Чтение онлайн

Расширение базы изнутри скалы велось непрерывно, и Джейн могла только догадываться о том – какой размах приобрели эти работы. Она иногда заходила к архитекторам и наблюдала за тем, как шло проектирование очередного помещения. Иногда она спускалась и вниз – в самый "желудок", как его называли – в то место, где в данный момент шла выемка породы. Иногда скалу предварительно размягчали химикатами, но чаще работали по старинке – обычными отбойными молотками. После выемки достаточного объема породы, внутреннюю часть полости укрепляли металлическими арками и бетоном, система лучеводов приносила в полученный зал солнечный свет, и после того, как над помещением поработали специалисты по интерьеру, получалась самые обычные, залитые светом комнаты, в которых можно было хоть жить, хоть работать. За те два месяца, пока Джейн тут находилась, был полностью с нуля создан огромный подземный зал шириной двадцать, длиной сто и высотой семь метров, и сейчас его начинали разбивать переборками и приспосабливать под нужды очередной двухэтажной лаборатории, предназначение которой было ей неизвестно. Поймав как-то здесь будущего хозяина лаборатории, Джерри, бородатого мужчину лет тридцати пяти, ей удалось вытрясти из него только то, что лаборатория посвящена исследованию нескольких интереснейших гипотез о роли интронов. Джерри совсем непрочь был рассказать и поподробнее, только уровень ее подготовки оказался исчезающе мал, чтобы понять хоть что-то из того необузданного конгломерата терминов и фраз, который ему удалось обрушить на нее за три минуты, прежде чем ей удалось его остановить. Признав свое поражение и удостоившись крепкого рукопожатия, Джейн отправилась восвояси, заглянув по совету Джерри к Марте, которая вела занятия по генетике. Марта – высокая девушка лет двадцати пяти, выраженной еврейской внешности, с большими выразительными глазами и пухлыми губками, крепкими ляжками и довольно большими грудками – та, с которой Джейн познакомилась в первый же день, за пять минут разъяснила ей, что гены, из которых состоят ДНК, состоят из фрагментов, разделенных между собой некодирующими участками, которые и называются "интронами". Процесс создания белка в самом грубом виде состоит из двух этапов. Сначала формируется информационная рибонуклеиновая кислота, коротко – информационная РНК или, иначе, матричная РНК или, еще короче, мРНК. Формирование это происходит путем элементарной подстановки. К каждому конкретному нуклеотиду, из которых состоит ген, может подойти только конкретный другой, который дополнит его – то есть "комплементарный нуклеотид". И если ген состоит из определенной последовательности нуклеотидов, то рядом с ним может в цепочку выстроиться только определенная последовательность других нуклеотидов (этот процесс называют "транскрипцией"), которая, затем срываясь с места, и представляет собой ту матрицу, по которой точно по такому же принципу будет строиться определенный белок. Естественно, что в первую очередь внимание ученых было привлечено к самому процессу транскрипции, и долгое время ускользало от внимания, что гены представляют собой не сплошную цепочку кодирующих участков, а имеют некодирующие вставки, в результате чего в процессе возникновения мРНК на соответствующем месте также оказываются как бы бесполезные, некодирующие участки.

По мере того, как наука шла вперед, оказалось, что интроны играют, как и можно было бы предположить, конечно, свою очень важную роль. Сначала было обнаружено, что они ответственны за выход мРНК за пределы ядра, ведь если транскрипция мРНК происходит внутри ядра, то сам белок образуется с помощью мРНК уже за пределами ядра клетки. Ядро отделено от остального содержимого клетки мощным рубежом, преодолеть который могут только те, кто обладает соответствующим "удостоверением". Затем стали появляться основания предполагать, что интроны, кроме прочего, являются ключевыми участниками такого фантастически интересного явления, как "эпигенетика", и поскольку именно эпигенетика представляет собой особый интерес для обитателей базы, то для серьезного прорыва в этой области и строится это мощное подземное сооружение, напичканное самым современным оборудованием. Слушать Марту, как и всех других, можно было бесконечно, но более целесообразно было бы сначала освоить начала генетики. На внутреннем сайте базы Джейн выяснила, что очередные серьезные курсы генетики начнутся в июле, и вести их будет именно Марта, так что она тут же записалась на них, испытывая предвкушение. На следующий же день она получила на свой емэйл перечень научно-популярных книг по генетике, которые каждый будущий участник курсов мог прочесть, чтобы легче воспринимать материал, а мог и не читать.

Еще из этих семнадцати часов нужно было вычесть то время, которое уходило на разного рода спортивные занятия – от часу до двух в день. На территории базы был довольно большой крытый спорткомплекс, состоящий из трех сообщающихся между собой больших залов. С сентября по май он защищал от мощного солнца, под которым трудно было выдержать даже один сет, а летом от проливных дождей. Он включал в себя пять теннисных кортов, целиком занимающих одну секцию комплекса. Десяток столов для настольного тенниса, пять боксерских рингов стандартного размера четыре на четыре метра, две волейбольные площадки и одна площадка для бадминтона составляли содержимое второй секции. Две площадки для мини-футбола, большой тренажерный зал и три сауны разного размера заполняли собой третью секцию. Спорткомплекс никогда не пустовал, так же как никогда не пустовали и тартановые тропинки, проложенные специально для любителей бега, то забирающиеся вверх, то круто спускающиеся вниз, виляющие между секвойями и прудиками. Джейн по инерции пользовалась лифтом, когда спускалась вниз для обслуживания реакторов, но уже спустя две недели забегала снизу, где был расположен реакторный зал, наверх на высоту седьмого этажа, даже не замечая этого. Нравилось, что вокруг не было ничего болезненного, старческого. В таком окружении Джейн быстро стала превращаться в сильное, упругое животное, и ей это очень нравилось.

Значительный объем исследований, проводимых в лабораториях, касался медицины, хотя и существенно нетрадиционной, и тем не менее многие имели медицинское образование и опыт в практической медицине, так что любые травмы или случайные болезни излечивались здесь же, в стенах базы.

Наступил июнь, и проливные дожди каждую ночь обрушивались на холм, а иногда шли и целыми днями. При этом было жарко, и Джейн получала сильнейшее наслаждение, бегая под потоками воды по дорожке среди зарослей зеленых морд, важно переступающих с лапы на лапу павлинов, выглядывающих из-за кустов лемуров, носящихся между соснами бурундуков, кувыркающихся в прудах уток, носящихся за ней с игривым гавканьем лабрадоров и колли и под перелетающими над ее головой огромными попугаями с еще более огромными полуметровыми хвостами, над которыми делают свои медленные круги суровые орлы. Энди улетел куда-то, вроде бы в Малайзию или Таиланд. Или в Индонезию – где-то там, судя по отрывочной информации, было другое отделение лаборатории, занимающее собой то ли целый остров, то ли часть острова. Джейн не стремилась изучать внешнюю структуру организации, а саму ее не спешили посвящать во все детали. В последнее время она стала больше времени проводить с Полем Вердье, который учил ее, как ни странно, физике. Разница между той физикой, которую знала она, и той, которую показывал ей он, была разительна. Вынесенные ею из университета знания были отрывочны и безжизненны, в то время как Поль в качестве иллюстрации к своему подходу к физике процитировал ей фразу Эрика Роджерса о том, что настоящий физик – тот, кто получает наслаждение от вида падающего под действием силы тяжести предмета. Они начали с электричества – предмета, который, казалось, просто не может таить в себе чего-то особенного и таинственного, и, тем не менее, каждый раз Джейн уходила с занятий, чувствуя себя открывшей несколько новых удивительных страниц науки. Электричество и магнетизм еще и потому были особенно почитаемы тут, на базе, что биологические исследования требовали утонченного и специфического их знания. Никакой микробиолог, цитолог или генетик не мог быть специалистом в своей области, если он не обладал обширнейшими познаниями в электричестве и магнетизме, поэтому вместе с Джейн лекции Поля приходили слушать и те, кто только учится биологии, и те, кто давно уже являлся признанным специалистом. Нередко на занятиях появлялся и Джерри, и тогда становилось особенно интересно, так как он оказался источником бесчисленных примеров о том, как те или иные абстрактные, казалось бы, отрасли теории электричества находили свое применение в биологических исследованиях.

