо - мало того, что Константин выключил воду - он её не включал с прошлого воскресенья. Тогда чего они рвутся-то? Отсидеться, кажется, не удастся: стук становится всё настойчивее, превращается в тяжёлое буханье, а несчастный дверной звонок рвётся на части, заливаясь истеричными трелями.

– Чёрт...
– пробухтел сонный Сенцов и, нехотя, пополз в прихожую - разевать дверь нежданным гостям.

По дороге он наступил на собственный шнурок и едва не врезался носом в пол. Устояв на ногах, Сенцов понял, что в стотысячный раз позабыл снять ботинки перед тем, как вдвинуться из прихожей в комнату. Катя не вытерпит такого мужа, сбежит в первый же день, потому что, придя домой после свадьбы, Константин забудет содрать ботинки, проползёт в них через всю квартиру, марая ковры, и завалится дрыхнуть поперёк дивана.

Сенцов справился с замками и отпихнул дверь, впустив весь гвалт к себе в квартиру. На пороге собралась целая делегация из соседей. "Когда же я успел их всех залить??" - ужаснулся про себя Сенцов, который и водой-то как следует, не пользуется...

– Костя! Костя!
– галдели они наперебой.
– Гражданин Сенцов! Константин Константинович! Костя!

Константин глазел на них слипающимися от недосыпа глазами и различал в их пёстром сборище Римму Петровну, пенсионера Виктора Савича, свою тётку Марию Васильевну... и ещё кого-то кто стоял сзади, наполовину закрытый широким торсом Риммы Петровны... скорее всего, Эрик Хачикянц.

– Костя!
– заверещала прямо в ухо Сенцову Римма Петровна и танком ввалилась к нему в прихожую.

– Что случилось?
– обалдевшим полушёпотом выдохнул Сенцов, и тут же задохнулся, потому что Римма Петровна вцепилась в воротник его помятой рубашки и сдавила горло, как удавкой.

– Костя!
– запричитала она, заглядывая в глаза Константина, выставив на престарелое лицо нечеловеческий дикий испуг.
– На улице... труп лежит!
– прошептала соседка и выпустила воротник, дав Константину порцию кислорода.

Хватая ртом этот самый кислород, Константин Сенцов вытаращил глазки и воззрился на всех соседей, как на новые ворота.

– Какой труп??
– прошептал он, борясь с одышкой.

– Нового жильца, Гришаничкина!
– заявил Виктор Савич, который считался в доме активистом, знал всех соседей и частенько собирал деньги то на ремонт подъезда, то на новую крышу...

Сенцов почти не знал нового соседа Гришаничкина - видел его всего пару раз, один раз - вечером, как он выходил из своего внедорожника и рысил в подъезд, а второй раз - утром, как он выскочил из подъезда, забился во внедорожник и умчался, покрывая всё пылью из-под колёс...

Вслед за соседями Константин слетел вниз по ступенькам и выбежал из подъезда на улицу. Прохладный ночной ветерок забрался под рубашку и заставил поёжиться, над головой горел фонарь, собирая около себя тучки мошкары, где-то среди каштанов распевали цикады, из-под ног вывернулся бездомный кот Матвей.

– Вот! Вот!
– соседи тыкали пальцами все в одно место, и Сенцов невольно глянул туда, куда они тыкали. Новый сосед валялся посреди заасфальтированной дорожки носом вниз и не шевелился. Ноги и руки его были разбросаны в стороны, голова - повёрнута точно носом в асфальт. Видимо, он скакал в подъезд, не доскакал пару метров и умер...

Да, Гришаничкин был мёртв, Сенцов пощупал его шею и обнаружил, что у него нет пульса, да и шея уже начала коченеть... Поднеся свою руку к глазам, Константин увидел, что его пальцы в крови.

Что в таком случае может сделать человек? Позвонить в милицию. Что в таком случае может сделать милиционер, которого посреди ночи выковыряли из постели? Позвонить в милицию! Константин Сенцов начал охлопывать свои карманы, в поисках мобильного телефона. Мог бы и не охлопывать - в его карманах мобильного телефона не нашлось, к тому же, он не помнил, куда засунул его вечером. Неужели, опять в холодильник?? Как можно быть таким раззявой? Значит, можно, раз Сенцов ухитряется! Константин решил подняться домой и заняться поисками мобильника, но быстро понял, что путь домой ему отрезало скопление соседей. Да, они ни за что его выпустят - решат, что Сенцов вздумал спрятаться дома и отсидеться.

– Скажите, у кого-нибудь мобильник есть?
– осведомился Сенцов с достаточной долей робости.

– Есть!
– соседи проявили отзывчивость, и у носа Сенцова оказалось целых пять телефонов разных моделей.

– Звоните же!
– настояла соседка Константина слева - дама лет сорока, помешанная на карманных собачках. Даже сейчас она одной рукой протягивала Константину телефон, а другой держала микроскопического пёсика с розовым бантиком на тощенькой головёнке.

– Гав!
– микроскопический пёсик гавкнул достаточно басовито и засучил ножками, пытаясь получить для себя свободу. Однако дама держала его как в тисках, и пёсик, повертевшись чуток, кротко затих.