Чтение онлайн

Это не единственный анекдот, который ходит о Ниязове в народе.

Доходит до абсурда его ревность к прежним государственным и общественным деятелям, коих и в живых нет. В стране запрещено писать о них, отмечать их юбилеи или другие какие-либо памятные даты, издавать их книги, ставить спектакли, снимать кинофильмы, документальные ленты и т.д. Из сознания народа кипчакский сирота стремится вытравить имена славных сынов народа: первого председателя Совнаркома Туркменской ССР, члена ВЦИК и Президиума ЦИК СССР Гайгысыза Сердаровича Атабаева (1887-1937) и первого председателя ЦИК Туркменской ССР, одного из председателей ЦИК СССР Недирбая Айтакова (1894-1938), павших жертвами сталинских репрессий.

Так слабая, малодушная личность может ненавидеть человека сильного духом и телом. И это проявляется в бесчестных действиях “баши”, приказавшего снести памятники названных государственных деятелей (и не только их), переименовать те немногие предприятия, учреждения и хозяйства, носившие их имена, объявив их “злодеями”. Этого было достаточно, чтобы ограничить доступ исследователей в государственные и бывшие партийные архивы, а по телевидению раболепствующие горе-журналисты в угоду “сердару” прокатили спектакль-пасквиль, надругавшись над памятью верных сынов туркменского народа.

Выразительным молчанием отметили в Туркменистане юбилеи и памятные даты, связанные с именем Г ероя Социалистического Труда, народного писателя, академика Берды Кербабаева, бывших первых секретарей ЦК КП Туркменистана, академика Шаджа Батырова, Сухана Бабаева, Джумадурды Караева, Балыша Овезова и многих других, которые и поныне пользуются в народе признанием и уважением. Печально, что президентская антипатия незаслуженно распространяется и на их детей и внуков, которых преследуют и третируют.

Летом 1999 года СМИ республики не позволили сообщить о кончине предшественника Ниязова, бывшего первого секретаря ЦК, участника Великой Отечественной войны М. Н. Гапурова, долгие годы возглавлявшего республику.

Президент, не довольствуясь принятыми мерами, не делающими ему чести как главе государства, приказал своему близкому окружению, всем министрам, председателям комитетов, руководителям областного, городского и районного масштабов на похороны не ходить, а к дому усопшего, и без того оцепленному переодетыми в штатское полицейскими, отрядил еще и сотрудников КНБ с видеокамерой.

Напрасно волновался президент, никто не посмел ослушаться босса, на похоронах не появилось ни одной машины с правительственными номерами, но зато длинный список видных, авторитетных людей страны, отдавших свой последний долг бывшему руководителю республики, в тот же день лег на стол диктатора, приводя его в умоисступление.

Не без основания тревожился в то день “баши”: похороны продемонстрировали людскую любовь и уважение к М. Н. Гапурову, который не в пример его преемнику, не сторонился своего народа, не отгораживался от него бетонными стенами и специальными командами личной охраны.

Живет в Ниязове, как говорил поэт, одна, но пламенная страсть: учить всех и вся по любому вопросу и считать свое мнение единственно верным.

На встречах с послами зарубежных государств, аккредитованных в Ашхабаде, “баши” старается преподать им уроки из истории дипломатии, поведать о прошлом той или иной страны, армянам и туркам примитивно рассказывает о Кавказе и Малой Азии, русским дипломатам о Руси и петровской России, ее прогрессивных государях, деятелях, боровшихся с дремучим невежеством, рутиной и даже косноязычием. А спикеру Государственной Думы Российской Федерации Г. Н. Селезневу, посетившему Туркменистан в 1998 году, прочитал нудную лекцию с изложением прописных истин, с турецким богословом поделился сексуальным опытом правоверных, поведал о брачных взаимоотношениях мусульман в экстремальных ситуациях и т.д. и т.п.

На самом высоком совещании, как правило, транслируемом по телевидению, он может бестактно оборвать любого, как это сделал со своим заместителем, министром обороны Б. Сарджаевым, который, как показалось президенту, нескладно изложил свою мысль. Действительно, Сарджаев, бывший чиновник аппарата Совета министров, хотя и туркмен, но разговаривает на туркменском языке с русским акцентом. Этим и упрекнул его “баши”, хотя сам не лучше говорит на обоих языках.

Впрочем, Ниязову ничего не составляет на глазах многомиллионной аудитории телезрителей указать работнику на дверь: “Вон отсюда! — вдруг разносится властный окрик. — Чтобы мои глаза тебя не видели! Ты уволен!” Так он поступил с председателем Верховного суда, министром социального обеспечения и многими другими.

“Вождю” не чужда рисовка, игра на публику, он бесшабашный лгун, лицемер, пытающийся любой ценой создать себе дешевый имидж. Не раз уезжая за границу, он отдавал распоряжение повысить цены на те или иные товары, к примеру, на хлеб, бензин, а возвращаясь, устраивал своим подчиненным разнос, дескать, смотрите, какие они “бяки”, а я хороший и добрый.

Ниязова в народе прозвали “терсчил” — “человек наоборот”, если пообещал, значит, не исполнит, а поступит наоборот. Вот уже несколько лет дает слово повысить ветеранам пенсию. Обещанного, говорят, три года ждут. Прошло более трех лет, а воз и ныне там. Посулил не повышать цены на государственные товары, а они фантастически взлетели. Заверял, что бесплатными будут хлеб и лекарства, а цены на них скачут неимоверно.

Известно, что территория Туркменистана высокосейсмична и климат тут жаркий, и вода дефицитна. Учитывая все это, президент однажды высказал разумную мысль: отказаться от строительства высотных домов, благо, земли раздолье, населения негусто, тем более туркмен с испокон веков привык жить в невысоком жилье, чтобы ногами землю постоянно ощущать. Но слово для него пустой звук. Он “забыл” о сказанном и вскоре одобрил строительство в Ашхабаде шестидесяти двенадцатиэтажных жилых домов.

Мне, живущему в зарубежной дали, трудно сказать, исполнился ли этот проект ко дню ангела “баши”? Если и не успели, то “построят” непременно, как “возвели” дутый полуторамиллионный харман зерна и буты из миллиона трехсот тысяч тонн хлопка. Слава Аллаху, есть для этого послушный Туркменстатпрогноз, у которого бумага все терпит.

В одном из своих интервью Ниязов, отвечая на вопросы зарубежного журналиста, говорил, что его “с детства увлекали идеи Компартии” (“НТ”, 27.04.94). Спустя года три, освоившись с президентским креслом и уверовав, что возврата к прошлому нет, он рассказал маловероятную историю о том, что никогда не разделял коммунистических идей. Оказывается, обучаясь в Ленинграде, сидя в Публичной библиотеке, он разрабатывал дерзкий план свержения Советской власти.

Но если бы не роспуск партии, не авантюра ГКЧП, не горбачевская перестройка и печальная участь СССР, то Ниязов продолжал бы оставаться членом Политбюро ЦК КПСС, первым секретарем ЦК Компартии Туркменистана, что его более чем устраивало. В ту пору мало кто воспринимал Ельцина всерьез. Даже сам Горбачев, когда был в силе, не очень-то считался с Ельциным, а Ниязов, конечно, под эгидой генсека, всячески подыгрывал ему. Фигурально выражаясь, носил его шляпу. Но стоило чаще весов склониться в пользу Ельцина, будущий туркменский “вождь” стал заглядывать в глазки будущему Президенту России.