Чтение онлайн

Кто бы сейчас увидел брата Тома, глазам своим не поверил бы.

Мужчина в рабочей черной рясе (на ней грязи и крови не видно) стоял над распластанным телом и методично отделял внутренние органы. Вытаскивал, осматривал, кидал в большое ведро, которое стояло рядом с операционным (или пыточным?) столом. На операционном столе как-то не предусмотрены ремни, которыми привязывают бедолаг. А тут целые системы, и цепи, на всякий случай, и даже ошейник…

Но сейчас тело было бездыханным, а брат Тома осматривал органы и диктовал брату Винсу. Писцы тут не приживались. После четвертого сошедшего с ума тейн махнул рукой и приказал вести записи самостоятельно, не доверяя неблагонадежным людям.

Какая уж тут надежность?

То вино жрут, как ишаки воду, то дурманом обкуриваются, как не в себя, то с ума сходят… что за народ пошел? Совершенно некому доверить важное дело!

– Желудок. Нормальный.

– Внутри?

– Так… тоже. А вот кишечник стал вчетверо короче. И печень не похожа на человеческую.

– Мы кого брали?

– Зайца. Да, пожалуй, печень уменьшилась в размерах… у нас есть зайцы для вскрытия?

– Я распоряжусь. О, эрр…

Брат Винс первым заметил начальство, встал и поклонился. Брат Тома отстранился от стола, оглянулся и тоже отвесил поклон. Правда, достаточно неуклюжий, но тейн и не подумал заострять на этом внимание. Не тем ценен скромный брат Тома.

– Я смотрю, еще один неудачник? – тейн оглядел распластанное на столе тело.

– Да. С самого начала что-то пошло не так, ураганная реакция и смерть за три дня. Буквально сгорел, – поморщился брат Тома. – И вот, посмотрите.

Тейн сделал два шага.

Пригляделся, поморщился.

Напугать его было сложно, но видеть заячьи глаза на человеческом лице было достаточно неприятно.

– У нас получился хоть один удачный заяц?

– Один прожил почти два месяца… никак не могу рассчитать подходящую дозу, – вздохнул брат.

– Тоже неплохо. Да, скоро привезут вашего лиса. Линока Сарана.

– Многоликий! Неужели?

– Да, к сожалению. Приступы у него были, последний, особенно сильный, начался во дворце, в Эрланде, и оказать помощь ему не успели.

Брат Тома поджал губы.

– Очень, очень жаль. Опиаты не помогли?

– Судя по результату – нет.

– Может, в следующий раз стоит попробовать что-то другое, белену или болиголов… я проведу опыты.

– Ваши опыты и достижения бесценны, брат. Хочу сообщить, что скоро прибудет новый человеческий материал.

– Великолепно!

– Когда вам потребуется доступ в усыпальницу?

– У меня пока еще есть материал. Полагаю, еще месяц опытов мы проведем спокойно.

– Если что-то понадобится, не стесняйтесь, говорите, брат. Его величество заинтересован в вашей работе, так что все потребное вам будет предоставлено.

– Я весьма благодарен его величеству. И счастлив служить столь разумному и просвещенному монарху.

– Мы счастливы, – поддержал брат Винс.

Тейн кивнул ему вполне приветливо.

Хорошо, когда есть такие люди, в меру разумные, в меру беспринципные… прелесть, что за люди!

– Надеюсь, клетки для материала готовы? Их хватит на два десятка человек?

– Да, тейн. О, я уже предвкушаю… у меня есть несколько версий, которые хотелось бы проверить…

– Что с вашими записями?

– Пожар в библиотеке серьезно подвел нас, но я многое помню наизусть. Так что исследования будут продолжаться. А записи восстановим по памяти. Большую часть точно, важнейшую часть. Ту, где речь идет именно об экспериментах.

– Великолепно!

Тейн одарил ученых благосклонной улыбкой и наконец поставил на стол небольшой ларчик, который держал под мышкой. Открыл жестом фокусника.

Нет, ничего не блеснуло. Мешочки вообще были не блестящие, и по комнате распространился едкий запах трав.

– Как вы просили, брат, травы из Шагрена.

– Ооооооо!

Брат Тома так и вцепился в драгоценный ларец. В благодарностях вместо него рассыпался брат Винс. Впрочем, тейн не стал его слушать. Махнул рукой, да и вышел вон.

Не нравилось ему здесь.

Понятно, что надо, что исследования бывают полезны, но даже его коробило.

А братьев – нет.

Хотя какие из них монахи, с их привычкой зады повторять? Тьфу, гадость… извращенцев тейн не любил. А вот эти двое обожали «свежее мясо». И наверняка сколько-то заключенных сначала употребят не по назначению… да и ладно! Меньше бунтовать станут!

Но все равно – гадость!

Илес Фиц-Эрланд посмотрел на себя в зеркало.

Отражение завлекательно улыбнулось ему в ответ, расправило широкие плечи, умело подчеркнутые гением портного, выпятило бедра… так, самую чуточку!

Ему не приходится подкладывать подушечку или носок, набитый песком! У него все свое, натуральное! Можно гордиться!

И вообще, он собой очень хорош. И на отца похож в молодости, ему все об этом говорят! И впереди у него большое будущее.

Илес слышал… это же Двор, тут сплетни в воздухе носятся, что отец может его признать наследником. А что?

Чем он не король? Так очень даже!

Ради такого он даже отца свергать не станет, пусть тот доцарствует, сколько ему Многоликий отвел. А Илес, став наследником… ух, как он развернется!

Турниры, балы, приемы, охоты… легко ли в семнадцать лет сидеть в какой-то жуткой глуши, считать медяки и не иметь достойной компании? А ведь он мог бы блистать и раньше…

Это королева Мария виновата.

Точно, она! Если бы она не убедила отца, Илес мог бы воспитываться при дворе, вместе со своим сводным братом. И у него было бы все, что полагается принцу крови. Собаки, лошади, оружие, деньги, женщины…

Вот, женщины уже начали ему строить глазки и присылать записочки, значит – точно! Эти самки нюхом чувствуют сильного мужчину! Наследника, победителя!

Илес приосанился!

Чем он не красавец? Чем не король?

Пусть отец правит, а Илес пока будет получать то, чего был лишен по чьей-то злой воле… да, как только умрет отец, Марию он казнит… нет, нельзя! Ну, хоть в монастырь отправит!

Анну, ту можно хоть замуж выдать, повыгоднее для страны, а Мария – какой от нее прок? Пусть сидит в монастыре, достаточно она уже подгадила Илесу. Из-за нее мама не могла оставаться при дворе, и сейчас… вроде бы Мария и лояльно к ним отнеслась, но матушка все равно злится. Ждет от этой гадины подвоха, ждет…