Чтение онлайн

Уже уши прожужжали тем, куда лучше поставить ящик, чтобы выхваченный из иного времени предмет не просто бухнулся на платформу флиппера, а был аккуратно упакован. Они скользили у носа Теплицкого, шелестя халатами, как два каких-то фантома, только очень шумных. Все четыре компьютера, что отвечали за работу осциллятора, были подключены, и на их дисплеях светились какие-то бледные буквы и длинные цепочки, составленные из одинаковых голубых шаров. Теплицкий всё снимался с кресла и заглядывал то в один дисплей, то в другой, но ничего на них не понимал. Он спросил про шары у студента Рыбкина, но тот почему-то очень заволновался и отправил Теплицкого обратно, на кресло, испугав тем, что тут повсюду опасная зона. Теплицкий фыркнул, но в кресло отправился: торчать в опасной зоне не хотелось.

– Готово!
– громко объявил Барсук и разбудил задремавшего в кресле Теплицкого. Тот вскинул опустившуюся на левое плечо голову, вытер слюни, которые натекли на подбородок во время неудобного сна, и проворчал:

– Ну, наконец-то!

– Идём в бокс!
– это Миркин неслышно подкрался сзади и пихнул Теплицкого, приглашая идти за собой.

– В какой ещё бокс?
– удивился Теплицкий.

– Во-он в тот!
– вмешался Рыбкин и показал пальцем куда-то вглубь лаборатории, где за осциллятором угадывалась узкая закрытая дверь.

– Эй, а что я там увижу?
– упёрся Теплицкий.
– Вы так нажухаете меня! Скажете, что переместили, а сами - вытащили из подсобки! Я должен стоять около... этого, ну откуда падать будет!

– Вы сумасшедший!
– перепугался Рыбкин и даже покрутил пальцем у виска.
– Вас же может в петлю переброса утащить, и тогда вы станете "туристом".

– Кем-кем?
– переспросил Теплицкий, для которого понятие "турист" ассоциировалось лишь с пляжем, отелем и коктейлем.

– Это моя собственная теория, - начал, было, Рыбкин, оживившись в первый раз за всё время. Однако он не успел эту теорию изложить, потому что между ним и Теплицким внезапно вдвинулся доктор Барсук.

– Рыбкин!
– пренебрежительно крикнул он на студента и взмахнул рукой, в которой сжимал почему-то компас.
– Что я вам говорил про перемещение человека?

– Что его нельзя переместить, потому что он превратится в плазму и погибнет, - угрюмо протянул Рыбкин, повесив нос.

Теплицкий вскипел. Такие новости ну, никак не входили в его наполеоновские планы, ведь он мечтал проехаться по историческим датам и привезти с собою тонны фотографий, а потом - отхватить за всё это премию Нобеля...

– Как это - нельзя??
– подпрыгнул Теплицкий и даже сжал кулаки, нацелив их Барсуку в глаз.
– А за что я вам плачу?? Я затеял этот эксперимент только ради того, чтобы переместить человека! Себя! Понимаете??

– Понимаю, - невозмутимо отпарировал Барсук, задрав нос, как гуру всех наук.
– Но должен вас огорчить, господин Теплицкий. Человек представляет собою очень сложную структуру, нарушить которую не составляет труда. Для перемещения по коридору переброса необходимо, чтобы перебрасываемый объект двигался выше скорости света. А что при этом бывает?
– вопросил он у Теплицкого, который не знал, что при этом бывает, и задал встречный вопрос, скептически прищурив правый глаз:

– Ну, и что же?

– Материя превращается в плазму!
– отрубил Барсук с той категоричностью, с которой палач рубит голову.
– А по выходе из коридора переброса скорость снижается, и плазма имеет шанс вернуться в исходное состояние. По нашим с профессором Миркиным расчетам неживые предметы могут легко восстановить свою структуру, а вот живое существо просто гибнет!

– Вы уволены!
– сухо изрёк Теплицкий, не крича и глядя на Барсука в упор. Теперь пришла его очередь рубить головы.
– За то, что вы - дундук.

– Но, это - объективная реальность!
– попытался возразить Барсук, меленькими шажками отступая назад.

Теплицкий встал и надвинулся на него, как чёрная грозовая туча, переполненная градом, шквальными ветрами и молниями. Миркин просто отполз в сторонку и оттащил за собой Рыбкина, потому что отлично знал, как страшен во гневе Теплицкий.

– Вы дундук!
– повторил Теплицкий, нависнув над Барсуком, который теперь пожалел, что влез со своими догмами.
– И для вас быть бомжём - в самый раз. Ваша красная цена - ноль, и поэтому вы уволены! Отправляйтесь назад, в ваш бомжатник! Утащить его!
– заверещал он охраннику, который молчаливой скалой высился за спиною Барсука.

Барсук отбежал в дальний угол, но это его не спасло. По велению хозяина охранник сдвинулся с места, поймал его и начал выдворять из лаборатории прочь.

– Пощадите, я найду способ, найду!
– молитвенно пищал доктор Барсук, однако Теплицкий был непреклонен, как танкист.

– Не найдёте, потому что вы - дундук!
– отрезал он все мольбы и все стенания, а охранник просто вывел Барсука прочь.

В коридоре ещё слышались крики языкастого доктора, которого никто не тянул за язык открывать Теплицкому страшную тайну насчёт живых организмов, плазмы и гибели.

– Миркин, начинаем испытывать!
– распорядился Теплицкий и уверенно зашагал в сторону бокса.

– Я не могу, - отказался лишившийся помощника Миркин.
– Для того, чтобы машина времени заработала - флиппер и осциллятор нужно включать одновременно, а ты удалил Барсука.

– Рыбкин включит!
– Теплицкий не желал больше слушать этого пассивного блеяния и глупых отговорок, а желал видеть только результаты.
– Давай, Миркин, или загремишь назад, за решётку! У меня бюджет не резиновый, чтобы оплачивать твоё тунеядство! Вперёд!

Делать было нечего, и поэтому Миркин согласился. Он совсем не хотел обратно, в одиночку, в которой он едва не расстался с рассудком, и сказал Теплицкому:

– Иди в бокс, я включу.

Бокс был не очень просторный - всего пять на пять. В доме Теплицкого даже не было такой маленькой комнаты - самая меньшая в три раза больше. На одной из стен висел огромный экран. Экран был разделён на две половины: одна показывала флиппер, другая - осциллятор. Кроме экрана в бокс впихнули два стола с двумя компьютерами и пустующую подставку для цветов. Установившись напротив экрана, Теплицкий наблюдал за тем, как Миркин и Рыбкин подключают компьютеры и убирают со столов объедки бубликов.

– Ели?
– обличительным тоном прокурора осведомился у обоих Теплицкий, видя, как Миркин забивает бублики в ящик стола.

Миркин хотел отмолчаться, потому что они действительно, ели в то время, когда должны были работать, но Теплицкий не отстал.

– А я тебе платил за работу!
– взорвался он.
– Ещё раз увижу жратву в моей лаборатории - вернёшься обратно, в тюрьму! Ну, ладно, включайте уже!

Теплицкому не терпелось увидеть работу машины времени, он испытывал перед ней благоговейный трепет, и поэтому не стал особо доставать Миркина крамольными бубликами. Он не мог оторвать взгляд от экрана, на котором светился монолитный осциллятор, вращающий своей "тарелкой", мигающий разноцветными лампами, и сияла исполинская платформа флиппера, на которую изгнанный доктор Барсук успел установить простую картонную коробку.