Чтение онлайн

– Сенцов, понял?
– вопросил Крольчихин, пожирая Сенцова страшными глазами.

– Угу, - прогудел Сенцов, угрюмо осознав, что отмазаться от овсянкинских зубов он сегодня не сможет.

Федор Федорович и Крольчихин лихорадочно запихивали в папки бумаги со своего общего стола - фотороботы, протоколы всякие... Так рьяно запихивали, аж сминали некоторые... Сенцов с радостью бы поехал с ними, всё-таки, он тут "виновник торжества", "Туристы" и "Репейники" за ним охотятся, и он должен сам себя спасать... Он попытался попросить Крольчихина взять и его - лишь бы от зубов увильнуть. Но Крольчихин сурово хлопнул кулаком по столу и пригвоздил Константина к месту:

– Слушай, Рембо, ты мне тут не прыгай, а то, я чувтсвую, пулю схлопочешь! Сиди в компе, бумажки тасуй - только не суйся мне никуда!

– Угу...
– гуднул Сенцов, а желудок тошнотой говорил ему изнутри: "Тебя ждут зубы, зубы, зубы!"

– Не "Угу", а "Есть"!
– рыкнул на прощание Крольчихин, и они с Федором Федоровичем исчезли за захлопнувшейся дверью.

– Есть...
– мрачно гуднул Константин, уткнувшись носом в дурацкий бесполезный футбольный журнал. С одной стороны это даже хорошо, что Крольчихин отстранил его от дела - он сегодня вернётся домой вовремя, сможет позвонить Кате, попросить у неё прощения, пригласить её куда-нибудь... И, может быть, Катя простит ему и Аську Колоколку, и "посиделки" под вилкинской дачей, и все свидания, которые Сенцов "пробыковал"... И что там, всё-таки, за фамилия была у Миши?? То, что "звериная" - Сенцов уверен на все сто: Мышкин, Крыскин, Белкин, Зайкий, Кошкин, Мошкин...

Константин так погряз во всяких мыслях, что не заметил, как дверь кабинета открылась снова, и из коридора "нарисовался" Овсянкин.

– Костян!
– заверещал с порога Овсянкин.
– Ты что, забыл??

– Чего... забыл?
– не понял Сенцов, чей разум всецело принадлежал таинственному стажёру Мише со "звериной" фамилией.

– Зубы, чёрт подери!
– сурово изрыгнул Овсянкин, нетерпеливо топоча ногами.

– Вот, чёрт...
– уныло вздохнул Сенцов, осознав, что ему всё-таки, придётся тащиться в кабинет криминалиста и унизительно заниматься этими тошнотворными "зубами"... Рановато он вернулся в отделение - лучше бы подольше посидел у хозяйки Мишиной квартиры... И уговорил-таки Крольчихина взять его "на дело"...

– Давай, Костян, шевелись!
– напирал Овсянкин.
– Мне же в областное ехать сейчас!

– Та, йду!
– злобно буркнул Сенцов, нехотя отлипая от кресла.
– Не визжи!

***

"Срисовывать" зубы - занятие не из приятных. Овсянкин заставил Сенцова кусать гадкий воск целых три раза - ему всё не нравилось, как отпечатываются на нём сенцовские зубы.

– Слушай, я сейчас весь обед тебе вывалю!
– огрызнулся Сенцов, когда Овсянкин поднёс к его лицу четвёртую по счёту заготовку и приказал: "Кусай!".

– Хочешь, чтобы в Областном мне по шапке надавали??
– пробубнил Овсянкин, не убирая свою заготовку.
– Или напишут сейчас, что это твоя яичница была! Знаешь, позорище какое будет??

– Чёрт...
– прогудел Константин и укусил... Гадость воска уже в зубах у него забилась... Точно он сегодня больше есть ничего не сможет!

– Всё?
– осведомился он, видя, как Овсянкин придирчиво оглядывает полученный слепок, кладёт его около трёх первых, неудачных.

– Всё, - на этот раз Овсянкин решил, что Сенцов отпахал "программу максимум", и его можно выпустить из лап.
– Кстати, Костян, там наши следаки упросили Тетёрку отпустить тебя пораньше! Зубы я твои получил, так что, всё, амиго, иди "нах хаус"!

Сенцов не знал, радоваться ему, или нет... С одной стороны уйти пораньше - для него подарок, ведь он вот уже долгие недели притаскивался заполночь, оставлял следы по всей квартире, падал носом на диван и засыпал, не снимая башмаки. Кате он не звонил, потому что сил просто не было разговаривать - засыпал ещё в подъезде, на ходу, и буровил бы Кате такую чушь, что она ушла бы от него в ту же секунду. Сегодня у него есть возможность сделать Кате приятный сюрприз и вымолить прощение... Она простит его, уйдёт от Степана, и...

Константин, попав в прихожую, первым делом снял ботинки, а вторым - вытащил из пыльных анналов свой пылесос. Пыль оставила на пальцах серые следы, но Константин заставил себя включить прибор в сеть и вычистить свои страшные затоптанные ковры. За окном накрапывал дождь - такой серый, скучный, промозглый... Осенний дождь, от которого хочется спать. Константин хотел ещё вытереть пыль, но решил, что устал, и не будет. Усевшись на диван, Сенцов изучил программу телепередач и обнаружил на канале "Интер" трансляцию футбольного матча. "Отлично!" - обрадовался Константин, собравшись провести дождливый вечер банально, по-сенцовски. Поганый вкус воска улетучился, уступив место сосущему голоду. Желудок, буквально, выскакивал, бурча пустотой, навязчиво требуя, чтобы Сенцов не морил его и наполнил хоть, чем. В такие минуты Сенцову казалось, что он съел бы и собаку. Сырую. Константин побежал на кухню и раскрыл свой злополучный холодильник, который постоянно подкладывает Сенцову свиней: оказывается пустым в тот самый момент, когда его хозяину больше всего нужна еда. Но на этот раз холодильник удружил: в его холодных недрах, в ледяной шубе покоилась вожделенная колбаса, кусок сыра - достаточно большой, полбатона, и даже бутылочка пивка завалялась. Константин тут же сошлёпал себе четыре разлапистых бутерброда, а так же - принёс из холодильника ту самую бутылочку пивка, сел на диван, взял в руку пульт и собрался, было, включить телик и увидеть футбол, как вдруг услышал некий стук где-то в комнате. Константин огляделся: домовых не видно. Сенцов хлебнул пива и хотел возвратиться к футболу, но тут сообразил, что представляет собою "потусторонний" стук. Кап-кап-кап!
– крупные капли мутноватой воды срывались с потолка и тяжело шлёпались прямо на его телевизор.

– Чё-ёрт!
– испугался Константин, ведь из-за воды в телевизоре могло случиться замыкание.

Поставив пиво на диванный подлокотник, Константин взлетел с дивана и приземлился у заплававшего телика. Отодвинув его в сторонку вместе с тумбочкой, Сенцов воззрился на источник течи - потолок. На светло-кремовых обоях почему-то возник мокрый пузырь, и с него сочится смешанная с побелкой вода. Тётка не говорила Сенцову, что у неё течёт. Наверное, раньше не текло, а потекло только сейчас... Константин помчался в ванную, схватил там металлический эмалированный синий таз и быстренько подставил под подтёкшее местечко, чтобы не вздулся на полу ламинат - а то, вон, ковёр уже подмок.

– Это так везёт только мне...
– уныло вздохнул Сенцов, но включил-таки телевизор: не хотелось пропускать любимый футбол.

Турист, турист, прыгает он - вот и турист...
– в голове Константина навязчивым роем вертелись слова незнакомого водителя. И куда прыгает "турист"? Куда можно "прыгнуть" из непроходимого тупика, образованного соседними пятиэтажными домами?? Никуда. Можно только улететь на вертолёте, которого не было у "туриста". Или всё-таки, был - откуда тогда следы на балконе у Сенцова? Константин даже футбол не смотрел - наши забили три гола России, а Константин даже не понял, как... И тут все мысли выскочили - даже страшный "турист" куда-то "прыгнул" - их всех прогнала Катя. Катя! Сенцов снова валяет дурака и забывает про неё! Дождь хлестал потоками - ливень с грозой и градом - и град стучал по наружному железному подоконнику градом пуль, скатывался вниз на мокрый асфальт, где таял. Сенцов не съел ни бутерброда. Пивко стояло на ковре закрытым - Сенцов открывашку потерял, сбивал пробку о подлокотники дивана, царапая их, но так и не сбил. Сенцов схватил мобильник и принялся звонить Кате - в дождливый вечер она обязана быть дома. Пускай, около неё даже будет торчать её постылый бухгалтер - Сенцов дозвонится и убедит Катю, что он лучше любого бухгалтера. Но мобильник Кати был непонятно отключён, и на домашний телефон она непонятно не отвечала... Сенцов ощутил дрожь в коленках: воображение нарисовало ему страшного "туриста", который каким-то образом пронюхал про сенцовское слабое место и похитил Катю, чтобы приманить Константина. Холодея, Сенцов случайно задел ногою неоткрытую бутылку, и она легла на бок... Константин лихорадочно разыскивал телефоны Катиных подружек - он не хранил их в мобильном, чтобы ревнивая Катя не устроила ему скандал. Сенцов никогда не изменил бы - даже под дулом автомата - телефоны подруг нужны ему лишь для того, чтобы в таком случае, как этот, узнать, всё ли в порядке с Катей? Выискав в тумбочке засаленный блокнотик, Константин натолкнулся на телефон Алины - это лучшая подружка Кати, и Сенцов остался доволен. Быстренько набрав её номер, Константин принялся ждать ответа.

– Алё?
– Сенцов Алинин голос считал противным: ведьминский он какой-то, грубоватый. Алина училась на заочном отделении и много курила, нервничая на экзаменах.

– А, Алина?
– уточнил Сенцов, предполагая, что мог набрать номер неправильно и попасть не в ту степь, что с ним частенько случалось.

– Я Алина, - она удивилась и, кажется, не обрадовалась.
– А вы кто?

Сенцов только хотел сказать, что он - Сенцов, но тут в их разговор вклинился ещё один голос, мужской:

– Алька, трубку дай! Ало, ало, кто это?? Я её парень, между прочим, а ты кто??
– он, буквально, грохотал, кипя, но Сенцов испугался его не больше, чем охлаждённого пеленгаса на витрине в магазине.

– Так, гражданин, милиция!
– Константин рубанул стальным голосом, дабы этот пылкий "Отелло" выпустил свой никому не нужный пар и не мешал ему узнавать про Катю.

– Чёрт...
– прогудел "пылкий Отелло", явно испугавшись - видно, рыльце у него в пушку.
– На, Алька, поговори... тебе позвонили...