Чтение онлайн

— Идёт, — вздохнув, кивает он.

Беру его за руку и веду вниз. Не знаю, как помочь ему. Он так глубоко переживает за всё, что не смог сделать, что я чувствую бессильную злобу. Грег сдох, а мы страдаем дальше. Это просто нечестно.

Лейк поддерживающе улыбается нам, когда мы садимся на софу. Она протягивает Михаилу пирог с персиками и взбитыми сливками. Он его обожает. Но в этот раз Михаил, отказываясь, качает головой. Дело дрянь.

— Так, мы с бурбоном. Кому налить? — Роко покачивает бутылкой в руках, пытаясь немного развеселить всех.

На его вопрос все руки взмывают вверх.

— Тебе нельзя, — показываю я на Лейк, и она супится.

— Нечестно, — шепчет она.

— Мика, мы разберёмся, — Дрон кивает Михаилу, и тот улыбается ему.

— Как замужняя жизнь? — интересуется Михаил.

— Потрясающая, — откликается Роко, разливая всем алкоголь.

— Задница не болит? — хмыкаю я.

— Иди ты, — брат передразнивает меня и несёт в нашу сторону напитки. — Даже если и болит, то мне всё нравится.

— Значит, ты снизу? — смеюсь я. — Мне всегда было это интересно. Вы ни разу не признавались, кто у вас сверху, а кто снизу.

— Они меняются, — улыбается Михаил.

— Откуда ты это знаешь? — прищуриваясь, спрашивает Роко, падая рядом с мужем на диван напротив нас.

— Знаю. Дрон немного покривился, когда сел. Ты рухнул, как мешок с дерьмом, на бедро, так как у тебя тоже болит задница. Вы меняетесь, — отвечает Михаил.

Дрон сразу же краснеет, а Роко закатывает глаза.

— Это не так.

— Тогда сядь нормально на задницу, — прищуривается Михаил.

Мы вместе с Лейк смеёмся, когда Роко показывает средний палец, но не меняет своего положения.

— Я же говорил, — довольно тянет Михаил, сделав глоток бурбона. — У обоих задницы болят.

— Мы можем перестать говорить о нашем сексе и о наших задницах? — спрашивает, Дрон, качая головой, и вертит в руках бокал с бурбоном. Но там его так мало, чуть-чуть на дне, потому что он сильно восприимчив к алкоголю.

— Можем поговорить о Греге, который решил жениться на мне. Который хотел сделать из натурала гея и изнасиловал мою мать, чтобы поиграть в семью со мной и Павлом. Хотите? — горько хмыкнув, Михаил опрокидывает в себя всё содержимое бокала.

— Оу, ладно, лучше будем говорить про наш секс. Ты же переживёшь это, муж? — Роко пихает в плечо Дрона.

— Вариантов нет, переживу. Что ещё вы хотите знать о нас?

— А член не болит от натирания?

— Вы постоянно делаете клизмы перед сексом?

— А если попадёт дерьмо, то как вы с этим справляетесь?

— Кишки не вываливаются?

— Сколько раз вы можете кончать?

— А часто ли вы отсасываете друг другу?

— Презервативы вызывают раздражение?

— Вы просто больные извращенки! — возмущаясь, выкрикивает Роко, перебивая нас с Лейк.

— Вы сами нам дали разрешение, — пожимаю плечами и подмигиваю Лейк.

— Вот это я понимаю живой интерес к познанию новой темы, — смеётся Михаил. — Ты что, реально обо всём этом думала?

— Иногда. Ну скажи, разве у тебя таких вопросов не возникало? — спрашиваю и выгибаю бровь, глядя на Михаила.

— Нет, вообще, никогда не возникало. Я полноценный натурал, меня даже анальный секс особо не привлекает. Ну, как вариант попробовать, но я больше люблю вагины, клиторы и женское тело. Так что, нет, абсолютно никогда не интересовался.

— А Доминику нравится анальный секс, — улыбается Лейк.

— Фу!

— Меня сейчас стошнит!

— Это наш отец!

— Какого хрена, Лейк? — папа оскорблённо окидывает нас взглядом и останавливает его на Лейк. — Ты совсем рехнулась? Я не хочу, чтобы мои дети были в курсе моих постельных дел.

— Или сколько раз ты посрал, — фыркает Роко.

— Мне казалось, что мы уже перешли ту стадию, когда нельзя говорить о том, что все трахаются и срут.

— Никаких какашек, — качаю я головой.

Папа садится в кресло и Лейк протягивает ему бурбон.

— Да, это не особо приятная тема, — кивает Дрон.

— Какашки запрещены, — поддакивает Роко.

— И это говорят двое, которые трахают друг друга в задницу, где полно этих какашек, — прыскает от смеха Михаил.

— Мика!

— Боже, я не хочу этого знать!

— Как это теперь развидеть-то? — пихаю его в бок, и меня передёргивает от неприятной темы.

— Вам бы всем лечиться отправиться, — папа показывает на нас. — Есть же границы допустимого.

— Ты про них, когда вспомнил? Насколько я могу судить, границ у тебя, вообще, нет. Ты трахал нашего психотерапевта в гостиной во время моего приёма, и это не первый случай твоих сношений у нас на глазах, — насмешливо смотрю на отца.

— Ты сейчас меня подставляешь, Раэлия.

— Вряд ли Лейк не в курсе о том, каким похотливым трахальщиком ты был, — бросаю я.

Папа открывает рот, чтобы возмутиться, а все взрываются от хохота.

— Был?! Я не был, я есть! Я ещё не так стар! У меня самая плодовитая сперма!

Мы смеёмся ещё громче. Лейк шлёпает отца ладонью по плечу и что-то шепчет ему на ухо. Уязвлённое самолюбие папы быстро восстанавливается. Он довольно усмехается и подмигивает ей.

— Ладно, где носит задницу моего отца? Он приедет или опять спрячется? — фыркнув, Михаил снова мрачнеет.

— Он едет. Будь с ним помягче, хорошо? Ему тоже сложно, Мика, — папа бросает резкий взгляд на Михаила.

— Сложно, блять, ему, — бубнит Михаил себе под нос. Я передаю ему свой бокал с алкоголем, и он с радостью его забирает. — А мне несложно? Вместо того чтобы быть честными со мной, вы всё время скрывали от меня правду.

— Мика, на то были причины.

— Нет, причин не было, кроме ваших страхов. Вот, в чём причина. Ваша причина, не моя. И теперь я должен вспоминать крупицу за крупицей своё прошлое, охреневать от него и ужасаться тому, что вы позволили это со мной сделать. Вы. Ты и отец. Вы отдали меня ему, иначе я никак не смогу объяснить тот факт, что Грег забрал меня, — произносит он.

Кладу свою ладонь на нервно дёргающее бедро Михаила.

— Не вини никого. Это бессмысленно. Они делали всё, что могли, — тихо прошу его.