Чтение онлайн

– Та не дёргайся ты - упадёшь!
– рявкнул он, собрав все свои силы, чтобы удержать увесистое тело от погибельного падения вниз.

– Помоги... Спаси меня...
– Лже-Скворцов едва не плакал на краю гибели.

– Руку давай!
– закряхтел вспотевший от натуги, покрасневший Сенцов, и преступник, неуклюже подтянувшись, подал ему свою грязную руку. Константин схватил эту руку, перепачкиваясь краской, рванул Лже-Скворцова вверх, перебросив его животом через бортик балкона, а потом - ввалил в квартиру, взяв за лямки комбинезона.

– Ы-ы-ы-ы-ы....
– смертельно бледный от страха преступник скорчился на дощатом полу, и плакал от пережитого ужаса крокодильими слезами, болезненно дёргая своими холодными конечностями. Константин от усталости рухнул на пол, судорожно переводя дух, а над ним нависли вездесущие Зинаида и Людмила.

– Ну?
– осведомились они нестройным дуэтом.

– Пойман!
– рявкнул Сенцов, поднимаясь на шаткие ноги. Лже-Скворцов чувствовал себя гораздо хуже - он никак не мог наплакаться, пережив кошмарный шок, и безвольно лежал, позволив Сенцову сковать свои руки наручниками.

– Вот чёрт...
– проскрежетал сквозь зубы Сенцов, увидав, что весь уделался в проклятую "кровяную" краску.
– Ты скипидар купил?
– зло осведомился он у Лже-Скворцова, рявкнув на него, как лев.

Лже-Скворцов положительно кивнул своей дрожащей головой и вновь заплакал, сорвавшись на истерические рыдания.

– Хоть на том спасибо... Сейчас, отчищусь и отвезу тебя в Ровд - будешь показания давать!
– прошипел Сенцов, бросив скованного наручниками и шоком Лже-Скворцова и отправляясь на поиски скипидара, чтобы избавиться от мазучей и вонючей краски.

***

Лже-Скворцов опять-таки корчился, сидя во мглистом чреве допросной комнаты перед следователем Федором Федоровичем, который, поручив Ветеркову писать протокол, допрашивал его уже почти что час. Сначала Лже-Скворцов молчал и вслипывал - отходил от шока, и только на исходе этого часа начал говорить. Сенцов сидел в дальнем углу - подальше ото всех, вонял скипидаром и слушал гугнивые показания преступника, думая только о том, как бы ему домой смыться.

– Так как же ваша фамилия, гражданин?
– пытался добиться Федор Федорович, а Ветерков скучал над пока что пустым протоколом.

– Матвеев Иван...
– прохныкал Лже-Скворцов, а Константин понял, что это - второй его подозреваемый, которого он хотел проработать после Скворцова.

– А вот и Матвеев Иван...
– вырвалось у Сенцова, но Федор Федорович на него шикнул.

– И зачем же вы, гражданин Матвеев, убили гражаднина Скворцова?
– осведомился следователь у преступника, не спуская с него своих страшных "лазерных" глаз.
– Не поделили смартфоны Чижикова?

– Та какие смартфоны??
– взрыдал Матвеев, корчась и корчась, скорчился весь уже, как гриб-сморчок.
– Мы с Серегой вместе делали ему ремонт, он сказал мне, что денег даст за то, что я ему помогу, а потом - заартачился, сказал, что я нахалтурил с его потолком и что денег мне не даст... А вы знаете, сколько я алиментов должен своей бывшей жене?? Вы, наверное, столько бабок и не видали никогда! Мне бабки по зарез были нужны, и я решил ему сказать, что он не прав. Я только один разок его стукнул кулаком, а он упал на угол табуретки и пробил себе башку! Я оттащил его в дальнюю комнату, чтобы завернуть в ковёр и выкинуть вместе с мусором, но не успел, а двери в бордовый покрасил, чтобы закрасить брызги его крови... Я испугался, а тут ещё соседка эта с её пауком - я ей помочь хотел, а она решила, что я - маньяк... А потом ваш опер пришёл, и мне пришлось сказать, что я - Серега, потому что я испугался! А тут ещё одна соседка, сказала, что я не он, и я опять испугался! А смартфоны мы не крали - мы не идиоты, чтобы из-за Чижикова этого садиться в тюрьму!

– Какой вы пугливый!
– ехидно заметил Федор Федорович, откидываясь на спинку стула.
– Прямо, трепетная лань! Ну, ничего, в тюрьме вас ещё больше напугают! Давай, Казачук, уводи его - передаём дело в суд!

