Чтение онлайн

— Михаил, — шепчу я, подавшись корпусом вперёд. Если бы не эти цепи и кандалы, я бы встала на ноги, но не могу. Это огромный вес металла, и поднять его слишком тяжело, чтобы не разорвать связки. Его бросают слева от меня и закрывают дверь.

— Михаил, — громче зову его.

Быстро оглядываю его помятую футболку и испачканные грязью джинсы. Они волокли его по земле. Значит, в этом месте или есть земля, или это место рядом с рыхлой почвой. Перевожу взгляд на свои ноги, и на моих ботинках тоже грязь, только она засохла. И это не просто пыль или же земля, как в городе, она становится серой. Нет, эта грязь именно от земли, и она стала светло-коричневой в некоторых местах даже немного рыжевато-красной. Значит, мы за городом. Мы там, где очень много зелени. На такой почве отлично растут деревья. Мы в лесной зоне. И ехать сюда не так долго. Потому что Михаил появился довольно быстро после меня. Думаю, что мы не так далеко от города. Выходит, что если вызывать помощь, то она приедет достаточно быстро. Наши машины скорой помощи и просто ребята всегда патрулируют разные районы, потому что мы никогда не знаем, когда они нам понадобятся.

— Лонни, — шёпот отца заставляет меня отвести взгляд от своих ботинок и вскинуть голову. Лонни стоит прямо напротив клетки отца. Я же говорила! Я говорила ему! Только вот мне очень жаль папу, потому что его взгляд полон боли и разочарования.

— Доминик, тебе идёт, — усмехается Лонни.

— Малыш, как ты мог? — с горечью в голосе спрашивает его Лейк.

— Прости, леди босс, но каждый выбирает свою любовь. Я тоже выбрал, — равнодушно пожимает плечами Лонни.

— Эта любовь стоила предательства? — выплёвывает отец. — Я тебе доверял. Да ты рос рядом со мной. И после всего, что я для тебя сделал…

— Ты для меня сделал? — Лонни весь взъерошивается и шипит, схватившись за прутья клетки отца. — Ты ни хрена для меня не сделал. Ты всегда только пользовался мной. Я был у тебя на побегушках, как собачка, блять. Ты помыкал мной и унижал меня. Ты отдал грёбаное место младшего босса этому ублюдку.

Боже, это по этой причине, он так легко предал нас? Из-за места? Как мелочно.

— Лонни, я всегда заботился о тебе. Ты сам выбрал своё место. Ты…

— Ты прав, Доминик. Я сам выбрал своё место и довольно давно, — фыркает Лонни. — Вы все недостойны, чтобы жить.

— А кто это сказал? Ты? — цежу я сквозь зубы. — Вот ты? Грёбаный предатель и мудак, который просто отвернулся от тех, кому он был дорог. Не тебе решать, кто достоин жить, а кто нет. И уж точно тебе тоже нет места в этом мире, мы пропустим тебя вперёд.

— Можешь сколько угодно лаять, Рэй, но факт, что вы в моих руках. Вы теперь мои сучки, и я не оставлю вас в живых. Может быть, только леди босс, она вкусно готовит, но я убью её ублюдка, когда он родится. Так что заткнись, Раэлия Лопес, дерьму слова не давали.

— Откуда в тебе столько обиды на меня, Лонни? — с болью в голосе шепчет папа. — Что я сделал не так? Я думал, что мы всегда будем рядом друг с другом, как братья, как партнёры и как близкие люди.

— Близкие люди. Да, Доминик, мы были близки с тобой, ведь для тебя близость — это заказывать парней своих детей. Для тебя близость — это уничтожать своих детей. Для тебя близость — это только ныть и страдать. Для тебя близость — это подставлять всех, только бы тебя не коснулось. Для тебя близость — это угрожать убить Дрона, и выгонять избитую и сломленную дочь на улицу. Для тебя близость — это убегать и прятаться. Но вот мне на хрен не сдалась твоя близость, — с отвращением выговаривает Лонни отцу.

И это нечестно. По лицу папы ничего не понять, но я уверена, что внутри его рвёт на части от боли.

