Чтение онлайн

Слушая эти увещевания, Андрей мало помалу оттаивал. Снова страхи рассеялись перед ним и снова он обнаружил, что жил среди призраков, порожденных извращенной моралью садистов-взрослых – в точности, как это произошло с совестью. Макс настаивал на том, что одного рассудочного понимания мало, и что полученную ясность необходимо закрепить с помощью конкретных действий, конкретного опыта, который показал бы, как это и произошло в туалете, что ощущение головки во рту очень даже приятно, и вкус спермы может быть возбуждающим. Это не означает, распинался Макс, что теперь Андрею непременно будет хотеться секса с каждым парнем. Отнюдь нет, так же как и не любая женщина возбудит парня, который уже реализовал первый сексуальный зуд, когда хочется всего, что движется. Просто надо смотреть на мир шире; просто надо смотреть на парней как на потенциальный сексуальный объект, и представлять себе – хочется чего-то с конкретным парнем или нет.

И когда спустя пару дней Андрей проснулся от того, что кто-то гладил его обнаженную попку, он, угадав по очертаниям фигуры Макса, не удивился тому, что происходит. Представив себе то, что его фантазия смогла представить, он решил не сопротивляться и посмотреть, что будет. Макс взял его нежно и не больно. Было очень необычно, когда горячая упругая головка прижалась к его дырочке в попе – возбудило то, что такой сильный и упругий член хочет его. Мягко, не торопясь, но настойчиво, головка раздвинула попку Андрея, и ему показалось, что член Макса, должно быть, будет потолще, чем у того парня. Но больно, вопреки страхам, не было вовсе, ну то есть совсем. Потом член стал заполнять попку Андрея, и это, казалось, длилось очень долго, и когда лобок Макса плотно прижался к его попе, Андрея понял, что теперь весь член, целиком, у него внутри. Ощущения заполненности попки горячим членом были поразительными – это было странным образом приятно, хотя и не вызывало чисто сексуальных ощущений. Возбуждал сам по себе факт, что сильный парень ебет его. А Макс, давая попке Андрея немного привыкнуть, пока что просто лежал на нем, лапал его попку, а затем просунул руку и взял в ладонь его мягкий член, и тогда Андрей почувствовал, что его взяли целиком, что он весь принадлежит этому сильному горячему телу, дрожащему от возбуждения. Тщательно смазав слюной свой член и дырочку Андрея, Макс стал активно трахать его, так что Андрей сначала испугался, но больно так и не стало, а потом попка и вовсе привыкла, а затем стало сильно возбуждать то, как Макс ебет его – с размаха, страстно, постанывая. Равномерный скрип кровати стал отчетливо громким, и Андрей понимал, что в соседней комнате за стенкой это отчетливо слышно в ночной тишине, и осознание того, что все соседи сейчас знают – кого тут ебут, неожиданно вместо стыда усилили возбуждение. Макс немного сдвинулся выше, и его член стал сильнее тереться о переднюю стенку попы, и вдруг сначала слабо, а затем с каждым движением сильнее и сильнее стало разгораться наслаждение, какого Андрей прежде не знал. Оно накатывало волнами, охватывая всю область таза, бедра, живот, и спустя лишь минуту стало невыносимым. В животе стали возникать сладкие спазмы, и словно молнии пробивали в руки и ноги – это казалось невозможным, но это было, и Андрей, преодолевая и тут возникший стыд, тихо прошептал, точнее простонал, борясь со сладострастными спазмами в животе, чтобы Макс не останавливался. Тот обхватил Андрея еще сильнее и стал всаживать член сильнее и чаще, и наслаждение стало таким, каким оно быть просто не могло. Член Андрея при этом оставался маленьким и мягким, он словно выпал из секса, и это было очень кстати, так как оргазм все никак не наступал, и даже казалось, что он и не может наступить, хотя наслаждение от траха было уже намного сильнее, чем это бывает при оргазме. И когда Макс, вжав голову Андрея в подушку, приказал ему орать и не стесняться, закрыв его голову еще и одеялом, Андрей так и сделал – он стал орать, и с каждым криком наслаждение усиливалось еще и еще, хотя давно уже было некуда усиливаться, а потом он все-таки кончил, хотя член так и оставался мягким. Сперма медленно вытекала из члена прямо на простыню, и наслаждение от оргазма, смешавшись с этим бескрайним и непрекращающимся оргазмом в животе, попе и ляжках, чуть не лишило его сознания. Он продолжал орать, затихая, у него текли слезы и он знал теперь, что он никакой не гомосексуалист, просто ебаться в попу – это очень и очень классно.

