Чтение онлайн

— Ты шутишь, да? — недоумённо спрашиваю.

— Ни капли. Вон отсюда, — мама показывает мне пальцем на дверь.

— Пап, — с надеждой смотрю на него.

— Прости, сынок, но инопланетяне коварны, — отвечает он, пряча улыбку за бутылкой.

— Да-да, он под их влиянием. Точно говорю. Какой нормальный мужчина не трахает женщин, если он не гей? Только инопланетянин. Они же бесполые, — поддакивает сестра.

— Вот ты предательница, — шиплю я.

— А ещё я видел у него рожки, — кивает брат.

— Чед, скажи им! — возмущаюсь я.

— Если бы я мог, приятель. Но все против твоей инопланетной сущности. Так что тебе придётся сделать выбор, чтобы доказать им, что ты в порядке.

— Да и к чёрту вас! — злясь, поднимаюсь со стула и хватаю свой мобильный со стола.

— Видите? Видите? Он сквернословит! Сгинь, нечистая сила! Сгинь! — вопит сестра, едва не лопаясь от своей шутки.

— Проживу без вас. Бу, — фыркнув, направляюсь к выходу.

Чёртовы психи. У меня за спиной раздаётся громкий хохот, а я хлопаю входной дверью.

Постоянно так. Если что-то идёт не по желанию мамы, она обвиняет кого-то в измене человечеству. Надо заблокировать ей доступ в «Ютуб» или принять тот факт, что ей пора в дом для престарелых или психушку.

Дома я включаю кондиционер и падаю на кровать. Сестра пишет мне издевательские сообщения, как и брат. Я не буду поддаваться их манипуляциям.

Выключаю телефон до лучших времён. Но они не наступают ни на следующий день, ни после него. Я игнорирую всю свою семью. Не хочу знакомить их с новой девушкой. Они напугают её, а она мне вроде как нравится. Она милая и не лезет ко мне ни в трусы, ни в кошелёк. Опасно нынче быть свободным мужчиной, я знаю, о чём говорю. Я хожу на свидания со средней школы, и у меня огромный опыт в этом. Я не против секса. Но для начала нужно узнать друг друга получше. Как можно заниматься сексом, даже не представляя, кто с тобой в постели? Это же чудовищно унизительно.

В четверг я собираюсь на свидание со своей девушкой. Мы идём на мюзикл, о котором я говорил родителям. Я надеваю свежее поло и поправляю воротник. Приглаживаю тёмные волосы, доставшиеся от отца, и мажу руки кремом. Это издержки профессии. И я люблю, когда руки нежные, как и мои пациенты оценивают мои прикосновения по достоинству. Мне это нравится, а сестра считает, что я слишком уж похож на гея. Но я не гей. Мне нравятся женщины. Я просто не помешан на них. Женщина должна быть женщиной в первую очередь, а не секс-игрушкой с ужасной кожей.

В который раз одёргиваю брюки и жду женщину. Кажется, мне придётся пригласить её на выходные к родителям, иначе меня точно сочтут инопланетянином.

Рэй

Вонь пота, крови и характерного мужского запаха щекочет мне ноздри, пока я спускаюсь в клуб. До меня доносятся крики, свист и громкие голоса, отчего моя кожа покрывается мурашками предвкушения. В этот момент мой мобильный издаёт сигнал о новом сообщении. Нехотя достаю телефон из заднего кармана шорт и кривлюсь.

«Суббота в 20:00. И попробуй не надеть платье! Твой папочка».

Цокнув, убираю телефон, а то я не догадалась, кто может писать мне в такой манере. Ненавижу семейные ужины. Они такие скучные и всегда напряжённые. Моя семья — это сущий ад на Земле. Из неё невозможно уйти, и в неё очень редко кого-то принимают.

Толкаю дверь в отдельную ложу и замечаю там только одного мужчину. Улыбнувшись, сажусь рядом с ним.

— Не знал, что ты сегодня здесь будешь. Я думал, ты на свидании, — хмыкает брат, отчего шрам над его губой виден отчётливее.

— Я практически была там, — признаюсь ему. — Чуть-чуть проехала.

