Чтение онлайн

– Я не торгую оружием...
– отказался Комарчук.
– Да, мы находим фрагменты вооружений, но всё идёт в музей... У нас в другой комнате - музей! Хотите, покажу?

– В музей у вас идут обломки!
– уточнил Федор Федорович.
– А вот то, что получше вы восстанавливаете и продаёте. Вот, например, ему!
– он показал "Немцу" фотографию "Терминатора" Сёмы и прибавил для убедительности:

– Семён Дроздов, студент третьего курса! Купил у вас пистолет-пулемёт "МР-38", в боевом состоянии. Он сам нам в этом признался! И что вы теперь скажете, гражданин Комарчук? Мы можем прямо сейчас закрыть ваш клуб, а вас отправить под суд!

– Не надо под суд...
– всхлипнул трусливый Комарчук.
– Я знаю, кто торгует! Это Копач торгует своими находками - орденами, касками - всем, что найдёт! Я ему сто раз говорил, чтобы не продавал ножи и пистолеты, потому что виноватым всё равно я буду! А он из-под полы начал торговать! Всё, я больше покрывать его не стану - берите, арестовывайте его, делайте с ним что хотите!

– Так, прекрасно!
– оценил эмоциональное признание "Немца" Крольчихин.
– Только скажите, настоящие фамилия, имя, отчество у Копача как?

– Ы... а я не знаю...
– икнул Комарчук.
– Копач и всё... Слушайте, может быть, я вам позвоню, когда Копач придёт?

– Да, нет уж!
– отказался Крольчихин.
– Отбояриться у вас, гражданин Комарчук, не выйдет! Откуда мы знаем, что вы не свернёте вашу лавочку и не исчезнете, когда мы уйдём?

– Сегодня придёт...
– пискнул Комарчук.
– По крайней мере, он так сказал...

– Мы его подождём!
– определил Крольчихин.
– А вы, Комарчук, занимайтесь тем, чем обычно, и не вздумайте предупреждать вашего Копача о нас!

– Я этого Копача давно хотел прогнать из клуба!
– прогудел Комарчук, а Федор Федорович под ручку проводил его обратно к столу и усадил на стул перед медалями.

– Продолжайте, Комарчук!
– приказал он, кивнув на медали и на тетрадь, в которую тот их заносил.
– Когда придёт Копач - вы нам кивнёте!

– Хорошо!
– всхлипнул Комарчук, с трудом хватая толстую ручку дрожащими пальцами.
– Чёрт бы побрал этого Копача с его пистолетами!

Копач.

На стене за спиною Комарчука, над ковром, висели круглые настенные часы - такие можно было купить в любом хозяйственном магазине гривен за восемьдесят. Их стрелки замерли на трёх часах дня, когда Комарчука решил навестить некто. Крольчихин и Федор Федорович услышали в нищей прихожей грузный топот, и Крольчихин даже подумал, что там топчется несколько человек, по крайней мере, двое точно есть. Следователи притаились на диване, взяли по самодельному каталогу, притворяясь, что изучают занесённые туда ордена и медали. Они терпеливо ждали, пока гость Комарчука не войдёт в комнату. Размеров он был внушительных: старенький шкафчик, который присоседился у дальней стены, казался даже поуже, чем его плечи... Толстые руки визитёра пестрели от татуировок: черепа, свастики, кресты какие-то - мальтийские и надгробные. Вытирая запятнанные шоколадом пальцы о край безрукавки цвета хаки, этот здоровяк слоновьим шагом приблизился к Комарчуку, топая своими тяжёлыми берцами, которые несли на подошвах пудовый слой земли. Сдвинув на затылок серую кепку, разрисованную оскаленными черепами, здоровяк подёргал свою козлиную бородку, а потом - запустил ручищу в один из многочисленных карманов своих широченных камуфляжных брюк и извлёк нечто, что брякнул на стол.

"Немец" Комарчук кивал и строил рожицы - пытался подмигнуть, и следователи догадались, что этот "тяжёленький" субъект и есть Копач.

– Здорово, Немец!
– забулькал Копач сытым голосом.
– Сколько за такую цацку дашь? Боевой!
– гордо заявил он, бросил прямо на пол бумажку от батончика "Сникерс" и тут же достал из кармана другой "Сникерс".

