Чтение онлайн

Его крики были услышаны - прямо перед носом Сенцова вырос ещё один солдат, собрался выстрелить, однако Константину удалось его опередить. Пристрелив фашиста, Сенцов вообще, помчался наобум, расшвыривая берцами грязюку, силой воли стараясь унять дрожь в руках и ногах. Да, у него отлично выходит роль приманки: "дикари" слетаются на него со всех сторон, словно на бочку мёда... Вон, они, выпрыгивают из-за заборов и бараков, выхватывая на бегу оружие и тут же стреляя...

– Та, чёрт с вами!
– Константин выжал из своих ног последнюю скорость, отстреливаясь на ходу. Он, кажется, в кого-то попадал - за его спиною раздавались крики, кто-то падал, но у Сенцова не было времени оглядываться и смотреть. Сенцов молил бога, чтобы ему не попался по дороге тупик, однако, в чужом времени бог его не услышал. Пробежав пару сотен метров, вконец запыхавшись, Константин, буквально, налетел на огромную груду мёртвых тел. В ужасе отшатнувшись, Сенцов едва подавил тошноту - исхудавшие, почти скелеты, избитые, покрытые коростой мёртвые люди были свалены в груду, словно дрова. На адском солнце они начинали разлагаться, распространяя такой жуткий запах, от которого мутился разум и в болезненных судорогах корчился желудок. Застряв около них, Константин потерял драгоценное время и оказался окружён.

– Хальт, хендэ хох!
– раздался за спиною злобный скрипучий голос.

Оглянувшись назад, Константин увидел, что серые фашисты подступают к нему полукругом, поднимают автоматы, готовые стрелять... Страх и ужас вдруг придали фантастические силы. Сенцов даже не заметил, как совершил титанический прыжок, перемахнул через погибельную груду, но, приземляясь, поскользнулся и растянулся на мягкой грязи носом вниз. Мгновенно вскочив, Сенцов подхватил оружие и снова побежал, однако от погони отделаться не смог - "дикари" вскочили на уши и пёрли изо всех щелей, поливая Константина градом пуль. Сенцов мельтешил, прыгая в разные стороны, пули врубались в миллиметрах от его мягкого тела, одна едва не зацепила руку. Константин потерял автомат, завернул за некий угол и вновь побежал, куда глядели глаза. Пули свистели ему вдогонку, а он всё бежал и бежал, пока не наткнулся на глухую серую стену, заляпанную жуткими тёмно-коричневыми пятнами. Сенцов едва успел застопорить ход - а то бы с размаху врубился в эту стену головой и раскроил себе череп...

– Чёрт!
– тихо чертыхнулся Сенцов, развернул корпус и прижался к стене спиной, оглядывая окрестности. Он пока что оторвался, однако отовсюду были слышны выкрики: за Сенцовым гнались, и Сенцов скоро будет настигнут. Топот шагов приближался... Коснтантином овладела паника, он принялся ощупывать стенку в поисках лаза. Но лаза не было, руки скользили по кирпичам, пачкаясь в то бурое, чем они были перемазаны. Глянув на свои пальцы, Сенцов понял, что кирпичи перемазаны кровью, и его едва не стошнило. Удержавшись на ногах, Коснатантин обернулся назад, на нарастающий гвалт и понял, что погоня настигла его...

Солдаты скакали со всех сторон, солдаты махали оружием, Сенцову показалось, что всё, его изрешетят, и он покойник.

– Шисн! Лё-ос! Лё-ос!
– каркали их неприятные голоса, кто-то успел пальнуть, и очередь раскалённых пуль врезалась в землю у ног Сенцова.

Тут же Константин заметил под стеной какую-то яму, нырнул в неё и затаился на её склизком дне. Солдаты топали прямо над ним, гомонили, и из их гомона Сенцов понимал, что они разыскивают его, но не находят...

Сенцов открыл один глаз и увидел их над собой - человек семь двигались у самой стены, грозя автоматами, а один почему-то глазеет вниз...

Заметил! Сенцов застыл - даже не дышал - и видел, как солдат наклоняет свою голову в каске и заглядывает... Сенцов начал задом-задом отодвигаться подальше - бесшумно отползал туда в глубину ямы, где скопились тёмные холодные сырые тени. Неприятная густая жижа промочила Сенцову ноги, но Константин терпел и отползал всё дальше и дальше. Отползал до тех пор, пока промокшие ноги не потеряли опору и не повисли в зыбкой пустоте. Испугавшись, Сенцов едва не взвизгнул, но заставил себя промолчать и замер: мало ли, какой глубины та дыра, в которую он угодил? Солдаты сгрудились у сенцовской ямки, и их недобрые колючие глаза так буравили невидимого в темноте Константина. Сенцов машинально подался назад, и вдруг не удержался на склизкой грязюке, поехал по ней животом, вывалился в сырую мглу и обрушился на что-то холодное и мягкое. Константин забарахтался, пытаясь хоть как-то опереться на это руками и поднять, хотя бы, голову, но руки скользили по неким неприятным склизким буграм, проваливались, натыкаясь на что-то твёрдое и даже острое.

– Чёрт...
– негромко мямлил Сенцов, стараясь не разевать рот. Здесь полно какой-то гадкой вонючей дряни, и Сенцов не хотел бы, чтобы она попала ему в рот.

