Чтение онлайн

Царь сошел на горячие камни набережной, и телохранители по незаметному сигналу Симута, слаженно, словно танцоры, разошлись вокруг него веером, держа Мечи и луки наготове. Мы с Симутом шарили взглядами по толпе и крышам домов, высматривая малейшие признаки непорядка. Хоремхеб, выждав подходящий момент, почтительно указал царю на трон. Однако каждое его надменное движение, казалось, только лишало царя его могущества. От холодного лица Хоремхеба словно бы веяло чем-то таким, что даже мухи держались поодаль. Военачальник повернулся к притихшей арене; воцарилось послушное молчание. И тогда он крикнул тысячам стоявших там людей, всем и каждому:

— Я обращаюсь к великому Тутанхамону, владыке Обеих Земель! Я привел вождей всех чужих земель, чтобы они молили его о жизни. Эти подлые чужеземцы, не знающие, что такое Обе Земли, — я кладу их у его ног, отныне и навеки! От дальних рубежей Нубии до отдаленнейших областей Азии все земли лежат под властью его великой руки!

Хоремхеб осторожно опустился на одно колено, склонил лоснящуюся голову, приняв вид надменного смирения, и стал ждать ответа царя на свою формальную речь. Мгновения капали, словно вода в водяных часах, а Тутанхамон все не позволял ему выпрямиться, продолжая удерживать со склоненной головой в позе публичного уважения. Я был впечатлен. Царь брал контроль над ситуацией в свои руки. Толпа хранила молчание, понимая, что видит виртуозный поединок, разыгрываемый на языке формальностей и ритуала. Наконец, точно рассчитав момент, царь возложил на шею генерала свой дар — пять великолепных золотых ожерелий. Однако он сумел придать им вид не столько дара признательности, сколько бремени ответственности. Затем Тутанхамон поднял военачальника с колен и обнял его.

Царь двинулся вперед, принимая как должное приветствия и почтительные поклоны других чиновников. В конце концов он взошел на помост, где под навесом, дававшим некоторое облегчение от палящей жары и раскаленных солнцем камней, стоял трон. Затем, по команде Хоремхеба, под пение труб и грохот барабанов перед ним прошли торжественным маршем все военные отряды и все группы военнопленных. Шествие заняло несколько часов. Тем не менее царь продолжал сидеть, выпрямив спину и глядя вдаль, хотя пот ручьями тек из-под короны, пропитывая тунику.

Затем мы отправились в основной город. Первыми ехали мы с Симутом, за нами — Тутанхамон; по бокам его колесницы бежали телохранители, сверкая оружием на ярком солнце. Я заметил, что и общественные, и частные здания здесь такие же, как и в Фивах, разве что их гораздо больше числом; городские дома надстраивались из-за недостатка места, а вдоль боковых улиц стояли более скромные жилища тех, кто трудился на армию — главного работодателя этого города: в одном помещении совмещались мастерская, стойла и жилье, и выход вел прямо на грязную улицу. На царские дороги и мощеные священные проезды, окаймленные сфинксами, обелисками и молельнями, зеваки не допускались, так что до Мемфисского дворца мы добрались быстро. Перекрикивая грохот колес по выщербленному булыжнику, Симут рассказывал о знаменитых зданиях, которые мы видели: на севере стояла старая крепость «Белые Стены», огромное древнее сооружение из глиняного кирпича, давшая название этому району, а великий храм Птаха на юге был обнесен собственной величественной стеной. От храма к югу отходил канал, ведущий к внешнему храмовому комплексу богини Хатхор. Вдоль нашего пути поблескивали и другие каналы, связывавшие реку и порт с центральным городом.

— В городе насчитывается по меньшей мере сорок пять различных культов, и у каждого есть свой храм, — кричал Симут с гордостью. — А там, на западе, храм Анубиса!

Я представил себе, сколько в таком районе может жить бальзамировщиков, изготовителей саркофагов, масок и амулетов, переписчиков Книги Мертвых и прочих подобных ремесленников, призванных разбираться со сложными делами этого могущественного бога, который охраняет некрополь и гробницы от злоумышленников. Однако вряд ли у меня найдется время на экскурсии ради удовлетворения любопытства.