— Ты неполноценный, Доминик, и дети у тебя такие же. Партнёров они выбрали таких же, особенно вот этого мудака, — Лонни с открытой ненавистью переводит взгляд на Михаила, лежащего без сознания. Но вот что странно, они не одели на него кандалы. Они просто бросили его, и всё.

— Не приближайся к нему, — рычу я, наблюдая, как Лонни, ударяя указательными пальцем по решёткам, направляется к клетке Михаила.

— Будешь ли ты так любить его, когда он убьёт всю твою семью, Раэлия? — бросая на меня взгляд, усмехается Лонни. — Нет. Ты его бросишь снова, верно? Ты поступишь так же, как твой папочка. Он всегда бросает тех, кто в нём нуждается. Он бросил тебя, Роко, свою жену и Грега. Он бросил всех, потому что он трус, как и ты. Наверное, из всех вас только Роко самый смелый, готовый бороться за всё. И ты мне, правда, нравился, парень. — Лонни смотрит на Роко, но брат отворачивается. — Конечно, ещё леди босс. Ты заботилась обо мне, Лейк. Ты, правда, это делала, и я польщён.

— Так отпусти меня и Роко, — шепчет Лейк. — Хотя бы нас, раз мы тебе нравимся.

— Нет, вы будете здесь. И вероятно, ты тоже умрёшь. Я не буду препятствовать этому, но скажу, что пущу слезу, если это случится. Но вот эти трое, — Лонни оглядывает Михаила, меня и отца. — Сдохнут самыми последними. Они узнают вкус моей «любви». Ты сделал неверную ставку, Дрон. Мне жаль. Ты и так столько дерьма глотнул с этой семейкой, и я, наверное, горжусь тобой, как и Роко, что вы открылись. Быть геем в мафии это дерьмово.

— Да пошёл ты, — шипит Дрон.

— С радостью. Я уже был там пару часов назад. Но сейчас не время, — Лонни смотрит в темноту, а затем поворачивается к нам с улыбкой на лице. — Что ж, думаю, вы очень хотите увидеть того, кто устроил для вас вечеринку. Ах да, это моя любовь. И уж точно никому из вас я не позволю к нему подойти. Знакомьтесь.

Лонни делает взмах рукой, подзывая кого-то в темноте, и снова раздаются те же шаги, которые имеют стальные яйца. На свету сначала показываются идеальные чёрные брюки и чёрная водолазка, а потом мужчина средних лет. Я не знаю, кто это такой. Его светлые волосы словно выгорели на солнце, тёмный загар ровно лёг на гладкой коже. Голубые или серые глаза обладают властью и пробирают до костей. Этот взгляд… иногда так смотрел Михаил.

— Грег, — выдыхает отец.

Что? Я в ужасе распахиваю глаза и бросаю взгляд на папу.

— Доминик, друг мой, выглядишь жалко, — усмехнувшись, мужчина, который должен быть мёртв, мягко ступая, подходит ближе к клетке папы. По виску отца стекает пот, а кожа даже побелела от шока.

— Но… но… как? Ты же был… боже, Грег, — никто ещё не заставлял моего отца заикаться, но вот он стоит перед нами. Не может быть! Просто, блять, невозможно! Ещё этого мудака нам не хватало.

— Да, вот так. Страшно стало, Дом? — широко улыбаясь, отчего в уголках глаз появляются морщины, Грег изучающе рассматривает отца.

И да, мой папа круче. Он выглядит младше этого ублюдка.

Сглотнув, папа поджимает губы.

— Лонни, мой малыш, — Грег протягивает руку, и Лонни вкладывает в неё в свою. — Он всегда был очень исполнительным. Это меня в нём и привлекало. Ему было больно и страшно, когда он стоял голым перед моими заказчиками, но он делал всё, что бы я ему ни приказал. Он идеальный раб, но только мой.

— Ах, вот в чём было дело. Пап, тебе нужно было взять плётку и кляп, тогда бы этот мудак ползал у тебя в ногах, — фыркаю я.