Чтение онлайн

Возможно, именно поэтому Актриса справилась с ним в ядре.

Старик был диким зверем, который развивался естественным путём. Никто не вкладывал в него очки распределения, не форсировал прогресс через пороговые значения. Он достиг этого уровня исключительно за счёт возраста и опыта выживания в тайге.

И всё равно — какая мощь! Такие навыки делали его опасным противником даже для более сильных зверей. А ещё могли сдержать Зверомора, это очевидно.

Физический противовес моей тёмной сущности. Именно росомаха сможет меня остановить.

— Пойдём, Старик, — прошептал, глядя на зверя. — Похоже, ты раскроешь мне истинные планы друидов. И больше никогда не лезь так глубоко в ядро, надеюсь теперь ты всё понял.

Направился к двери, но услышал скрип половиц в коридоре. Потом ещё один. Слишком много шагов для одного человека.

Приоткрыл дверь. В коридоре царила суета — Лана торопливо натягивала сапоги, Стёпа одевался на ходу, а Мика стоял у окна, вглядываясь в ночную темноту.

— Что происходит? — спросил я.

— Барут не вернулся, — коротко бросил Стёпа, застёгивая пояс.

В груди что-то оборвалось. Торговец всегда был пунктуален как часы. Явно случилось что-то серьёзное.

— Он кому-то говорил конкретно, куда пошёл? — спросил я, натягивая сапоги.

— Мы болтали утром. Вроде какое-то дело с торговцем возле Северных ворот, — ответила Лана, заплетая волосы в тугую косу. — Закупка зверей.

— Судя по всему туда и пошёл, когда разделились, — вставил Мика.

Я взглянул на Старика. Росомаха сидела у двери, но её поза говорила о нетерпении. Зверь поднял морду, посмотрел на меня, потом на окно. Потом снова на меня — и в его взгляде читалось ясное предупреждение.

Если не пойдём сейчас, будет плохо.

Твою мать, как всё не вовремя! Разрывался между долгом перед другом и единственным шансом хоть что-то узнать о друидах.

— Стой, — остановил я Стёпу, когда тот уже направлялся к двери. — Останешься с Никой. Если что-то случилось с Барутом, может случиться и с остальными.

Стёпа открыл было рот, чтобы возразить, но я перебил его:

— Лана, ты пойдёшь искать парня. Твой нюх поможет. Красавчика берёшь с собой.

Призвал Актрису, Карца. Звери материализовались в облаках цветного света.

— Они тоже пойдут с тобой, — сказал пантере, кивнув на питомцев. — Найдите мне Барута, ясно? Надеюсь, что парень просто загулял или опять завис в своих гонках. Как только вы что-то найдёте, Актриса сообщит мне.

Лана кивнула, понимая серьёзность ситуации.

— А ты куда? — спросил Стёпа.

— Старик нашёл что-то важное в лесу. Он убил мутанта. Это может быть связано с планами друидов, Арий и Драконоборец показывали мне такую же тварь. Я обязан проверить. Судя по всему — дело рук Эрики. Наконец-то мы напали на след, этот момент нельзя упускать.

Призвал Афину. Тигрица появилась в узком коридоре, едва помещаясь между стен.

— Она останется здесь, — сказал Стёпе. — Если кто-то попытается добраться до Ники, разорвёт на куски и прикроет тебе спину.

— Можно с тобой? — спросил Мика.

Посмотрел на лекаря. Парень был бледен, но держался прямо. В его глазах читалась непривычная решимость.

— Зачем тебе это?

— Потому что не хочу сидеть и дрожать дома, — в голосе Мики прозвучала твёрдость. — Хочу измениться! А если это связано с мутантами, могу оказаться полезным. Мало ли, что смогу увидеть?

Разумно. К тому же, придержать парня и жабу рядом — хорошая идея.

— Хорошо. Но слушаешься беспрекословно.

Мы быстро спустились вниз. Шов пристроился рядом со Стариком у двери, но старая росомаха сразу фыркнула на пса и оскалилась, показывая клыки. Волкодав тут же отступил на несколько шагов, поджав хвост, и занял место в углу подальше от хищника.

— Возвращайтесь до рассвета, — сказала Лана, направляясь к выходу со своим эскортом.

— Как пойдёт, — ответил я. — Береги себя.

Мы разделились у порога. Лана на секунду взяла меня за руку, а уже через мгновение направилась к Северным воротам. Нам с Микой нужно было в противоположную сторону.

Контроль над ситуацией ускользал, а где-то в груди разрастался холодок тревоги.

— Поторопись, Мика! — подогнал я парнишку, который на ходу закрывал сумку.

Ночной лес встретил нас морозным безмолвием и резким хрустом снега под сапогами. Звук громко разносился между стволами — в такой тишине любой шорох слышен за сотню метров. Февральские сугробы доходили до колена, но под рыхлым верхним слоем скрывался твёрдый наст, способный выдержать наш вес. Дыхание превращалось в белые облака пара, которые тут же оседали серебристым инеем на щетине и воротнике куртки.

Старик шёл впереди, его массивная туша уверенно двигалась между стволами вековых елей. Древний хищник чувствовал лес лучше любой тропы. Ощущение, словно он знал каждое место, где снег лежал тоньше. Под его широкими лапами образовывалась утоптанная дорожка, по которой мне и Мике идти было куда легче. Росомаха двигалась с той неспешной уверенностью, которая приходит только с годами выживания в суровой тайге.

Над нами простирался ясный и холодный купол звёздного неба. Такой, что казалось — протяни руку и коснёшься ледяных искр. Созвездия горели с той пронзительной яркостью, которую можно увидеть только вдали от городских огней.

Почти полная луна заливала снежную целину серебряным светом, превращая лес в сказочное царство теней и отблесков. Мне на секунду показалось, будто она почернела, но я мотнул головой. Привидится же.

Мика шёл молча, кутаясь в толстый плащ. Время от времени он поправлял ремень сумки с Тиной — жаба забилась на самое дно. Шов трусил рядом с лекарем, прижав уши, но держался стойко.

Режиссёр скользил справа от меня. В лунном свете его серебристая шерсть переливалась, делая зверя почти неразличимым на фоне заснеженных стволов берёз.

Вокруг нас простиралось величественное безмолвие зимней тайги. Ели стояли, укутанные снежными шапками. Их лапы свисали до самой земли, образуя естественные шалаши. Между ними белели стволы берёз с тёмными рубцами коры, а кое-где торчали голые ветви осин, чернеющие на фоне звёздного неба. Снег лежал ровными волнами, повторяя каждую складку местности, ложбинку и пригорок.

Но с каждым шагом что-то в этой первозданной красоте начинало меняться. Обычно зимний лес живёт своей скрытой жизнью: где-то скрипнет сухая ветка под лапой зайца-беляка, вдалеке ухнет филин, зашуршат иголки под лапами куницы, перепрыгивающей с ели на ель. Здесь же царило мёртвое безмолвие, словно вся живность заранее покинула эти места, чуя беду.