Чтение онлайн

– Так, - изрёк Геккон и пристроил на тощую грудь бомжа бирку, снятую с ноги Траурихлигена.

– Задраивай, готово!
– довольно приказал Теплицкий санитару и повернулся, чтобы уходить.

Санитар вновь пожал плечами, скользнул к ячейке и собрался задвинуть носилки с бомжём обратно, в стену.

– Фу, весь холодильник изгадили...
– проворчал он тихонько, слыша запах, который распространял проклятый бомж.

Закрывая ячейку, санитар наступил правой ногою на что-то мягкое, глянул вниз и увидал, что под носилками валяется клетчатая, драная шляпа бомжа.

– А это куда?
– осведомился он у Теплицкого, подняв сию находку двумя пальчиками, потому что последняя кишела блохами, как блошиный цирк.

– Туда же запхни!
– постановил Теплицкий и ретировался из холодильника в сравнительно тёплый коридор.

Санитар опять пожал плечами, впихнул шляпу бомжа в ячейку, задвинул её и запер.

Теплицкий быстро пробежал коридор и выскочил на улицу. За ним поспевал Миркин, за Миркиным катили драгоценную теперь каталку Третий и Геккон. Олигарх собственной персоной наблюдал, как его охранники закатывают каталку в микроавтобус и надоедал им наставлениями:

– Осторожнее!

– Не тряси!

– Быстрее!

Наконец, Эрих Траурихлиген занял почётное место в грузовом отсеке микроавтобуса, Геккон захлопнул заднюю дверь, и они с Третьим исчезли в кабине.

Убедившись, что всё путём, Теплицкий тенью скользнул к "Кадиллаку", забился на заднее сиденье и сказал Миркину, который давно уже сидел на месте водителя:

– Поезжай!

– Чёрт, я - учёный, а не шофёр!
– угрюмо огрызнулся Миркин и завёл мотор.

"Кадиллак" Теплицкого выскользнул с территории морга и направился к проспекту Ильича, чтобы раствориться в ночных огнях. Геккон завёл микроавтобус и теперь следовал попятам за "Кадиллаком", не отставая.

– Слышь, Геккон, кажется, твой бомж бухтел, когда я поднимал его...
– пробормотал Третий, глядя в окошко мимо Геккона.

– Да?
– задумался Геккон, вертя баранку, а потом махнул рукой:

– Ахь, главное, чтобы шеф не узнал!

– И что шеф сделает?
– скептически поинтересовался Третий, разыскивая по карманам сигаретку.

– Разорётся!
– снова махнул рукою Геккон и отвернулся, уставившись на дорогу впереди себя, чтобы не слететь в кювет.

Сильнее смерти...

За телом погибшего "туриста" Эриха Траурихлигена в морг приехал даже шеф. Широкими шагами начальника следовал он мимо унылых стен, выложенных однообразным кафелем, ярко освещаемый длинными белыми лампами. Константин Сенцов семенил за шефом, видел его ровную спину, затянутую в серый пиджак, и уныло прикидывал, насколько велика та бяка, которую он сотворил, пристрелив Эриха Траурихлигена? Кажется, бяка циклопически велика: Константин видел Звонящую, которая шагала рядом с ним, и отмечал, что на её лице висит волчья угрюмость. Звонящая глядела под ноги, в серый пол, и глухо молчала, впихнув руки в карманы кожаной куртки. Красный и Бисмарк, которые тянулись в арьергарде, за спиною Сенцова, тихонько бурчали что-то друг дружке.

Толстый, цветущий патологоанатом с угловатой "дьявольской" стрижкой и с угольно-чёрными усиками круто завернул за ободранный угол, и сказал оттуда сытым голосом:

– Прошу вас в холодильник!

Шеф завернул следом за "последним врачом" и застопорил ход у тяжёлой и блестящей "сейфовой" двери холодильника, нужной для того, чтобы не выпускать холод.

– Вы же не делали вскрытие?
– осведомился он, в упор разглядывая патологоанатома и попутно отмечая, что последний думает о том, как бы сейчас заточить бифштекс.

– Конечно, нет!
– поспешил заверить шефа растолстевший "король мертвецов", возясь с ключами, отпирая холодильник.

