Чтение онлайн

— Значит, делали мало, — фыркает он. — Мало. Я бы никогда не позволил своему ребёнку даже общаться с Грегом.

— А ты думаешь, тобой можно было управлять? Ты был как чёртов метеор! Ты нёсся впереди всех, Мика! Тебе хотелось попробовать всё, и ты обожал Грега! — обиженно кричит отец.

— Но почему? Ты не задавался вопросом, почему я выбрал Грега, а не отца, чтобы довериться ему? Почему? Может быть, потому, что меня подавляли? Нет, Доминик, нет, не убеждай меня в том, что я был такой крутой, раз всех строил. Нет. Детям нужна свобода, но именно родители решают, где она заканчивается, и начинаются правила.

— Мика, не надо так с Алексом. Он же тоже винит себя, — мягко произносит Дрон. — Я понимаю, как тебе сейчас плохо. Я тоже прошёл насилие и физическое в том числе. Я был в рабстве. Меня насиловали постоянно, мной манипулировали. Посмотри на меня. Я огромный, но по факту был напуган так, что не мог даже никого ударить. Не мог сопротивляться, потому что мне было очень и очень страшно. В такие моменты ты просто теряешься и упускаешь возможность защищаться. В таких историях не виноваты жертвы, виноваты насильники. Всегда виноваты насильники. А твой отец не был насильником. Он был отцом, который тоже боялся, и у которого было полно ответственности за тебя, твоих брата и сестру, жену и родителей. Ему было сложно, но ты жив, и это главное. Ты дома среди своей семьи. Ты в безопасности.

Михаил поджимает губы, не желая соглашаться с Дроном.

— Я знаю, как ты хочешь вернуться в прошлое и отомстить за себя, за свою боль и слабость. Но это невыполнимо. Это нереально. Но реально то, что сейчас нужно забыть обиду на отца и помочь ему, чтобы он помог тебе добиться справедливости. Ты всегда боролся за справедливость, так разве будет справедливо перенести всю вину на Алекса? Он тоже страдал и страдает по сей день. Ты ещё не отец, чтобы понять всю его боль и весь страх. Не суди его, помоги ему быть честным с тобой. Здесь же тоже вопрос в доверии, Мика. Он боится того, что ты снова предпочтёшь кого-то другого, а не его, ведь ты так уже делал. Ты выбрал Доминика, а не своего отца. И да, его это задело. Поэтому хотя бы сейчас сдержись и дай ему рассказать свою историю. Дай ему исповедоваться без осуждения, сомнений и обвинений. Хорошо?

— Да, — бурчит Михаил.

Я беру его за руку и улыбаюсь ему.

— Мы пройдём через это. Может быть, нам исповедь Алекса поможет понять больше о Павле, найти его слабые стороны и перетащить на свою сторону? Джен ещё не дала согласие на встречу с ним, хотя это нужно сделать.

— Теперь ты согласна? — удивляется Михаил.

— Я согласна на всё, если это поможет тебе. Неважно, ошибка это или нет. Ты спас мою жизнь, Михаил. Ты готов был умереть за меня, а я готова рисковать с тобой.

— Спасибо, — шепчет Михаил и целует мою руку.

Ладно, теперь нужно двигаться дальше. Шаг за шагом. Я тоже учусь. Каждый день для меня новый урок. И мы все должны идти вместе. Толпой. Иначе нас убьют поодиночке. Разделяться нельзя. Никогда. Папа так учил нас. Только вместе. И мы будем идти все вместе, защищая друг друга.

Мигель

Люди перестали верить друг в друга. Они перестали поддерживать друг друга и быть, вообще, людьми. Они забыли, что каждый из нас состоит из плоти и крови, и мы все смертные. Мы все испытываем боль и умеем страдать. Мы одинаковы, просто живём в разных обстоятельствах. И эти обстоятельства безумно важны. Именно они влияют на нас. Но даже в этих обстоятельствах нужно уметь давать ещё один шанс, а потом уже решать. Да, порой этот шанс себя не оправдывает. Порой он всё уничтожает. Но это показатель того, что ты ещё человек и ещё не растерял внутри себя сопереживание и умение ценить жизнь. Все жизни важны. Есть те, кто заслуживает смерти и мучений. Есть те, кто ждёт шанса. Одного-единственного шанса, чтобы в него поверили, увидели, что он на самом деле не злой монстр, а одинокий и раненый мальчик, лишённый тепла и заботы. Конечно, сопереживать всем невозможно, но если есть шанс, то нужно им воспользоваться. Нужно дать себе возможность понять, кто и чего стоит. Судить легко, а поддержать осуждённого зачастую сложно.

