Чтение онлайн

— Ты такая серьезная, — с улыбкой говорит он. — Я достану тебе эти телефоны. Позвони мне завтра или послезавтра, и я обязательно помогу тебе связаться со всеми, кто тебе понадобится.

Понимая, что сейчас мне никто никаких телефонов не скажет, я перехожу к другим вопросам, и Кейн на них отвечает — но это все те же стандартные общие фразы, которые я слышала накануне, — и в то же время пытается отвлечь меня от дела.

— Знаешь, ты одна из тех девушек, на которых чем больше смотришь, тем красивее они кажутся, — говорит он, когда я спрашиваю его, общается ли он с кем-нибудь из родителей.

Я откладываю диктофон.

— Спасибо, — отвечаю я, умоляя свое самолюбие заглохнуть, и продолжаю наступление. — Но мне просто интересно… когда ты разговаривал с ними в последний раз?

Кейн улыбается мечтательной улыбкой и подвигается так близко, что его лицо оказывается совсем рядом с моим.

— Я серьезно, солнышко. Некоторые девушки поначалу кажутся просто сказочными, но со второго взгляда их черты уже теряют свою привлекательность. Ты же совсем другая. Ты с каждой секундой становишься все более притягательной.

Я опускаю взгляд, окончательно позабыв про работу, и следующее, что я чувствую — это крупные влажные губы Кейна на своих губах. Я потрясенно поднимаю взгляд, хотя нельзя сказать, что не была готова к подобному повороту событий.

— Кейн! — говорю я, отстраняясь. Это единственное слово, которое приходит мне сейчас на ум.

Он начинает гладить меня по плечу.

— Прости, дорогая. Ужасная грубость с моей стороны, я ведь даже разрешения не спросил. Просто не смог удержаться.

— Послушай, — говорю я, неловко заерзав и отхлебнув холодного чаю — плацебо для придания мужества. — Ты мне нравишься, но мне нужно написать статью, и мне необходимо покончить с первой частью, прежде чем я смогу приступить ко второй. — Мне понравилось, как я это сказала: по-деловому и в то же время эротично.

Может, в другое время и с другим парнем я бы попросту швырнула диктофон на пол, наплевав на то, что он может разбиться, и позволила бы ему овладеть мной на этой самой кушетке, но мое желание сделать карьеру прочно застряло у меня в мозгу, и я понимаю, что не могу просто взять и запросто его похерить.

Я долго пыталась понять, нравится ли мне Кейн. Он очень яркий и интересный, как все знаменитости, а я в их присутствии не могу оставаться самой собой до конца. Я чувствую себя сейчас так же, как в тот раз, когда встретилась с Оливером Андерсоном на какой-то вечеринке, а потом поехала вместе с ним на другую, и на каждом светофоре мы обменивались репликами. Сидя в его «порше» я как будто слышала саму себя со стороны, как будто я была невидимым свидетелем того, как Амелии Стоун удалось завоевать внимание такой известной личности, и в то же время внутренне содрогалась при мысли, что в следующей момент она ляпнет что-нибудь такое, после чего он сразу поймет, какую глупость совершил, пригласив ее к себе в свою царственную обитель.

Кейн, судя по всему, довольный услышанным, целомудренно и чуть ли не снисходительно хлопает меня по руке. Но не перестает улыбаться. Потом бросает взгляд на часы и замечает, что уже поздно.

— Тогда я, наверное, пойду, — говорю я.

Кейн кивает, поднимается, выводит меня из дома на крыльцо, проводит мимо Грега, который по-прежнему бренчит на гитаре и даже не удосуживается сказать мне «до свидания», и подводит к моей машине, припаркованной у обочины рядом с парадным входом. И с улыбкой целует меня в обе щеки.

— Спокойной ночи, дорогая, — произносит он. — Будь осторожна.

В ответ я тоже улыбаюсь.

— Так я позвоню завтра по поводу телефонов? — спрашиваю я, и это звучит скорее как просьба, а не как утверждение.

Он отступает на шаг назад. На улице так темно, что я почти его не вижу.

— Да, дорогая, — отвечает он. — А пока спокойной ночи.

