Чтение онлайн

– Князь бомжей, - уточнил Теплицкий.
– За работу, пока оба не вскакали "на рыбку"!
– подогнал обоих учёных Теплицкий, объяснившись на блатном жаргоне и имея в виду свой любимый рыбозавод.

"Включаешь - не работает!"

Профессор Миркин и доктор Барсук изучали "брахмаширас" уже целую неделю. Теплицкий сидел тут же, с ними, хотя они и отгоняли его, стращая неведомыми опасностями.

Теплицкий расположился в чужом кресле, опёр свою спину на его высоченную спинку и от нечего делать теребил руками кисти, засаливая их. На кривоногом столике хаотично развалились копии перевода, который сотворил переводчик Иванков, переработав содержание тетради, что раньше принадлежала некому "Номмо". Теплицкий переворошил всё это уже не первый десяток раз, перечитал, разглядел все рисунки, с которых Иванков предусмотрительно снял ксерокопии. Теплицкий не понимал значения рисунков, потому что не знал, что такое "тригон великих перемещений" и не знал, сколько сопутствующих звёзд есть у Сириуса.

– Вот что, Теплицкий, - это Миркин вдруг оторвался от работы и решил перекусить батоном.
– Я бы на твоём месте особо не обольщался насчёт этой тетрадки, - он куснул батон и кивнул на хаос ксерокопий.
– Она вполне может быть подделкой. Я тоже это прочитал, хотел выудить тут рациональное зерно, однако не нашёл его...
– сжимая в правой руке батон, чтобы никто не дай бог не отобрал его, Миркин порылся в груде принтерной бумаги и вытащил одну бумаженцию, где нарисовали когда-то нечто схожее с орбитой.
– Тут написано про Сириус С - это красный карлик, астросинхронный спутник Сириуса.

Доктор Барсук в это время с сосредоточенным видом передвигал рычаги, приделанные к приборному щитку чудовищного "брахмашираса", не получал от этого никакого толку и недоуменно скрёб макушку, делая пометки в захватанном драном блокнотике.

– Какой?
– Теплицкий спрыгнул с кресла, бросив засаленную кисть, выхватил у Миркина бумажку, смяв её в кулаке и начал искать на ней тот самый диковинный спутник.

– Астросинхронный, - невозмутимо повторил Миркин, догрызая батон.
– Это значит, что он вращается синхронно с Сириусом А. Тут очень красочно описано, как автор наблюдал за ним через сверхтолстую линзу с шестиугольной решёткой...

– Ну и что?
– не понимал Теплицкий, оторвавшись от бумажки и наблюдая за доктором Барсуком, как тот щёлкает пальцем по зелёной лампочке.

– А то, что сверхтолстую линзу с шестиугольной решёткой изобрели в одна тысяча девятьсот семьдесят пятом году, - Миркин не говорил, а вколачивал, ещё и хлопал ладонью по поцарапанной столешнице кривоногого столика.
– Сириус С открыли вообще, двадцать лет спустя, а тут дата - сорок первый год! Сорок первый, когда о подобных вещах никто и думать не мог!
– он яростно грыз батон, как проголодавшийся клыкастый тигр грыз бы диетическую антилопу.

– Ну и что?
– Теплицкий швырнул бумажку на кипу других бумажек, но она не удержалась и свалилась на пол.
– Ты хочешь сказать, что тетрадка поддельная, да? Ну, и кто же тогда её засунул в запечатанный бункер? Ну-ка, просвети, умник!

– Не знаю, - сдался Миркин, доев батон, но, не наевшись: мозгам нужно мясо.
– Да и вообще, тут, в тетрадке твоей нет ни слова о том, на каком принципе работает эта машина.

– А ты тогда зачем?
– огрызнулся Теплицкий и опять упал в кресло, закинул ногу на ногу.
– Я буду сидеть тут до тех пор, пока ты и твой Барсук не включите "брахмаширас"!

– Барсук!
– крикнул из "кабины" странного прибора доктор Барсук, который жал там на какие-то кнопки - какой у него однако хороший слух!
– Не забывайте: от слова "барс"!

– Как вы мне надоели!
– Теплицкий не любил ждать, а ждать ему приходилось слишком долго, чтобы остаться спокойным. Он подпрыгнул с кресла, широкими шагами проследовал к копошащемуся у "брахмашираса" Барсуку и схватил доктора за шиворот.

– Ну, разобрался?
– вопросил он, подтащив сопротивляющегося и болтающего конечностями Барсука поближе к своим глазам.