– Хорошо, - кивнул шеф и принялся ждать, пока патологоанатом отопрёт дверь. По лицу шефа и сам Ломброзо не прочитал бы никаких эмоций - не то, что по жалкой физиономии бледнеющего и потеющего Константина, чьи ноги начали сами собою дрожать...

– Доброе утро, Степан Михайлович!
– внезапно послышалось откуда-то из темноты, и Константин вздрогнул от неожиданности.

– Здравствуйте, Ларочка!
– добродушно ответил толстый врач, отвалив тяжеленную дверищу холодильника в сторонку, щёлкнув тумблером, наполнив просторное помещение холодильника неприятным мёртвым светом.

Из мрачной неизвестности какого-то бокового коридора вынырнула медсестра - сухощавая такая, в коротком халатике выше костлявых коленок. Можно было бы подумать, что ей лет двадцать, но - нет, медсестра обладала скрипучим сварливым голосом, длинным крючковатым носом и возрастом лет в сорок пять. Она выдвинулась из темноты на свет и вывела за собою некоего прыщеватого, "зелёного" субъекта, на чьём лице косовато сидели смешные круглые очки, а над головою возвышалась всклокоченная огненно-рыжая шевелюра. Белый халат сидел на нём неопрятным мешком, словно на тощей корове, а в руках торчал захватанный, исчёрканный каракулями блокнот.

– А, и Кирилл здесь!
– довольно отметил патологоанатом, кивнув на этого странного очкарика.
– Кирилл у нас заканчивает интернатуру, - сказал он всем вокруг себя.
– Отличник!

Кирилл рассеянно улыбался и, кажется, боялся входить в холодильник так же, как и Сенцов. В Сенцове внезапно ожили какие-то суеверные страхи, ему везде чудились чёрные черти и серые призраки, которые выползали и вылетали из углов, протягивали свои корявые холодные руки и хватали человека за горло... Сенцова, кажется, уже кто-то схватил: сделав шаг к высокому металлическому порогу, он почувствовал на своей шее чьё-то холодное липкое прикосновение... Или это просто страх? Кстати, отличник Кирилл тоже топтался у порога около Сенцова, в то время, когда все уже зашли и рассеялись по пространству холодильника. Константин видел множество ячеек-холодильников, и они казались ему зловещими, как гнёзда вурдалаков. Что-то он совсем не горит желанием идти туда и видеть мёртвого, посиневшего Эриха Траурихлигена...

– Старлей, а ты чего застрял?
– ворчливо осведомилась Звонящая, повернувшись и наградив Константина недовольным взглядом через плечо.

– Иду...
– буркнул Сенцов, глядя в пол и, перешагивая порог, споткнулся о него и едва не громыхнул носом об пол.

– Осторожнее, - прошелестел позади него интерн Кирилл и точно так же споткнулся.

– Он в тринадцатой, - это произнёс патологоанатом, называя "временный адрес" Эриха Траурихлигена.

– Открывайте, мы его забираем, - вздохнул шеф, приближаясь к той самой тринадцатой ячейке, где покоилась самая большая бяка Сенцова - застреленный хронотурист, которого он обязан был взять живым.

Константин Сенцов тихо приблизился и встал позади Звонящей так, чтобы никому не мешать и не привлекать к себе никакого внимания. Он бестолково глазел, как врач открывает ячейку, а в нос ему навязчиво лез какой-то неприятный запах... не то водочный, не то сигаретный, не то как от протухшей курицы... Странно, тут не должно быть ничего такого... Вон, Звонящая тоже морщится, да и Красный принюхивается... Что-то не так...

Патологоанатом открыл тринадцатую ячейку и выдвинул специальные носилки на которых покоился... весьма странный труп. Во-первых, одетый... Одетый в лохмотья, которые обычно носят обитатели помойки. На левой ноге его торчал драный сапог, а на правой - навинтили такой же кед... По пегой клочковатой бородище того, кто должен был быть Эрихом Траурихлигеном, прыгала крупная блоха...Очень странно, ведь в холодильнике - минусовая температура... Да и лежит он задом наперёд: врач выдвинул его из ячейки вперёд ногами, хотя первой должна идти голова.