Чтение онлайн

— Тогда ты сможешь понять меня, Доминик, хотя я сам себя до сих пор не понимаю. Я был напуган. Очень напуган. Михаил закрылся в себе. Полгода он практически никуда не выходил, только в школу и на секции. Он перестал с кем-либо дружить, избегал Грега. В тот момент вы с Грегом как раз начали воевать. Затем Михаил пропал и оказался у тебя, потом вернулся, снова исчез. Вы тягали его, как трофей между друг другом. А я даже не мог ничего сделать. Никто не хотел мне помочь. Никто. Я обращался за помощью к русским, но часть из них ушла за Грегом, и ему передали то, что я пытаюсь бороться с ним за своего ребёнка. Я не пускал Грега на порог. Запретил ему приходить и встречаться с кем-либо из членов моей семьи. Угрожал ему. Я, правда, делал всё, что мог, но не углядел. Вероятно, мне стоило собрать семью и уехать подальше отсюда, но я этого не сделал. Я хотел противостоять Грегу, показать ему, что не боюсь его, хотя внутри просто дрожал от страха, — отец делает паузу и облизывает губы.

Лейк сразу же подскакивает с места и наливает ему бокал воды.

— Спасибо, — папа натягивает для неё улыбку и делает глоток воды. — Казалось, что Грег полностью сконцентрировался на войне с тобой, Доминик. Павел умер, как мы все думали, и это изменило его. Только вот Павел был жив, а Грег всё больше и больше распалялся. Он ощущал себя неуязвимым, сильным и обрёл настоящую власть. Он отстал от нас, и вроде бы мы больше не участвовали во всём этом дерьме. Да, я так думал. Я расслабился. Михаил, наконец-то, снова стал улыбаться и общаться с нами, но продолжал сидеть дома, чего-то боясь.

Папа переводит на меня взгляд.

— Ты не говорил мне, чего ты боишься. Ты всегда пытался быть сильным, сынок, чтобы мы гордились тобой. Но мы всегда гордились тобой, что бы ты ни сделал, — обращается ко мне отец, и от его слов мою грудь сдавливает.

— Я увидел, как Грег использует меня в своих извращениях. Он переманивал моих друзей, детей, чтобы снимать порнографию с ними, насиловать и продавать их почасово. Я отстранился по этой причине. Мне было стыдно и страшно. Но это уже не важно. Как он забрал меня? Почему я ему поверил? — спрашиваю с горечью в голосе и смотрю на поникшего отца.

— Потому что я тебя отдал взамен двух других детей. Я потерял бдительность, твои сестра и брат не вернулись домой из школы. Ты пришёл, а они нет. Твоя мама сходила с ума, я пытался найти их, но потом догадался, где они могут быть. Я позвонил Грегу, но он игнорировал меня. Он мстил мне. День за днём от детей не было вестей. Ты не видел этого, а мы с твоей мамой умирали от страха. Мы продолжали искать, пытались связаться с Грегом, пока он сам не решил, когда хочет прийти и поговорить с нами. Он пришёл. Твоя мама не могла находиться рядом с ним, и я отправил её вместе с тобой к своим родителям. Грег показал мне моих детей, они были в порядке. Они играли в детской, которая была мне не знакома. Их никто не трогал, но он обещал, что мы больше никогда их не увидим, если я не отдам ему то, что принадлежит ему по праву. Тебя. Он хотел тебя.

— Боже, откуда такая зацикленность на Мике? — с ужасом шепчет Дрон. — Это же просто как навязчивая идея обладать им.

— Да, именно так. Мне никогда не нравилось, как Грег смотрел на Михаила. Меня бросало в дрожь от его взгляда. Это был не просто взгляд дяди к племяннику, это был влюблённый взгляд мужчины. Обожающий взгляд. Так смотрят люди на тех, от кого они без ума. И он ловил каждое слово Михаила, выполнял все его желания. Я отмахивался от этого, ведь… боже, это же просто отвратительно. Я убеждал себя в том, что просто накручиваю себя. Я понятия не имел тогда, что Грег педофил и насильник. Я не знал. Если бы знал, то принял бы меры раньше.

— Он заставил тебя отказаться от Михаила в пользу двух других детей? — уточняет Раэлия.

— Да. Мне пришлось это сделать, потому что именно тогда, в тот момент, я узнал, как он использовал детей. Грег показал мне видео. Он обещал, что сделает это с моими детьми. Я очень испугался и ощутил себя бессильным, раздавленным и проигравшим, понимаете? Против его головорезов, психов и мафии я был просто никем. Я, вообще, не мог противостоять ему и знал, что он выполнит свои угрозы. Грег никогда не бросал слов на ветер, и ему нужен был Михаил. А также я был уверен в том, что он не причинит ему вреда, потому что боготворил его. Он носился с ним, как с золотым яйцом. И я подписал все документы. Я сделал это, и жена тоже. Мы отдали Михаила ему. Джен с Михаилом вернулись домой, и я подмешал ему в молоко снотворное. Мне хотелось схватить его и бежать, но я должен был обменять его на двух других детей. Если ты думаешь, Михаил, что мне было просто, то нет. Мне до сих пор непросто вспоминать об этом и о своей трусости. Нужно было подохнуть, но не отдавать тебя ему. Ни за что на свете. Но я это сделал. И мне очень жаль. Прости меня, — по щеке отца скатывается слеза.

— То есть ты соврал мне, когда попросил у меня помощи? Ты сказал, что Грег украл его, и вы не можете найти его уже больше года. Вы знали, где он, верно? — спрашивает Доминик и бросает суровый взгляд на отца.