– Понимаете, - Барсук отстранился, поправив смятый воротник, радуясь, что сумасшедший Теплицкий его не порвал.
– Это не так-то просто. Разобрать его мы не смогли, да и не стали бы, потому что он остаётся к чему-то подключенным...

– Так выдерните его из розетки!
– взорвался Теплицкий и в сердцах поддал ногой по сверкающей металлической "лапе", которая изогнулась над его головой, впилась в пол громадными когтями, продырявив ими бетон. Конечно, пинок Теплицкого оказался слишком слабым для того, чтобы подвинуть эту "лапу" и на миллиметр - она была очень тяжёлой и жёсткой. Теплицкий только ударил ногу и испортил туфлю: после удара о неизвестный металл крокодиловая носатая "лодочка" разинула пасть, как настоящий крокодил.

– Ухь, блин! Чёрт бы вас побрал!
– рассердился Теплицкий, стащив туфлю и пытаясь зажать её утыканную гвоздиками "пасть" руками.
– Это были мои лучшие туфли!

– Не надо было их сюда надевать, - тихо, чтобы не быть услышанным, пробурчал Барсук и сделал шаг назад, дабы обезопасить себя от очередного гневного выпада бесноватого Теплицкого.
– Надвинул бы кроссовки, ленивый сурок...

– Зря я вас выковыривал! Сидели бы в ваших дырах вечно, от вас никакой пользы - один вред! Сколько денег, сколько денег!..
– Теплицкий фыркал паровозом и скакал на одной ножке, держа пострадавшую туфлю правой рукой, а левой балансируя, чтобы не бухнуться и не навернуться о "брахмаширас" головой. В свете современного белесого прожектора он порождал на стенке с гербом жутковатую тень, похожую на сказочного лешака. Тень скакала и бесновалась, как настоящий лешак, повторяя хаотичные движения Теплицкого, который всё больше терял равновесие и кренился вправо.

Барсук отошёл ещё дальше: не желал, чтобы Теплицкий на него увалился.

– Но не всё так беспросветно, - это подошёл Миркин, подхватил Теплицкого под руку, вернув ему утраченное равновесие. Теплицкий встал и на вторую ногу, засунутую в красный носок, до половины стянутый, свисающий с пальцев как какой-то хвостик.

– Да?
– осведомился он, поставив туфлю на выступ в корпусе "брахмашираса".
– Ты знаешь, как его включить?

– Сюда нельзя ничего ставить!
– Миркин убрал туфлю с прибора и сунул её в руки Теплицкого.
– Это - раз. А два - я изучил конструктивные особенности этой машины и пришёл к любопытному выводу...

– И к какому же?
– Теплицкий натянул на ногу искалеченную туфлю, проковылял в ней под изогнутой лапой к "кабине" и забрался в неё, установившись напротив рычага, который он всегда хотел нажать.

– "Брахмаширас" мог ходить!
– просиял Миркин, легонько похлопав ладонью машину по блестящему корпусу.

– Да?
– выдохнул Теплицкий и на радостях случайно навалился животом на тот самый рычаг. Однако рычаг оказался заблокирован и не сдвинулся с места.

– Именно!
– авторитетно подтвердил Миркин, выпрямившись, похожий на Юлия Цезаря, который только что завоевал Элладу.
– Естественно, эти "ноги" выглядят странно. Я понимаю, что для человека привычнее видеть машину с колёсами. Внедорожник вам покажется более удобным, однако, судя по расположению вот этих вот, "ног", "брахмаширас" обладал прекрасными ходовыми качествами и мог перемещаться по бездорожью куда лучше, чем любой танк того времени. К тому же, его конструктор очень грамотно рассчитал центр тяжести - перекосить и повалить этот "брахмаширас" практически невозможно!

– Его не могли сделать в сороковых!
– влез Барсук, который напрочь отметал всякие предположения Миркина насчёт того, что "брахмаширас" является изобретением нацистов.
– Я что-то нигде не видел, чтобы у кого-нибудь в сороковых были такие гаджеты! Это какой-то проект спецслужб, - он подошёл к Теплицкому вплотную и маячил перед его носом назойливой мухой.
– И я советую вам, Алексей Михайлович, закрыть всё это так, как оно было, положить тетрадь туда, где она лежала, вернуть всё золото, которое вы забрали из сейфа, и убраться отсюда, пока нас всех не прихлопнули, как мух!