Хоть Макс и преследовал, отчасти, свои корыстные цели, разъясняя вопросы секса парня с парнем, но тем не менее против истины он не погрешил, и как ни приятны были те моменты, когда Андрей раз за разом переступал через привычный страх и застарелые комплексы, пользуясь тем, что не только он один испытывал влечение к новому сексуальному опыту, тем не менее это влечение проявлялось вспышками, время от времени, может быть два-три раза в неделю. К концу второго семестра у Андрея было уже около двух десятков знакомых парней, вместе с которыми он мог удовлетворять свои сексуальные желания – в основном среди старшекурсников, конечно, хотя одного парня из параллельной группы он успел совратить сам. Подставлять свою попку или трахать чью-то было одинаково возбуждающе, и выбор скорее зависел от сиюминутного влечения и от доступности того или иного приятеля. Один раз ему довелось поучаствовать в групповухе, но большого удовольствия он не получил, зато ему понравилось трахаться втроем, когда его член был в попке парня, в то время как третий парень трахал его самого. Пожалуй, главное, чего не хватало в групповом сексе и вообще в сексе между парнями, это нежности, которую ему хотелось испытывать не менее сильно, чем трахаться. Другие парни, насколько он видел, также этой нежности не испытывали, во всяком случае многие, но они, видимо, и не особенно в ней нуждались, а может быть они получали это в сексе с девушками, в то время как у Андрея в этом вопросе был тупик. Несмотря на уже достаточно большой сексуальный опыт с парнями, с девушками он по-прежнему оставался девственником. Не то, чтобы они ему "не давали". Наверное, приложив не слишком большие усилия он мог бы добиться секса, но именно секса-то ему, собственно, уже хватало, а вот секс с влюбленностью, нежностью, поцелуями – это он хотел получить только от Ленки, поскольку, как иногда он отчетливо понимал, влюбился в нее по уши с самого первого взгляда.

Ленка проявляла к нему странный интерес. С одной стороны, они нередко проводили вместе время, гуляли, встречались в дискуссионном клубе. Нередко она приходила к нему в комнату рано утром и, садясь на кровать, будила его со смехом. Когда он как-то, спросонья, откинул одеяло, чтобы встать, она увидела, что он спит без трусов, и что простыня его в потеках и пятнах свежей спермы. Увидев засохшую сперму также и на его лице, она не долго задумывалась о причинах этого, и когда Андрей с вызовом в голосе подтвердил, что нередко трахается и сосет как у своих соседей по комнате, так и с другими, она отреагировала на это совершенно спокойно. Тем не менее, несмотря на такой довольно интимный характер взаимоотношений и несмотря на несомненное для них обоих влечение Андрея к ней, их собственные сексуальные отношения не развивались совершенно, словно Ленка была совершенно холодна, между тем этого быть просто не могло. В другой ситуации Андрей рано или поздно плюнул бы на эту проблему и стал бы разрабатывать запасные варианты, благо их было немало, но ситуация не была другой, а была именно такой, какая она есть: Ленка привлекала его так, как никто другой.