В июле Энди появился снова и предложил Джейн отдохнуть от учебы и побегать по горам. Она с удовольствием согласилась. Вместе с ними в "забег", как они это называли, отправилось еще несколько человек. Прилетев в Луклу рано утром, уже к обеду они были в Намче. Пестрые гестхаузы встретили их пестрыми лентами тибетских флажков, а звуки тибетских труб, доносящихся из монастыря, дополнили атмосферу то выползающего из облаков, то прячущегося в них Намче. Поселились они в небольшом, комнат на 30, но довольно комфортабельном отеле. Здесь их уже ждали и явно не впервые. Обслуга отеля по своим повадкам сильно напоминала ту, что работала на базе, и Энди подтвердил предположение Джейн.

– Да, этот отель принадлежит нам. С одной стороны, Намче нравится нам как микро-база для тех, кто хочет побегать в районе Эвереста, а с другой стороны в разгар туристического сезона он приносит нам прибыль.

– Вы зарабатываете на отельном бизнесе?

– Да. Это удобный и выгодный бизнес. Туризм вечен, и более того – он растет и будет расти. Если кому-то кажется, что основные деньги крутятся в мире нефти, энергетики или банковском деле, то он ошибается – совокупный оборот всей туристической мировой отрасли еще в середине двадцать первого века вышел на первое место, обогнав все остальное, и в общем это вполне объяснимо.

Они сидели ввосьмером за большим столом, и обед предполагал был чертовски вкусным после довольно непростого семичасового перехода.

– Если ты хочешь стирать свое белье, тебе нужна стиральная машина. – Продолжил Энди после того, как все сделали свой заказ. – У нас на базе ты видела на минус пятом уровне кучу этих полезных штук. Мы купили их десять лет назад, и сейчас они, конечно, немного устарели – современные стиральные машины отличаются немного другим дизайном, немного улучшенным энергопотреблением, немного лучшей виброгасимостью и бесшумностью и так далее. Ну и что? Нам это безразлично. Они работают десять лет и нас это устраивает. Они и еще десять лет проработают, а потом мы их конечно заменим. Итого – раз в десять-двадцать лет владелец стиральной машины захочет ее обновить. Стала бы ты производить стиральные машины? Я – нет. То же касается холодильника, автомобиля и многого другого. Но с туризмом все иначе. Если ты съездил в путешествие, скажем, на Мадагаскар, то от этого твое желание путешествовать не только не ослабеет, а наоборот, вырастет! И ты поедешь еще и еще и еще – насколько хватит времени и денег. Дальше – представляешь ли ты человека, который хвастается новой стиральной машиной? Ну… это было бы довольно странным, не так ли. А вот похвастаться новым путешествием, рассказывать о том, что было и том, чего не было – намного приятнее и интереснее. И надо учесть, что даже если ты фанат стиральных машин, то выбор твой пролегает между десятком моделей, не больше. Путешествия же неисчерпаемы – тысячи и тысячи вариантов на любой вкус, темперамент, возраст и кошелек.

– Но ведь и отелей бесчисленное множество! – развела руками девушка, с которой Джейн еще не успела познакомиться и видела ее вообще впервые.

– Конечно, Айрин, само собой. Отелей бесчисленное множество, но именно это и означает, что тут – золотая жила! Сколько ты знаешь производителей стиральных машин? Десять? Сколько лично ты знаешь отелей? Ты провела несколько лет в Индонезии и несомненно путешествовала по соседним архипелагам. Десятки отелей точно знаешь, а если попутешествуешь подольше – сотни. Если хочешь заработать, иди на высококонкурентный рынок, так как там – множество клиентов, там ты сможешь побороться за свою долю и получить ее – конечно, если у тебя есть мозги:) Мы построили и продолжаем строить свою отельную сеть, не просто копируя то, что уже есть. Посмотри на то же Намче. Здесь около сотни гестхаузов. А сколько из них уникальны? Сколько имеют свое, специфическое отличие, которое делает их незаменимыми в глазах туристов? Я тебе скажу сколько – один! И этот отель – наш. Именно поэтому для всех вокруг сезон длится шесть месяцев в году – с сентября по ноябрь и с марта по май. Остальные шесть месяцев гестхаузы пустуют почти на сто процентов. Но и в сезон они заполнены до краев лишь в октябре и апреле. В остальные месяцы – хорошо если на тридцать процентов. И номера там стоят от пяти до двадцати долларов – много можно заработать на таком бизнесе? Не много, но им хватает, у них нет амбициозных проектов. Наши отели – что вот этот в Намче, что в Покхаре, что два отеля в Катманду, что в Лумбини, что в Дели на Коннот-Плейсе, что на Маврикии во Флик-энд-Флаке, что на Флоресе в Лабуанбаджо или на Сулавеси в Бунакене, на Ко-Тао или Ко-Самуе, в Пном-Пене или Ха-Лонге, Чанг-Мае или Коломбо… – все они почти не знают сезонности, все они почти постоянно заполнены до краев и бронировать номера в них необходимо за полгода за желаемого срока. И цены в них – кусачие! От ста до пятисот долларов за номер в сутки. Например в этом отеле номер стоит сто двадцать долларов в сутки в среднем. И свободен он сейчас только потому, что сейчас июль, туристов в этот месяц в Непале нет практически совсем, а начнется сентябрь, и тут уже не протолкнешься, а в октябре, чтобы пожить тут, придется платить уже по сто пятьдесят долларов за обычный номер и по двести за люкс. И на ближайший октябрь свободных номеров уже нет, могу поклясться… Минмар! – крикнул он куда-то в направлении кухни, – Do we have free room on the October?