— Опять? Отец будет зол, Рэй, — фыркает брат.

— Но он выбирает таких уродов. Ты бы его видел, Роко. Весь прилизанный, выглаженный и противный. Меня чуть не стошнило. Я даже не остановилась. Почему папа настолько помешан на этих придурках?

— Он считает, что таким образом немного угомонит тебя. Но соглашусь, они все жалкие слизняки. Мерзость, — кривит нос брат.

— Тебе повезло. У тебя охеренный парень.

Брат бросает на меня неоднозначный взгляд и возвращает своё внимание к арене, на которой сейчас дерутся двое потных мужчин. Они уже полностью покрыты кровью, отчего зрелище приобретает довольно интересный поворот.

— Спэнс сказал, что ты снова была на тренировке. Врач тебе запретил, Рэй.

Передёргиваю плечами.

— Насрать на этого врача. Мне нравится тренироваться. И чем быстрее я это сделаю, тем быстрее окажусь там, — указываю взглядом на ринг.

— Рэй, отец не разрешит тебе снова выйти на бой. В последний раз ты чуть не умерла. И твои проблемы обострились.

— Это потому что папа постоянно отвлекал меня. Я пропустила удар, но всё же выиграла. Я выиграла огромные деньги, — замечаю. — И мои проблемы не обострились. Меня засунули в чёртову капсулу. Было очень неожиданно, очнуться в ней. Я в порядке.

— Но твой физиотерапевт говорит, что ты ни разу не появилась на процедурах и массаже, Рэй. Твоё плечо болит. Ты даже ударить нормально не можешь.

— Хрень, — фыркаю я. — Сегодня я отлично побила грушу.

Как только я произношу эти слова, то, как назло, моё плечо простреливает от боли. Сильно сжимаю губы, чтобы брат не узнал об этом, и подавляю свои ощущения.

— Не понимаю, почему вы против? Я же хороша в бою.

— Хороша. Никто не спорит, Рэй. Но ты хоть знаешь, что такое наблюдать за этим боем?

— Это возбуждающе, — улыбаюсь я.

Брат отворачивается и долго смотрит на арену.

— Это страшно.

Его полный страданий шёпот удивляет меня. Мой брат ростом шесть футов и два дюйма. Его мускулы порой разрывают ткань рубашек, а загорелая тёмная кожа угрожает сильнее, чем многочисленные татуировки. Он одним ударом может отправить человека на тот свет. И тот факт, что вот этот огромный бугай умеет шептать и страдать, меня коробит. Может быть, это особенность геев?

— Да, Рэй, это страшно. Каждый грёбаный день я живу в страхе, оттого что Дрона снова вызовут на бой. Каждый грёбаный день боюсь, что не смогу его подлатать, врачи будут бессильны, и я потеряю его. Каждый грёбаный день я боюсь. Вот что такое наблюдать за боем, когда дерётся тот, кого ты любишь.

— Эм…

Это такое мерзкое дерьмо. Клянусь, меня сейчас стошнит от слов брата.

— Мне насрать на тех, кто приходит сюда для того, чтобы заработать денег, драться и умереть, покалечить себя и потерять свою человечность. Мне насрать на них, это не моя семья. Но когда на арене Дрон, я не могу дышать. Не могу смотреть туда. Не могу сосредоточиться на делах, потому что боюсь. Думаешь, отец не чувствовал то же самое, что и я, когда ты была там? Это охренеть, как страшно, Рэй. Ещё страшнее везти в больницу своих любимых и ждать результатов. Ты никогда не можешь угадать, какую травму получишь, и как она отразится на тебе. Ты никогда не можешь угадать, выживет ли любимый или же захочет умереть после боя. Ты никогда не можешь предугадать исхода боя. Но ты всегда боишься. Поэтому я буду делать всё, чтобы не допустить тебя до боя. Я стану твоим врагом, но не дам тебе снова покалечить себя. Если будет нужно, я запру тебя, посажу на цепь, продам или сделаю что-то очень плохое, но туда ты больше не выйдешь. Ты меня поняла? — спрашивая, брат искоса смотрит на меня.