Чтение онлайн

Он устранился, и Сенцов, не теряя строгости, задал Алине милицейский вопрос:

– Вы гражданку Селезнёву Екатерину знаете?
– Константину было нестерпимо тяжело выжимать из себя новую фамилию Кати, но он сдержался и выжал её бесстрастно, словно робот-полицейский.

– А... да... а что?
– Алина испугалась, стушевалась, замямлила, хотя обычно, была нагловатой и обзывала Сенцова "трусом".

Константин понял, что переборщил с суровостью - он не на допросе "туристов" и "репейников", поэтому решил "сдуться" и признаться, что он - просто Сенцов.

– Алина, это я, Константин, - пробормотал Сенцов.
– Ты скажи, с Катей всё в порядке?

– А, это ты!
– фыркнула Алина, а вокруг неё играла попсовая песня.
– Ты Яшку моего до чертей зелёных напугал! Он аж, блин, сбежал!

– Не развалится!
– прогудел Сенцов - какое ему дело до Яшки этого, когда он не знает, где Катя??

– Слушай, Сенцов!
– взвизгнула Алина, не выключая песни.
– Катя от тебя ушла. И номер свой сменила! Она замужем! Всё, не доставай её! И меня!

Алина со щелчком швырнула трубку, а Сенцов всё сидел столбом с мобильником у уха, слушая дурацкие однообразные гудки... И под эти гудки он тупо, по-сенцовски, заснул, не выключив телевизор... Футбол закончился головокружительной победой донецкого "Шахтёра", но Константин об этом не узнал. Бутерброды остались "в живых" и лежали на тарелке всю ночь. И пивко согрелось у ножки дивана, а телевизор, окончив дневное вещание, начал показывать трещащие, роящиеся помехи...

Сенцов на мушке.

Константин не подозревал, что валяется носом в диван, и мобильник его валяется около согревшегося пивка. Ему снился сон - хороший, добрый сон, в котором Катя вовсе не ушла от него. Константин пригласил её в кино, и Катя с удовольствием пошла, как раньше, когда они не ругались, и когда Сенцова не преследовали ни "туристы", ни "репейники"... Фильм был детский - "Хроники Нарнии", которых Константин никогда не видел в жизни. Он не знал, о чём показывали в настоящем фильме, но в "Нарнии" Сенцова жили проклятые "туристы" и "репейники" - с автоматами из сороковых годов, с фантастическими летающими машинами, которые так и разъезжали по балконам мирных граждан. Катя смотрела на них взахлёб - аж подалась вперёд и хлопала в ладоши. А Сенцов заметил, что кроме них, в тёмном зале нет ни души... и холодно тут как-то, словно откуда-то дует холодный сыроватый ветер... Катин смех перекрыл все остальные звуки, а на широком экране "туристы" боролись с "репейниками", с байкерами, с Крольчихиным, и с кем-то ещё, кто всё время держится в тени и возникает лишь тогда, когда опасность грозит всей вселенной...

ХЛоп!
– внезапно распахнулась дверь - неожиданно тяжёлая, стальная и толстенная, в тёмный зал хлынул поток дневного света, в лучах которого высился... "турист"...

Константин удивился тому, каким образом он слез с широкого экрана, а "турист" тем временем, маршируя, подошёл к ним...

Катя не замечала его - смеялась, глядя фильм, а "турист" вдруг протянул к ней свою широкую руку...

– Стоять!
– Константин вспомнил, что он - мент, выхватил табельный пистолет, но турист его оружие проигнорировал и жёстко схватил Катю за плечо.

– Костя!
– истошно взвизгнула Катя, вмиг побледнев, вырываясь. Но "турист" держал, как клещами, взвалил Катю на плечо, потащил прочь...

– Стоять!
– грозным голосом повторил Сенцов и выпалил из своего пистолета прямо в "туриста", который, похохатывая, тащил Катю к... широкому экрану.

Но сенцовская пуля со звоном отскочила от широкой груди "туриста", словно бы он нёс на себе слой брони, и "турист", хохотнув, прыгнул вперёд и растворился в глупом фильме...

– А!!
– Константин в ужасе заверещал и... вдруг бухнулся на что-то жёсткое.

– Ой...
– заныл Сенцов, барахтаясь...

Во сне он свалился с дивана на своё постылое потеплевшее пивко, стукнувшись об пол и о бутылку. Никакого пустого кинозала, никакой "Нарнии", никакого "туриста" и никакой Кати. Только невыключенный телик, "взрывающийся" "Бльшим завтраком" на канале "Интер", нетронутые бутерброды на тарелке, разряженный мобильник и нестерпимое утреннее солнце.

"Чёрт..." - подумал про себя Сенцов, осознав, что запросто мог проспать работу, вскочил с пола, рванул к часам и увидел, что сейчас только полседьмого утра. На сей раз ему повезло - не опоздал - можно даже съесть бутерброды, помыться, переодеться...

Сначала Константин набросился на бутерброды: голод, буквально, душил, лишая разума...

Константин уже собрался выходить, натащив чистую рубашку, как внезапно затрещал дверной звонок. В голове скользнула шальная мысль: это пришла Катя! Алина сказала Кате, что Сенцов про неё узнавал, Катя размякла, простила его, бросила бухгалтера и пришла к нему! Константин полетел к двери, словно на каких-то бешеных крыльях, подпорхнул, буквально, и голос его дрожал, когда он спрашивал:

– Кто там?

– Я из Горгаза!
– раздался за дверью женский голос - стальной такой, почти как у Крольчихина.
– Мне нужно проверить вашу колонку и тягу в дымоходе!

Грёзы с Сенцова мигом слетели. Нет, Катя не придёт - она выбрала Степана, и Константин для для неё умер... Ну что ж, нужно, так нужно, проверить, так проверить. Сенцов сопротивляться не стал. Он открыл дверь и впустил гостью. На вид ей было лет тридцать пять - сорок. Кучерявая такая крашеная блондинка в брючках до коленок и в какой-то приталенной блузочке. Да, сейчас и бальзаковские дамы наряжаются "як у шстнадцять". Хорошо хоть она не толстая, а достаточно сухощава, чтобы не иметь вислого "пузца" и страшных складок на боках.

– Где у вас колонка?!
– выплюнула она, и Сенцову показалось, что у неё есть хлыст, и она сейчас его стегнёт, словно корову.

– Во-вот...
– выдавил Константин и повёл её на кухню.

Проходя мимо зала, она бросила быстрый взгляд на потолок. На потолке чудовищным осьминогом распласталось огромное тёмно-рыжее, местами чернеющее пятно. Плачевный результат постоянных протечек.

– Ага!
– сказала она сама себе и прошествовала на кухню, где висела у Сенцова колонка.

– Проверяйте...
– пробормотал Сенцов, указав пальцем на выключенную колонку.

Обычно, они делали так: просили газету и длинную палку, насаживали газету на палку и подносили всю эту страшную "снасть" к отдушине на кухне и в ванной. Но эта проверяющая не захотела ни газеты, ни палки. Вместо этого она стребовала с Сенцова стремянку, взлезла на неё и засунула свой остренький нос прямо под колпак колонки, туда, где он соединён с гофрированной трубой. Константин Сенцов ей не мешал: мало ли, как сейчас принято работать в Горгазе? Может быть, они теперь всегда будут залезать в колонку носом и обеими руками?? Эта проверяющая совсем не долго рылась в колонке. Покопавшись минуты три-четыре, она высунулась, вперила в Сенцова самодовольные глазки и объявила: