Чтение онлайн

Мы согласились с тем, что нужно снять лагерь и перенести его туда, где обнаружили следы. Из нового лагеря можно будет не торопясь выследить льва и выбрать подходящий момент для охоты. Наших запасов провизии и воды хватило бы еще по крайней мере на неделю. А если лев уйдет еще глубже в пустыню, то мы можем двигаться дальше — даже до самых отдаленных оазисов, если будет необходимость, — чтобы пополнить запасы воды и продовольствия.

Я смотрел, как наше временное обиталище снова разбирают на части. Вся золоченая мебель, кухонная утварь и животные в клетках были погружены на повозки. Коз снова связали вместе. Поварские крюки, ножи и огромные котлы навьючили на мулов. В последнюю очередь был свернут царский шатер; центральный шест, увенчанный золотым шаром, спустили вниз, длинные куски материи сложили и упаковали. Неожиданно место стало выглядеть так, будто нас здесь и не было, — настолько мимолетным был отпечаток, оставленный нами в бесконечности пустыни. После нас осталась лишь путаница следов да круг черного пепла от жаровни, который уже начинало разносить легким северным ветерком. Я припечатал угли подошвой и вдруг вспомнил черный круг на крышке коробки, там, во Дворце Теней. Из всех знаков этот больше всех преследовал меня. Я до сих пор не разгадал его значения.

Солнце уже перевалило далеко за зенит, когда мы тронулись в глубь Красной земли. Воздух мерцал над безжизненным, голым ландшафтом; мы медленно двигались по широкой пустой лощине, выстланной сланцем и песчаником и окруженной низкими отрогами. Раньше, в древности, ложбина могла быть ложем большой реки — поскольку известно, что время от времени ветер и смещающиеся пески открывают кости неизвестных морских существ. Но теперь, словно время и боги ниспослали на этот мир ужасную катастрофу, он обратился в серо-красные скалы и пыль, раскаленную в горниле солнца. Великие, медленно движущиеся песчаные моря, о которых я слышал в рассказах путешественников, должны лежать значительно дальше к западу.

Я ехал возле Симута.

— Возможно, судьба наконец-то смилостивилась над нами, — сказал он, понизив голос, поскольку каждый звук отчетливо разносился в стоячем воздухе.

— Теперь нам остается лишь одно — выследить льва.

— И потом мы должны будем приложить все усилия, чтобы помочь царю в его торжестве, — отозвался он.

— Он решительно настроен убить зверя собственными руками, но одно дело — убить страуса посреди толпы перепуганных животных, и совсем другое — встретить лицом к лицу и одолеть пустынного льва, — сказал я.

— Согласен. Нужно будет окружить царя лучшими охотниками из нашей команды. Может быть, если им удастся подстрелить льва, царь удовлетворится тем, что нанесет последний удар. Тогда он все равно будет тем, кто убил зверя.

— Надеюсь, что так.

Некоторое время мы ехали, ничего не говоря.

— Кажется, он вполне оправился после смерти своей обезьянки.

— Возможно, это даже усилило его решимость.

— Всегда терпеть не мог эту жалкую тварь. Если б мог, то уже давно свернул бы ей шею.

Мы тихо рассмеялись.

— Жаль, что ей пришлось так страдать, но, в конце концов, она принесла пользу.

— Да, в качестве дегустатора. И из-за своей жадности встретила несчастливый конец, совсем как в какой-нибудь басне, — отозвался Симут со скупой, кривой усмешкой.

После многочасового перехода через безжизненный океан щебня и серой пыли мы оказались в совершенно иной, причудливой и дикой местности, где ветер, словно скульптор, выточил из колонн бледного камня фантастические фигуры, освещенные сейчас желто-оранжевым сиянием великолепного заката. Быстро была установлена жаровня, снова поставили шатры, и вскоре чистый воздух наполнился ароматными запахами готовящейся еды.

Царь появился возле выхода из своего шатра.

— Пойдем, Рахотеп, прогуляемся вместе, пока не стемнело.

Мы зашагали мимо причудливых каменных изваяний, наслаждаясь прохладным воздухом.