Симут стремился добраться до места раньше царя; на тесных улицах и проездах уже скапливались огромные толпы тех, кто желал хоть одним глазком взглянуть на прибытие царя в великий Мемфисский дворец, но на просторную открытую площадь перед башнями у ворот дворца их не допускали. Тем не менее для охранников это был настоящий кошмар, поскольку там все было забито чужеземными и местными сановниками, чиновными лицами, знатью и богачами. Симутов авангард действовал быстро — молча и оперативно стражники разошлись по местам, бесцеремонно приказывая людям убираться с дороги, чтобы обеспечить царю безопасный охраняемый проезд. Они превосходно знали свое дело и двигались все как один, по схеме, которую, очевидно, отработали давно и применяли уже неоднократно. Их уверенное поведение и безапелляционная манера не оставляли ни у кого, даже у самих мемфисских дворцовых стражей, сомнений в их превосходстве. За авангардом последовали царские лучники, их огромные луки были натянуты и направлены на крыши домов.

Затем со стен прозвучали храмовые трубы: прибыл царь в окружении остальных телохранителей. Гомон толпы усилился, к нему добавились выкрики командиров; результат был оглушающим. Но внезапно пыль, жара, ослепительный свет и какофония улицы остались позади, и царская кавалькада окунулась в прохладную тишину первого приемного зала. Одновременно с этим мы все оказались в относительной безопасности. Здесь в ожидании царского прибытия собрались еще более высокопоставленные чиновники. Впервые я видел Тутанхамона вблизи в официальной обстановке. Если во дворце он порой выглядел потерявшимся мальчиком, то сейчас держался как настоящий царь: величественная поза, изящное лицо спокойно и сосредоточено, на нем не увидишь ни ищущих одобрения беспокойных улыбок, ни надменной заносчивости ради утверждения своей власти. Он обладал харизмой, которая проистекала от его необычной внешности, его юности и еще от одного качества, которое я помнил в нем с тех пор, как он был еще ребенком: ощущения старой души в молодом теле. Даже золотая трость, с которой Тутанхамон повсюду ходил, стала добавлением к его образу.

Симут предупредил меня, что канцелярия Хоремхеба оказывала сильное политическое давление, добиваясь того, чтобы царь во время своего визита расположился на ночь во дворце. Однако канцелярия Эйе настояла, чтобы царь, исполнив необходимые ритуалы, возвратился на корабль и отплыл ночью. Это было правильное решение. Мемфис был опасен. Хотя город являлся центром, откуда управляли Обеими Землями, одновременно здесь располагался штаб армии и казармы; к несчастью, в столь непростое время на верность армии нельзя было полностью положиться, в особенности когда ею командовал Хоремхеб.

Огромное помещение полнилось гулом голосов: сотни вельмож — дипломатов, иностранных сановников, преуспевающих купцов, военных высокого ранга — хвалились, бранились, выкрикивали самодовольные замечания, проталкиваясь сквозь толпу; каждый делал все возможное, чтобы оказаться рядом с кем-нибудь более высокопоставленным, заговорить, произвести впечатление или же очернить равных себе или нижестоящих. Я прокладывал себе путь, стараясь держаться рядом с царем. Тутанхамон по очереди кивал тем, кого ему представляли два помощника, и затем разбирался с каждым просителем или сановником, уделяя им несколько коротких предложений, вежливо отвечая на восхваления и подношения, так что у собеседника оставалось впечатление, что он важен, что его запомнят.

Внезапно я заметил Хоремхеба — он стоял в тени возле одной из колонн. С ним разговаривал какой-то глупый чиновник, явно утомив до одурения, однако взгляд военачальника был устремлен на царя со спокойной сосредоточенностью леопарда. На какой-то момент он напомнил мне охотника, глядящего на жертву. Однако затем царь встретился с ним глазами, и Хоремхеб тотчас же улыбнулся. Он двинулся к царю, и по дороге его лицо, пойманное в яркий луч света, вдруг сделалось белым как мрамор. В сопровождении того самого молодого офицера, который зачитывал его послание в Фивах, Хоремхеб непринужденно прокладывал себе дорогу через толпу. Я подошел ближе.

— Большая честь снова принимать вас в Мемфисе, повелитель, — церемонно проговорил полководец.

Тутанхамон улыбнулся в ответ, приветливо, хотя и с некоторой осторожностью.

— Этот город хранит для меня много хороших воспоминаний. Ты был мне здесь добрым и верным другом.

Царь казался хрупким и худощавым рядом с уверенным, крепко сложенным командующим, который был старше него. Все слышавшие их беседу, включая молодого секретаря, молча ждали, что Хоремхеб скажет дальше.

— Я рад, что вы так считаете. В то время мне были дарованы звания помощника и наставника в военном деле. Хорошо помню, что именно ко мне вы обращались за советом по многим вопросам касательно управления государством и политики и прислушивались к тому, что я говорил вам. Однажды было сказано, что я могу «принести мир во дворец»… в то время, когда никто другой не был способен это сделать.