Крольчихин скосил взгляд на стол Комарчука и увидел, что Копач предлагает последнему пистолет Вальтера.

– Копач, я же тебе говорил, что я в клубе оружием не занимаюсь!
– вздохнул Комарчук, с сожалением глядя на уродливые грязные следы на старом ковре, который он накануне старательно вымел.
– И сколько раз я говорил тебе: вытирай ноги! На входе же тряпка постелена!

– Э, слизняк, я тебе не клуха, чтобы тряпки твои разглядывать!
– разгневанно рыкнул Копач, хищно терзая "Сникерс" зубами.
– Берёшь цацку или нет??

Копач сурово надвинулся на тщедушного Комарчука, опершись ручищами о его стол. Стол жалобно скрипел, не выдерживая нагрузки, а Комарчук покрылся бледностью поганки, поставил "бровки домиком" и молчал...

– Гражданин, вы задержаны за нелегальную торговлю оружием!
– следователь Крольчихин решил больше не мытарить Немца, встал с дивана и стальныи голосом произнёс эти слова, положив руку на здоровенное плечо Копача, чтобы потом захватить его лапищу в милицейский захват.

– Ыыыррр!
– Копач издал медвежий рёв, швырнул "Сникерс" в лицо Комарчука и попытался рвануться в сторону, но Крольчихин тут же заломил его ручищу за массивную спину...

– Убью-юю!
– зарычал Копач и рванулся так, что легко сбросил с себя следователя, отпихнув его к самому шкафчику и громадными прыжками помчался прочь.

– Стоять!
– закричал Крольчихин, презрев боль синяков и вскочив на ноги.

Наперерез Копачу мчался Федор Федорович, но стоило им столкнуться - следователь получил медвежью оплеуху в челюсть и был повергнут на твёрдый пол. Копач схватил свой трофейный пистолет, нацелив его в Крольчихина, принялся неистово давить на курок, однако "Вальтер" давал осечки.

– Чёрррт!
– взрычал Копач и метнул бесполезный пистолет в угол, разбив им невзрачную вазу.

Не переставая рычать, верзила одним ударом сшиб и перевернул стол Комарчука, а потом - затопотал к двери, намереваясь сбежать. Но стоило ему распахнуть дверцу и вывалить своё тело в подъезд - здоровяк тут же столкнулся с командой Кирпичева и был в считанные секунды схвачен, прижат к серому полу подъезда и взят на мушку.

– Готово, шеф!
– весело сообщил Кирпичев, а Копач рычал изловленным зверем и мощно дёргался, но освободиться не мог.

– Тарань на базу, - прокряхтел Крольчихин, помогая Федору Федоровичу подняться на ноги.

– Жив?
– осведомился он, когда Федор Федорович встал, потирая подбитую челюсть, на которой уже расплылся колоссальный синяк.

– Жив...
– буркнул Федор Федорович, оценивая тяжесть ранения.
– Вроде не сломал и не вывихнул... Вот это бык - запрячь его в плуг вместо битюга!

Бойцы Кирпичева тем временем водворили Копача на толстые ноги, забив в наручники его запястья, и уводили арестованного к "Газели", чтобы отвезти в Ровд... три шага провезти. Копач плевался слюной и ругательствами, посылая всех далеко и надолго и обзывая "мусорами вонючими" и "позорными волками".

– Цыц!
– цыкнул на него Крольчихин.
– Сопротивление аресту у тебя уже есть - лет пять дадут!

***

– Ну что, Копач, а вернее - Ершов Петр Петрович - сознаётесь, что продавали оружие?
– сурово осведомился следователь Крольчихин, выложив руки на стол и сцепив пальцы в замок, как когда-то делали инквизиторы, допрашивая еретиков.

Оказавшись во мрачных стенах допросной комнаты, Копач заметно сдулся, растерял всю свою медвежью ярость и сделался каким-то рыхлым, студенистым и нестрашным. Он сидел на жёстком стуле ссутулившись, с потухшим взглядом снулой рыбы и бормотал гнусавым голосом: