Чтение онлайн

– Так, стоп!
– зло перебил его Федор Федорович, ёрзая, потому что уход домой откладывался на неопределённое время.
– "Деваха" - это, случайно, не Кошкина Евдокия?

Сенцов понял, что Федор Федорович зацепился за Кошкину не спроста: если "деваха" - это Кошкина, то она вполне могла быть членом их шайки, забрала смартфоны сама, а потом Матвеев со Скворцовым их не поделили и произошло убийство!

– Да нет, какая Кошкина?
– отказался от Евдокии Матвеев, мотая свой покрашенной башкой.
– Кошкина эта - толстая, а мне толстые как-то не того... Да и Скворцову - тоже. У нас другая была деваха, Танька - топ-модель!

– Ясно, - кивнул Федор Федорович, а стажёр Ветерков, который, казалось, и спать-то не хотел, и домой не торопился, скрупулёзно записал и принялся проверять, выискивая ошибки.
– Она не в вашем ли салоне работает?

– Кто? Танька?
– уточнил Матвеев, и вновь замотал башкой.
– Нет, такая в салоне сидеть не будет! Она на рынке торгует, в колбасном ларьке!

– Так, всё, спать пора!
– постановил Федор Федорович, окончательно махнув рукой на этого несчастного убийцу Матвеева, чей нос уже почти что на полу лежал - так он опускал свою башку.
– Всё, все по домам!

– И я?
– вопросил вдруг поднятый со стула Матвеев каким-то не своим голосом, наполенным глупой надеждой.

– А у вас, гражданин, теперь - новый дом!
– отбрил его Федор Федорович и покинул допросную, чтобы, наконец-то, идти домой и мириться со свей женой, которая ушла от него на диван.

– Давай, топай!
– пихнул Матвеева Казачук.

– Подпишите протокол!
– стажёр поднырнул под правую руку преступника и сунул в неё ручку, приставив к самому носу свою бумагу, написанную каллиграфическим почерком робота.
– Только краской не заляпайте, предупредил он, когда Матвеев нацелился оставить автограф.
– А то переписывать придётся!

– Та она засохла уже!
– булькнул Матвеев, поставив под каллиграфией стажёра свой неуклюжий хвостик, который и на роспись-то не был похож - так, корючка.

– Спасибо!
– поблагодарил Ветерков и убежал, чтобы запереть протокол в сейф вместе с остальными протоколами и уйти домой.

Мышкин с Овсянкиным тоже исчезли, и воспалённые от недосыпа мозги Сенцова представили, что эти "колдуны" полетели на шабаш.

Вонючий, уставший и голодный Сенцов, наконец-то, получил разрешение уйти домой и отдохнуть. Да, дело об убийстве Скворцова он раскрыл, а вот смартфоны висят до сих пор, лишая его премии... К тому же, Константин только что потерял обоих своих подозреваемых. Он ставил если не на Скворцова - то на Матвеева, но оба они оказались не причём, подарив Сенцову ещё один рабочий день, а может быть, и бессонную ночь...

***

Домой Константин приплёлся за полночь, голодный и злой, как волк, который неделю не ел. Бросив в шкаф свою провонявшую скипидаром куртку, Сенцов прополз в комнату и первым делом врубил телик. Вместо своей головы Константин чувствовал на плечах медный таз - такой, который противно звенит от любого прикосновения. Да, премии он в этом месяце не получит - это ясно, как божий день, и следует сказать об этом Кате, потому как на последующие тридцать дней отменяется кино и аттракционы, а бытие Сенцова направится на розыск неуловимого грабителя Чижикова.