Солдаты скопились над головою Константина - их уже стало семь или восемь. Один из них перезаряжал автомат, другой - вытащил из кармана фонарик и включил его, направив в дыру, чтобы выявить в ней съёжившегося Сенцова. Луч скользнул вперёд, вдаль от него, и Константин с ужасом увидел в его свете искалеченную, посиневшую голову убитого незнакомца, с жутким разинутым окровавленным ртом, с мутными вываливающимися глазами. Титаническим усилием подавляя мучительный приступ тошноты, который мгновенно перевернул желудок вверх дном, Сенцов скукожился ещё сильнее и замер. Под Сенцовым и вокруг него находились бесчисленные трупы расстрелянных, отравленных и ещё бог весть как казнённых бедняг. Наверное, Константин попал в местный "отстойник" - такой же был под "бункером Х" у Теплицкого, только этот в десятки раз больше... Солдат не переставал водить фонариком из стороны в сторону, освещая то один жуткий труп, то другой. Сенцов скрючился в нелепой позе, стараясь придать себе "трупный" вид, закрыл глаза и замер, притворившись мёртвым. Луч фонаря пару раз скользнул по сенцовскому лицу. Сквозь опущенные веки Константин прекрасно видел его злой свет. Но, кажется, фашист не распознал в Сенцове живого человека, убрал фонарь и убрался сам, уведя товарищей. Константин понял, что над ним никого нет: стихли каркающие немецкие голоса и удалились топочущие шаги их тяжёлых сапог. Надо как-то выбираться отсюда - он пока ещё живой, и стновиться таким, как те граждане, которые его сейчас окружают, вовсе не спешит. Оглядевшись, Сенцов оценил обстановку. Ничего хорошего: вокруг - горы трупов, а та дырка, через которую он упал в эту клоаку, зияет слишком высоко, чтобы дотянуться до неё... И другого выхода, тут, кажется, нет... Неужели придётся позорно признаться в том, что срезался на первом же задании, и звать на помощь? Хотя, для новичка это не так уж и позорно...

***

Звонящая, Красный и Бисмарк стояли у толстой, бронированной двери камеры, за которой, по информации Репейника, и томился нужный им доктор Барсук. Дверь несла на себе замок, который фашисты считали надёжным, но Бисмарк справился с этим замком минуты за две - на поверку замочек примитивный, паршивенький, что агенту опа с ним возиться?

– Залетаем, братья!
– сообщил он, сдвинув дверь, и широким шагом вступил во мрачный тесный карцер, в углу которого на тряпке для собак скукожился человек.

– О, а вот и наш клиент!
– обрадовался Красный - наверное, немножко громко, потому что чевек в углу, который и был толстеньким учёным, испугался.

– Не убивайте меня...
– тоненьким мышиным голосочком захныкал доктор Барсук, уткнувшись носом прямо в сырой каменный пол.
– Я обыкновенный учёный... Я ничего не делал!

Барсук так верещал, что под потолком забесновалось эхо, разносясь далеко по коридору. Его услышали обитатели других карцеров, заскреблись, застучали в стенки...

– Барсук!
– Звонящая попыталась одёрнуть его, но у неё не вышло, и Барсук продолжал бесновато верещать.

К стуку и скрежету других заключённых прибавились ещё и громкие топочущие шаги, а так же - свирепое немецкое карканье, и Звонящая поняла: дикие крики Барсука подняли на уши всю охрану, и фашисты скачут, чтобы посмотреть, не бегут ли узники?

– Ну, что, придётся их отвлекать!
– определил Бисмарк и дёрнул Красного за рукав.
– Идём, увалень, постреляем!
– хохотнул он, вскинув свою игрек-базуку.

– Та йду я!
– без особого энтузиазма фыркнул Красный и тоже поднял игрек-базуку.
– Куда уж без меня!

– Не казните меня, пожалуйста!
– доктор Барсук был невменяем: верещал и верещал, пока Звонящая не задвинула ему затрещину.

– Барсук!
– Звонящая разозлилась на безвольное нытьё и на необходимость терять время, которого и так нет.
– Давай, подрывайся!
– она схвавтила доктора за шиворот драного тулупа и силою оторвала от пола.

– Не-ет!
– зашёлся Барсук невменяемым плачем, а его глазки оказались заплаканными, как у какого-то эмо-боя.

– Ты убегаешь!
– зашипела Звонящая.
– Я тут, чтобы тебя освободить! А чтобы ты отрезвел, я тебе скажу: Отдел Предотвращений!

– Ой-й...
– Барсук снова захныкал, но наконец-то пришёл в себя и срывающимся голосом осведомился:

– Вы из нормохроноса, да? Из настоящего?

– Ага!
– согласилась Звонящая и, не теряя зря времени, схватила доктора Барсука за локоть и потащила прочь из карцера, наверх, где из мизерного окошка лился тусклый свет. Барсук ныл и спотыкался о крутые ступеньки, пару раз навернулся носом вниз, но Звонящая не отпускала его, а всё тащила и тащила - по ступенькам, по серому мрачному коридору с низким довлеющим потолком. Где-то раздавалась стрельба и ухали взрывы: Красный и Бисмарк боролись с фашистами. Звонящая за них не волновалась: они обязательно победят. Главное, чтобы не перестреляли лишних людей и не изменили ход нормохроноса, а так - пускай развлекаются, тем более, что доктор Барсук тянется за ней на буксире.