– No, Sir. Absolutely no. – Ответил вынырнувший оттуда непалец лет сорока. – Not possible.

– Do we have some booking on the next October?

– Of course, Sir. Not many just now.

– Даже на октябрь следующего года некоторые номера уже забронированы. Мы умеем не только исследовать, мы умеем еще и зарабатывать, потому что мы умеем думать, брать на вооружение самое прогрессивное и эффективное. Наши специалисты в генетике пробиваются через секреты эпигенетики, наши биогеологи совершают уникальные открытия в медицине и интегрировании восприятий, а наши маркетологи покоряют пространства бизнеса.

– То есть именно туризм и составляет финансовую основу всей организации? – Уточнила Джейн.

– Основу – да, возможно, но на самом деле имеются и другие источники дохода. Например, мы продаем результаты наших микробиологических исследований, к примеру. Фармацевтические компании покупают некоторые наши патенты и даже просто сырые исследования, если мы не хотим двигаться дальше и готовы продать то, что у нас есть. Исторически так сложилось, что это направление у нас очень неплохо развито, а сами производством мы заниматься не хотим – не хотим превращаться в индустриального монстра, хотим остаться небольшой, компактной системой лабораторий. Ну что еще… вот те два реактора, что у нас под холмом, питают электроэнергией многие предприятия по всему Непалу, а недавно мы вошли и на индийский рынок – прежде всего в Горакпур, и вскоре доберемся и до крупной дичи – до Варанаси. Мы не создаем серьезной конкуренции имеющимся производителям энергии здесь, в Непале. Мы просто дополняем их, создав, так сказать, продукт категории "премиум" в энергетическом секторе – наша энергия сравнительно дорогая, зато не знает перебоев. В Непале ты можешь подключиться к обычной сети, но ежедневно часа по два электричества у тебя не будет, придется запускать генератор, и вообще в любой момент времени или напряжение может подскочить или упасть, или вовсе закончиться. Зато дешево. Если же ты хочешь получить качественные услуги, платить придется в три раза дороже, зато тебе не нужно думать – не сгорят ли у тебя ценные приборы во время скачков напряжения, не прервется ли технологический процесс во время прекращения тока, так что многие отели, коммерческие госпитали, разные деликатные производства и нормально обеспеченные частные граждане предпочитают становиться нашими клиентами, тем более что в абсолютном выражении стоимость электроэнергии все равно невелика, так что мы рассчитываем со временем захватить значительную долю рынка и сделать бизнес серьезно доходным, а пока что вся прибыль идет на развитие собственных линий электропередач.

– То есть вся корпорация является холдингом, в котором множество подразделений занимаются исследованиями и бизнесом?

– Да. Причем зачастую сначала мы создаем подразделение, которое должно обеспечивать наши потребности, но так как мы люди с головой, у нас получается сделать это хорошо, в результате мы начинаем продавать их услуги на сторону, и иногда это подразделение вырастает в самостоятельный крупный бизнес. Так, например, мелкое программистское бюро выросло в одно из пяти крупнейших в России и продает программное обеспечение по всему миру.