— Это совсем другой мир, — проговорил он. — Сколько же еще других, возможно, еще более странных, лежит там, дальше, в глубине Красной земли?

— Возможно, мир гораздо больше, чем нам об этом известно, господин, — ответил я. — Возможно, края, населенные живыми людьми, не ограничиваются Красной землей. Я слышал рассказы о землях, где лежит снег, и землях, где все покрыто зеленью, постоянно.

— Мне бы хотелось оказаться тем царем, который откроет и нанесет на карту незнакомые земли и новые народы. Я мечтаю о том, как слава нашей империи в один день распространится на неведомые миры и в туманное будущее. Кто знает, быть может, наши деяния в этом мире переживут само время! Почему бы и нет? Мы великий народ, обладающий золотом и могуществом. Лучшее в нас прекрасно и истинно… Я рад, что мы попали сюда, Рахотеп. Я был прав, что затеял охоту. Вдали от дворца, вдали от его стен и теней, я снова чувствую себя живым. Я уже так давно не чувствовал себя живым! Это хорошее чувство. И теперь судьба мне улыбнется. Я уже чувствую, какое благое будущее меня ждет, оно стоит прямо передо мной, оно призывает, чтобы я позволил ему свершиться.

— Это великий призыв, господин.

— Да. Я чувствую его в своем сердце. Это мое предназначение как правителя. Боги ждут, чтобы я исполнил его.

Пока мы так разговаривали, великий океан ночи озарился алмазами звезд, во всем их великолепии и тайне.

Мы стояли под ними вдвоем, глядя вверх.

На следующий день, на закате, мы выступили на наших колесницах, вооружившись и снарядившись как следует. Следопыты разведали местность и обнаружили новые следы. По всей видимости, центром владений льва были низкие, полные теней скалы на небольшом расстоянии от нашего лагеря. Без сомнения, они предоставляли убежище всем формам жизни, какие только могли выжить в этом суровом месте. Для приманки мы взяли с собой тушу свежезарезанной козы. Расставив колесницы широким полукругом, мы стали ждать, наблюдая с безопасного расстояния, как следопыт несет тушу животного через серое пространство, опускает ее на землю и возвращается обратно.

Следопыт занял место возле меня.

— Он будет очень голоден, потому что добычи здесь почти нет, а мы предложили ему хорошую поживу. Надеюсь, он возьмет приманку до того, как стемнеет.

— А если нет?

— Тогда нам придется еще раз попробовать завтра. Приближаться к нему в темноте неразумно.

Итак, мы молча ждали, а солнце тем временем продолжало опускаться. Тени отрогов перед нами незаметно росли, пока, подобно медленно набегающему приливу, не подобрались к туше, словно намереваясь поглотить ее. Следопыт покачал головой.

— Мы слишком поздно пришли, — прошептал он. — Надо вернуться завтра.

Но в тот же момент охотник вдруг напрягся, словно кошка.

— Смотрите! Вон он…

Я вгляделся в темнеющий пейзаж, но сперва не увидел ничего, пока наконец не засек почти неуловимое скольжение тени среди теней. Окружающие заметили реакцию следопыта, и вдоль цепочки людей и лошадей прокатилась внезапная волна движения. Следопыт поднял руку, призывая к абсолютной тишине. Мы погрузились в напряженное ожидание. Вот фигура зверя двинулась вперед и украдкой, припадая к земле, приблизилась к туше. Лев поднял голову и оглядел окрестности, словно недоумевая, откуда могло взяться готовое угощение, а затем, удовлетворенный, принялся пировать.

— Что нам теперь делать? — прошептал я следопыту.

Тот тщательно обдумал ответ.

— Сейчас слишком темно, чтобы начинать охоту — можно легко сбиться со следа. Местность здесь сложная. Но теперь мы знаем, что он примет наше угощение, и можем вернуться завтра и попробовать выманить его пораньше, предложив мясо посвежее. У такого молодого зверя должен быть хороший аппетит; наверняка он уже давно хорошенько не ел. А завтра мы будем подготовлены и займем лучшие позиции, чтобы его окружить.