В конце концов Андрей решил посоветоваться с Максом, поскольку тот уже научил его довольно многому, и кто знает, может быть научит чему-нибудь еще. Естественная мужская гордость, которая могла бы ему помешать задавать Максу такие вопросы, была словно смазана тем фактом, что Макс оставался его любовником, хоть и не частым. Тем не менее в таком вопросе Макс оказался бессилен, признавшись, что и сам мало что понимает в девушках, особенно таких сложных, как Ленка, и предпочитает в силу этого простые отношения, не обремененные излишним интеллектом или разными переживаниями влюбленности. Но не сумев дать толковый совет, Макс сумел направить его к тому, кто смог его дать – известному бывшему сердцееду, который в данное время был аспирантом, женился и завел детей, но поддерживал тесные отношения со старшекурсниками, завсегдатаями Клуба. Недолго думая, бывший сердцеед поставил диагноз, поскольку легко смог припомнить Ленку, часто посещающую Клуб. В какой-то момент Андрею показалось, что хитрый прищур его глаз означает нечто большее, чем просто общее понимание природы человеческих взаимоотношений, но заподозрить Ленку в чем-то эдаком, да еще с таким взрослым, да еще женатым… Нет, Андрей отмел подозрения и вслушался в суть того, что излагал ему душевед. А суть была такова, что Ленка – не просто девочка-сикушка, а человек с личностью, интересный человек, интересующийся и развивающийся. Из этого приятного для Андрея факта следовал другой, менее приятный и даже тревожный: одной личности нужна другая личность, а представляет ли Андрей собою ту самую личность, в общении с которой Ленка чувствовала бы себя живущей насыщенно и интересно – это, мягко сказать, большой вопрос. При этой фразе он критически посмотрел на Андрея, и стало понятно, что вопрос этот даже не вопрос, а скорее уже готовый ответ – нет, не является Андрей этой самой личностью. Но, успокоил его знаток человеческих душ, проблемы в этом, как ни странно, нет. Было бы глупо ожидать от восемнадцатилетнего паренька сложившейся личности, да и если бы Ленке на самом деле это было бы надо, она давно бы уже выбрала себе кого-нибудь в любовники из старшекурсников или даже преподавателей, ну вот его самого, например. Но ей надо другого – ей нужен тот, кто сейчас, будучи сравнительно недоразвитым и желторотым, в будущем будет активно развиваться, расти во всех отношениях, вместе с ней, помогая друг другу взрослеть, понимать себя и окружающий мир.

За чаем, который они распивали на кухне, перед Андреем была поставлена следующая дилемма: либо сразу понять, что это не для него, либо начать бороться. Отказ от борьбы не является проявлением малодушия, не надо иметь на этот счет идиотских иллюзий. Было бы глупостью, даже кретинизмом, начать погоню за женщиной, которую ты впоследствии потеряешь сразу же, как только завоюешь, когда выяснится, что ты все-таки совершенно не тот человек, которого она в тебе разглядела, или, скажем так, образ которого тебе удастся у нее создать. В этом нет ничего, кроме примитивного желания самоутвердиться любой ценой, а цена-то велика – не только ее упущенное время, но и твое собственное. Человек счастлив не тогда, когда имеет то, что хотят другие, а когда он имеет то, чего хочет сам.

В этот момент на кухню зашла жена, и Андрей поразился – как кстати это случилось, продемонстрировав то, что сам автор этой премудрости не двуличен и следует той мудрости, которой учит. Жена его была на удивление невзрачна, и даже некрасива. Откровенно толстая, в очках, за которыми таращились увеличенные диоптриями глаза с неопределенным выражением. Такая вряд ли будет кем-то кроме домохозяйки и матери-клуши. Проследив за взглядом Андрея и за выражением его лица, отец семейства, дождавшись, когда супруга покинет кухню вместе с прицепившимся к ее юбке отпрыском, глубокомысленно заметил: найти себе подружку, которая удовлетворит мои самые разнообразные прихоти, для меня не проблема. Малолеток, которые бросаются в постель к опытным мужчинам, как и зрелых женщин, наверстывающих упущенное, более чем достаточно. Но что я буду делать, когда такая женщина удовлетворит ту или иную мою причуду? Причуды меняются, а женщина остается. Поэтому я выбрал себе женщину, которая вообще никакие мои причуды не удовлетворяет – для этого есть другие. Зато она делает то, что я хочу, чтобы она делала и сейчас и через двадцать и через сорок лет – была бы хозяйкой в моем доме, рожала бы мне детей.

– И воспитывала бы их, – поддакнув сказал Андрей, но неожиданно встретил резкое несогласие.