— Мы не знали местоположения, но всё это время я пытался что-то изменить и вернуть сына домой. Ведь я понимал, что чем дольше он находится с Грегом, тем быстрее мы его теряем. Я… наверное, обманул. Но я был в отчаянии, Доминик. Ты же помнишь, что все его боялись. Все в этом чёртовом городе тряслись от страха перед ним и тем, что он мог сделать с ними. Но ты не боялся. Ты один противостоял ему, и я обратился к тебе. Ты привёз его домой. Доминик тебя вытащил, Михаил, он спас тебя. А я решил сдать Грега, как только ты оказался в моих руках. Моментально я его сдал в месть за то, что он с нами сделал. Я желал ему сдохнуть в тюрьме. Сдохнуть там. И мне жаль, что он умер просто от взрыва. Мне жаль, что он не мучился, — отец разочарованно качает головой.

— Когда Грег умер, то все документы, выданные друзьями Грега, а разрешение на опеку и отказ от родительских прав были именно такими, стали недействительными. Мы сменили имена и переехали в другой дом, — добавляет папа.

— А где в этой истории тот момент, когда Мика был в психиатрической клинике? — хмыкает Роко.

— О чём ты? — озадаченно шепчу я.

— Роко, — рявкает Доминик на сына.

— Что? — фыркает Роко. — Может, хватит всё скрывать? Раз уж мы все собрались для того, чтобы узнать правду, то и об этом стоит рассказать. Пора бы вам прекратить умалчивать правду. Если бы не Мика и не его воспоминания, то мы ни хрена не знали и были бы в опасности. Хотя мы и так в опасности, но это чёртова информация, которая важна. Любое воспоминание о Греге важно в нашем деле. Это его слабости и сильные стороны, чтобы мы понимали, с чем имеем дело.

— Подождите, я находился в психиатрической клинике? Почему? — вскидываю руку, останавливая Роко. — Пап, почему я там был? Я что… стал таким же, как Грег? Я… стал безумным?

Доминик и отец переглядываются, и это пугает меня даже сильнее насилия. Если это так, то я опасен.

— Тебя там спрятали, — произносит отец.

— И тебе нужна была помощь, — сразу же говорит Доминик.

Они снова переглядываются, и папа явно хотел опять смолчать. Он злобно смотрит на Доминика.

— Да, брось, Алекс, давай уже честно говорить обо всём. Михаил был не в себе. Да, это так. Я нашёл тебя, Михаил. Приехал за тобой. Конечно, вариант с тем, что тебя спрятали, имел место быть, но ты был невменяем. Нет, ты не был безумным, как Грег. Ты был сломленным и ужасно выглядел. Просто страшно было на тебя смотреть.

— А поподробнее? Как ты нашёл его, пап? И почему тебе было страшно? — хмурится Раэлия.

— Потому что я помнил мальчика, с живым взглядом, с жаждой всё познать, умеющего веселиться и смеяться, любителя шутить и кататься на велосипеде. А встретил мертвеца. Это был уже не мальчик, а взрослый мужчина с многолетним страшным опытом. И всё… чёрт, — Доминик проводит ладонью по волосам и тяжело вздыхает. — Тебя держали в доме в двух часах езды от города. Это был роскошный особняк, хорошо защищённый. Мы добирались до тебя целый час, если не больше. Охраны было полно. Я потерял своих людей, но прорвался в дом. Я знал, что Грег сейчас в городе, и ты там один. И я нашёл тебя. Точно помню, что на часах было восемь вечера, и шёл сильный дождь. Никого в особняке не было. Точнее, я никого не встретил. Я услышал классическую музыку и пошёл на звук. Я звал тебя, но ты не отвечал мне. Я увидел тебя в столовой. Это была большая, роскошная комната с горящими свечами, длинным столом, заставленным едой, и во главе сидел ты. Сначала я думал, что ошибся, потому что это было не похоже на тебя.

— Я был изуродован? Или что? — не понимая, спрашиваю и смотрю на Доминика.

— Нет. С виду ты был очень здоров. На тебе был идеально скроенный классический костюм, белоснежная рубашка, и ты ел. Ты даже не поднял головы, когда я вошёл туда, а отрезал кусок стейка и положил в рот. Но когда ты посмотрел на меня, то, если честно, у меня даже дыхание спёрло. Это был не твой взгляд, а взгляд Грега. Его повадки, интонация, положение головы. Словно ты его маленькая копия. Ты даже не узнал меня и ответил, что отца нет дома, и если я не свалю, ты убьёшь меня. Ты положил рядом с собой пистолет и снова посмотрел на меня. Я назвал тебе своё имя, начал рассказывать о наших общих воспоминаниях. Ты спокойно встал, взял пистолет и наставил его на меня. А я всё говорил и говорил, убрал пистолет. Я сказал тебе, что тебя ждут дома. И в какой-то момент что-то в твоём сознании переключилось. Этот ледяной и безразличный взгляд исчез, и теперь передо мной был ты, но безумно напуганный. Ты расплакался и попросил меня уйти, иначе мне будет плохо. Ты выгонял меня и сказал, что от тебя все отказались, и ты никому не нужен. Я пытался убедить тебя в другом, но ты был ужасно напуган угрозами Грега, видимо. Ты был затравлен, и у меня не было другого выбора, как попросить в последний раз обнять тебя. Я обнял тебя и усыпил. Так я забрал тебя.