– Есть!
– Казачук тычком дубинки заставил пуганого Матвеева встать со стула и уползти прочь из допросной в изолятор, где ждал его свободный номер.

Наверное, вися на балконе, он пережил очень сильный стресс, может быть, у этого горе-убийцы даже ноги отказали на время, из-за чего Кирпичеву пришлось нести его к служебной "Газели" на руках...

Казачук только распахнул зеленоватую дверь, чтобы вывести Матвеева в коридор, как в допросную заглянули два лица. Одно из них несло очки и принадлежало криминалисту Овсянкину, а второе было носатым и тощим - лицо "последнего врача" Мышкина. Руки Мышкина были заняты папкой, а руки Овсянкина - бутербродом с колбасой, который криминалист жевал, смачно чавкая. Сенцов отвернулся, чтобы не терзать себя созерцанием чужой пищи и не дразнить зря прожорливого своего "червяка".

– А мы вот, чего пришли!
– прошелестел "последний врач", обратив на себя внимание следователя.

– И чего?
– осведомился Федор Федорович, зевая, потому как за единственным зарешеченным окошком давно уже висела темнота очередной бессонной ночи.

– Я закончил судмедэкспертизу трупа Скворцова и могу с уверенностью заявить, что этот гражданин, - Мышкин кивнул своей лысоватой головой в сторону шокированного Матвеева.
– Ограбить салон мобильной связи не мог, потому как у него стопроцентное алиби: вчера с шести до девяти часов вечера он убивал гражданина Скворцова!

– Да уж, хорошее алиби...
– буркнул Федор Федорович, вставая из -за стола и продвигаясь к выходу, чтобы наконец-то уйти домой. Жена ему звонила уже пять раз - сначала говорила, что остывает ужин, потом - что ужин уже остыл, потом - что ей всё надоело, потом - что она уходит, а потом - что ушла и больше не придёт. Бедный Федор Федорович мучался, потому что никак не мог улизнуть домой, но Сенцов знал: жена его дальше дивана в гостиной не уходит. А вот Катя от Сенцова точно уйдёт к банкиру и никогда не придёт, если Константин забудет ей позвонить так же, как сегодня забыл, замотавшись с проклятыми смартфонами, Пушковыми, "Лифтёрами"...

– Да, кстати!
– добавил жующий Овсянкин, кивнув на папку в руках Мышкина.
– Гражданин Скворцов не упал на табурет, пробив себе голову - гражданин Матвеев сначала повалил его на пол в прихожей, около ванной и туалета, а потом - нанёс этим самым табуретом смертельный удар!

– Так-так...
– вздохнул Федор Федорович с явным унынием и, повернувшись, пополз обратно, к безликому столу, к серой столешнице которого крепко-накрепко болтами был привинчен телефон.
– Казачук, верни-ка сюда нашего "Лифтёра"!
– приказал он сержанту, стараясь казаться бодрым, но по-настоящему потихоньку "сдувался" от недосыпа и скандалов с женой.

– Есть!
– Казачук зевнул во весь рот, потому что у него не было свободных рук, чтобы его прикрыть - одну руку занимала резиновая дубинка, в другую - измазанный "кровавой" краской локоть Скворцова.

Преступник становился всё мрачнее. Усаженный на стул по второму кругу он опустил нос и уставился на свои башмаки, которые тоже были все в краске - в красной и в белой.

– Вы тут глаза не опускайте!
– прикрикнул на него Федор Федорович, раздражённый тем, что нужно опять с ним возиться в то время, как дома - обиженная жена.
– А за дачу фальшивых показаний вам срок только прибавят!

– Ну, хорошо, стукнул я его табуреткой...
– пробубнил гнусавый Скворцов, опуская свой нос всё ниже и ниже. Он и так гнусавил в нос, а теперь, бормоча сквозь зубы, и вовсе бубнил, даже половину слов было не разобрать.
– Выпили мы по маленькой... а потом - ещё по маленькой... И он сказал, что я - халтурщик, и денег мне не даст... Ну, я, значит, рассердился и сказал ему правду - что он давно уже рогоносец, и деваха его теперь со мной... А он схватил нож и на меня начал наскакивать... А я ему тогда в глаз кулаком, он упал, но всё равно за нож хватался, и тогда я "уговорил" его первым, тем, что мне под руку подвернулось... Он упал, и я только тогда понял, что схватил табуретку, а потом я ещё понял, что он - того, ласты склеил... И я испугался!