– Ну нет! Воспитывать – ни за что. Мои представления, наверное, старомодны, но воспитывать детей я буду сам и только сам, и ничто в моем доме не пойдет против моего желания. Женщина, воспитывающая ребенка…, – в этот момент его жена снова зашла в кухню, хлопоча над очередным пирогом, который готовился в духовке, но это не смутило его, и он начал фразу с начала: – Женщина, воспитывающая ребенка, это нонсенс, пережиток тех темных лет, когда считалось, что дети нуждаются в ласке, заботе, опеке. Между тем дети ни в чем таком не нуждаются, им надо другое – им надо, чтобы их оставили в покое. Конечно, когда отец приходит с работы пьяным, когда он тупой и агрессивный мудак, тогда дети, разумеется, нуждаются в ласке и заботе, но в нормальной современной семье дети нуждаются прежде всего в покое. Дай им то, что они просят, и оставь их в покое. Научи ребенка читать, когда он этого просит, но не ранее того. Покажи ему, как ходят шахматные фигуры, когда он сам заинтересуется, глядя, как ты играешь с другом, но не ранее того. Погладь его по голове и отправь играть со сверстниками, и он будет считать тебя самым лучшим папой на свете. А что сделает мать?

При этих словах он нарочито обратился в сторону жены, и та ответила ему таким же бессмысленным выражением лица, как и до этого.

– Она затрахает своего сыночка, она сделает его импотентом во всех смыслах слова, и я этого в своей семье не допущу. Так что…, – он махнул рукой и вернулся к теме, с которой они начали.

– Личность! – Подняв вверх указательный палец, продолжал распинаться он. – Если уж ты решил, что твоей женщиной должна быть такая девушка, как Лена, тебе предстоит, во-первых, немного ее обмануть, а во-вторых, изо всех сил стремиться к тому, чтобы дорасти до своего обмана.

Видя, что Андрей не понимает сказанного, он покровительственно улыбнулся.

– Конечно, слово "обмануть" вызывает у вас, молодой человек, некоторое напряжение, – продолжил он, переходя на великосветский диалект. – Обмануть любимую – что может быть ужаснее, правда? Вы начитались разного мусора типа Эмара и Чингачгуков разных – это хорошо, да, это неплохо – томагавки, романтические признания в любви на природе и прочее. Но отделяйте мух от котлет, дорогой. Нельзя учиться жизни на литературе про томагавки и прочие диккенсы-фолкнеры. А жизнь нам диктует простую доктрину: хочешь быть успешным – обмани. Нет-нет, позвольте, я доскажу, – остановил он Андрея, открывшего было рот, чтобы выразить свое недоумение.

– Обмани! Именно так, повторяю я. Обман сам по себе не есть что-то заведомо неприемлемое и аморальное. Вы наверняка слышали про "обман во спасение" и прочее, и я как раз поклонник этого утилитарного подхода, ведь в конечном счете чего мы все хотим? Ну не все, конечно, а вот мы с тобой чего хотим?

Андрей не стал прерывать драматическую паузу, явно предназначенную быть риторической.

– Мы с тобой хотим счаа-а-стья! Счастья. Себе, своей девушке, своим друзьям, да и вообще говоря всем остальным тоже, если они сами сумеют себе это устроить и не будут нам мешать. Или ты предпочтешь счастью некий абстрактный принцип типа "не обмани!". Если ты такой, то я тебе не советчик, а если ты счастья хочешь, то перестань быть бабой, скулящей благоглупости типа "он меня обманул, он для меня не существует". А вот еще слышал такое: "кто обманул раз, тот обманет снова". Как тебе этот бред? Это бред уже потому, – продолжил он, даже не давая Андрею шансов ответить, – что нет такого человека, который не врет по двадцать раз на дню, и надо стать отупевшим на всю голову, чтобы не согласиться с тем, что КАЖДЫЙ человек врет по двадцать раз на дню. Так вот послушай что я тебе скажу…, – он встал, выплеснул в раковину остывший чай из чашки и включил чайник. – Врать необходимо и обязательно, если ты хочешь добиться своей цели – стать счастливым. Это не означает, что вранье необходимо сделать главным принципом своей жизни – люди этого не любят, да это на самом деле и не нужно, это обременяет и лишает покоя. По-крупному ври нечасто, но ставь перед собой при этом благородные цели и стремись вранье превратить в правду!