* * *

На следующее утро мне звонит на сотовый агент Линды Льюис и спрашивает, не смогу ли я провести интервью в полдень. Живет она недалеко от меня, а наш офис находится на другом конце города, поэтому я звоню Брайану, чтобы сказать, что мне нужно подготовиться к интервью дома, поэтому на работу я приду позже.

— Отлично, — отвечает он каким-то рассеянным голосом.

— Я закончила интервью с Кейном, — говорю я, удивляясь, с чего это я сообщаю ему то, что и не собиралась обсуждать.

— Хорошо-хорошо, — говорит он, и я понимаю, что у него в кабинете сейчас находится человек, который представляет для него гораздо больший интерес, чем болтовня со мной.

Но я не собираюсь отпускать его, не удостоверившись, что он по-прежнему на моей стороне.

— Кстати, я вчера случайно встретила Тима Бромли, — продолжаю я.

Это, видимо, на секунду отвлекло Брайана.

— В самом деле? Передавай ему привет, — отвечает он. Ублюдок! Он даже не слушает меня.

Я решаю проверить, есть ли ему до меня хоть малейшее дело.

— Так до завтра, — говорю я, хотя только что сказала, что приду днем.

— До завтра, — отвечает он и кладет трубку.

Уставившись на телефон, я думаю о том, как же мне хочется позвонить сейчас Стефани и рассказать ей про Кейна, про Линду Льюис и про случайно отхваченный выходной, и тут мне становится грустно.

Я ставлю диск Линды Льюис и на полную громкость врубаю «Грешницу». А вдруг Линда Льюис станет моей новой лучшей подругой?

— Это была настоящая трагедия, — говорит Линда, ее лицо мрачнеет, на глазах появляются слезинки и капают ей на колени. — Я была уничтожена.

Ну вот. На первом же интервью моя собеседница разрыдалась в моем присутствии. А я всего лишь задала невинный вопрос, о какой кошке идет речь в четвертой песне на диске; оказалось, что Маргаритку (так звали кошку) сбило машиной, ну а больше она ничего не смогла сказать и расплакалась. Не то что бы мне хотелось стать еще одной Барбарой Уолтерс или одна из моих целей заключалась в том, чтобы доводить людей до слез, но, согласитесь, если вы задали простой вопрос и человек разрыдался, значит, что-то пошло не так. У меня появляется порыв обнять ее, но после вчерашнего поцелуя с Кейном я стараюсь не забывать, что не следует переходить грань, существующую между репортером и собеседником.

Я осторожно пытаюсь вывести Линду на более приятные темы для обсуждения, к примеру, тот момент, когда ей предложили сделать студийную запись, когда она впервые услышала «Грешницу» по радио, и каково это — купаться в лучах славы, которую она вполне заслужила. Линда оживляется и начинает засыпать меня анекдотами и делиться со мной мыслями, которые я с ней полностью разделяю: об ее отношении к боссам (у нее, в отличие от других людей, нет врожденного уважения к вышестоящим, из-за чего она постоянно попадает в неприятности), к собственной сексуальности (если она просто обняла кого-то, это вовсе не означает, что она не феминистка). И почти во всем, что она говорит, я угадываю собственный ход мыслей. «Господи, да я запала на эту женщину, в платоническом смысле этого слова», — думаю я, слушая о том, что ей нравится вкус соленого и сладкого одновременно, и, когда ей хочется побаловать себя чем-то особенным, она, сидя в кино, добавляет в свой поп-корн масло «Милк дадс», а ведь я делаю то же самое лет с десяти!

— Я тоже! — взвизгиваю я уже в тридцать третий раз за время интервью.

— Поразительно, — с улыбкой говорит Линда. — У нас очень много общего.

«Ей правда интересно со мной, — отмечаю я, — в отличие от всех остальных, у которых я брала интервью: они только притворялись, что заинтересованы, а на самом деле только и думали о том, как бы сунуть свой язык мне в рот».

Я настолько очарована тем, о чем она мне рассказывает, что даже не обращаю внимания на некоторые детали: например, что она позакрывала почти все комнаты в доме и не желает говорить, замужем она или нет. Я прихожу к выводу, что те поразительные ответы, которые она дает на любые вопросы, вполне компенсируют все недостатки будущей статьи.