Выпив уже три бокала алкоголя, я чувствую лёгкое опьянение и то, насколько тяжёлыми стали мои мысли, тело и переживания. Безразлично смотрю перед собой, даже не слушая шутки и пререкания остальных. Никто меня не трогает, и я благодарен им за это. Я сейчас не в том состоянии, чтобы смеяться. Я подавлен внутри и даже продавлен своими воспоминаниями. Я не могу понять многого. У меня куча вопросов к себе, именно к себе, а не к другим. Я должен увидеть свои мотивы. Должен разобраться, что я делал и почему делал это. Мои поступки в прошлом очень странные и нелогичные. Но сколько бы я ни пытался, не могу протянуть нить от одного воспоминания к другому. Помимо этого, ещё и воспоминания из взрослой жизни начинают возвращаться, и они мне мешают. Это не даёт мне сконцентрироваться именно на раннем возрасте. Там, где ещё жив Грег. Всё это путается в моей голове. Обрывки воспоминаний превращаются в грязь, которая мне мешает сейчас. И я не удивлён тому, почему раньше не помнил Грега и всё, что было с ним связано. Я просто загрязнил свой мозг и забил эти воспоминания дерьмом взрослой жизни. Причём зачастую это было не моё дерьмо.

Когда раздаются шаги и голоса от входной двери, то все моментально замолкают в гостиной. Каждый напрягается, ожидающе глядя на вход в комнату. Я тоже.

Отец входит и на секунду замирает, встречаясь с несколькими взглядами, направленными на него. Я бы и хотел сейчас злиться на него, обвинять его во всём, но я пьян. Я как раз в том состоянии, когда мне на всё насрать. Просто насрать. Я спокоен и безразличен. Не скажу ничего ужасного, за что потом мне бы могло быть стыдно. Наверное, это моё лучшее решение за последнее время. Хотя мне нельзя употреблять алкоголь из-за осложнений на сердце после вколотого мне наркотика. Но, конечно, я об этом никому не сказал. Я знаю себя и знаю, что мне нужно. И это точно не капельницы и лекарства. Это… правда.

— Алекс, спасибо, что согласился приехать и поговорить с нами, — Доминик встаёт со своего места и подходит к отцу. Он пожимает ему руку и проводит к креслу. Отец смотрит на меня со страхом и стыдом, словно ждёт, когда я наброшусь на него. Но я молчу.

— Нам нужно пролить свет на некоторые воспоминания Михаила. Я не могу этого сделать, так как меня там не было. Я уже объяснил тебе ситуацию, поэтому помоги нам. Расскажи нам, что случилось тогда. Как так получилось, что Грег забрал его к себе, и вы не смогли вернуть сына обратно, — добавляет Доминик и возвращается на своё место.

Отец глубоко вздыхает и сцепляет руки в замок, опираясь локтями на колени. Сглотнув, он смотрит вниз.

— Я никогда не мог простить себе этого. Никогда. Это было моей ошибкой. Моей… я облажался, — тихо говорит отец.

— Алекс, мы не нападаем на тебя. Тебе не нужно оправдываться, просто расскажи, что случилось, — мягко произносит Лейк.

Он вскидывает голову и смотрит прямо мне в глаза.

— Мне очень жаль, сынок, — шепчет он. — Это моя вина. И я осуждаю себя сам. Это правда. Мы с твоей мамой отказались от родительских прав и передали их Грегу.

Лучше мне не становится. В висках начинает гудеть, и я нахожу руку Раэлии. Она сразу же крепко сжимает мою, безмолвно поддерживая меня.

— Но как ему удалось это провернуть? Чем он угрожал вам? — хмурится Доминик.

— С чего ты это решил? — хмыкает отец.

— Потому что я знал тебя и знал, на что способен Грег. Ни ты, ни Джен никогда бы добровольно не отказались от Михаила. Никогда. Просто ставлю себя на твоё место, и я бы не смог легко отдать никого из своих детей. Никогда. Да, я хреновый отец, но мои дети — это мои дети, и я не отдал бы их психопату, каким и являлся Грег. Что он сделал? Как он заставил вас отказаться от Михаила?