На телеэкране летали какие-то припыленные чудища, или ведьмы - показывали мистическую ерунду для тех, кто не спит. По идее должно быть страшно, но Сенцов только зевал, вполглаза глядя на их вставные острые зубы и бутафорскую кровь. Зевнув, Константин заставил себя встать и вытащить из пакета чипсы - это и был его ужин на день сегодняшний, потому что холодильник пуст - Сенцов опять забыл заползти в магазин и ничего больше себе не купил. Разорвав хрустящую пачку, Константин переключил канал - ведьмы быстро надоели, а на их плаксивые завывания отравленная скипидаром башка отзывается болью. Заснул Сенцов прямо с чипсами - даже не успел их доесть, как голова его откинулась на спинку дивана, а мозг отключился. Над Константином мигал телевизор - какой-то чудик в блестящем жилете тараторил выигрышные номера лотереи, а потом - вещание прекратилось и по экрану с шипением побежали помехи.

Санёк и его сестра.

– Вот её подъезд...
– пробурчал Санёк, показав здоровой рукой на пятиэтажку, на первый подъезд, утопающий в арке из виноградной лозы.

– Прекрасно!
– обрадовался Эрик и широко зашагал прямо к виноградной арке, сжимая в кулаке ручки полиэтиленового пакета, набитого дурацкими пластиковыми бутылками.
– Давай, шевели щупальцами, чего застрял??

– Стой...
– пискляво взмолился Санёк.
– Посмотри на себя - ты же вылитый бомжара! Да и я - не лучше...
– Санёк придирчиво осмотрел свой костюм и пришёл к выводу, что он ничем не отличается от "прикида" бродяг, которых Эрик сегодня ночью прогнал от костра.

– Вот у неё и попросим другие шмотки!
– отрезал Эрик и ступил под арку, вусмерть перепугав трёх старушек, которые нахохлились на лавочке, словно три престарелых вороны.

– Куда?
– скрипуче каркнула одна из них.

Эрик её вообще, проигнорировал и двинулся дальше, к распахнутой синей двери подъезда. Санёк же снова застрял, поглазел на этих старушек, которые прожигали его своими обозлёнными глазками.

– Ну, куда??
– выплюнула та же старушка, толстая такая, и упёрла свои руки в крутые бока.

Санёк эту старушку знал: Марья Федотовна, бывшая воспитательница в интернате для трудных подростков. Такая могла запросто позвонить в милицию...

– Марья Федотовна, - запричитал Санёк, пытаясь разжалобить эту фурию, которая уже стиснула кулаки.
– Это я, Новиков Саша, брат Светы Новиковой...

– Да?
– очень грузная Марья Федотовна отковырнулась от лавочки и надвинулась на него, похудевшего, грязного, с забинтованной рукой.
– Пшёл, щенок! Светка - нормальная девка, а ты кто??

Она вознамерилась прогнать Санька, но Санёк, пятясь, бормотал:

– Понимаете, за мной гонятся преступники...

– В милиции разберутся...
– начала, было, Марья Федотовна.

– Салага!
– голос Эрика перекрыл её сварливые речи.
– Давай, ползи, чего опять лясы точишь??

Эрик вернулся из подъезда на улицу, схватил Санька за рукав, оттащил от Марьи Федотовны и потянул за собою под сень подъезда.

И вдруг откуда-то из-за поворота, ревя мотором, свистя тормозами, вырвалась страшненькая мурзатая "копейка". Она с кряхтением и скрипом резко застопорила ход, облив Марью Федотовну грязной водой из лужи.

– Ааа!!!
– заверещала Марья Федотовна, а две другие старушки словно бы приклеились от страха к лавочке, вытаращили подслеповатые глазки, не в силах шевельнуться, не в силах выдавить из себя ни звука...

Дверцы "копейки" распахнулись, из салона бешеными быками выпрыгнули пятеро могучих крепышей, в широченных драных джинсах, в каких-то фуфайках, в кепках и с замотанными лицами. Топая гигантскими кроссовками, они всей оравой рванули в подъезд и поскакали вверх по лестнице. Их шаги отзывались тяжёлым эхом, а Санёк почему-то рванул за ними. Подняв голову, он глянул вверх и увидел, что они остановились на третьем этаже, около одной двери... У Светкиной двери!!