Чтение онлайн

— Не хочу разбить твоё сердце, Деклан, но это не так. Это злость и обида. Причём не только на нашего старого кролика, но и на остальных. Это попытка показать, что его недооценили, и он тоже чего-то стоит на самом деле. Это длится долгие годы, Деклан. И я даже не удивлюсь, что его подослал к Доминику Грег, когда они были ещё молодыми. Он мог. Грег всегда думал наперёд.

— Чёрт. И что делать?

— Люби меня, — ухмыляюсь я.

— Ты двинулся, что ли? Что делать, я тебя спрашиваю. Как вычислить теперь место?

— Я и говорю тебе: люби меня. Ты что, никогда не любил?

— Господи, Мика, ты несёшь бред какой-то. На кой хрен мне любить тебя, я натурал, блять.

— Чёрт, почему ты такой тупой? Включи мозги, Деклан. Люби меня, я замечательный. Будь моим сталкером, мне это нравится. Это меня возбуждает.

— Сам ты тупой. Ты говоришь, как мудак, и я должен… о-о-о, я понял. Следить за тобой. Я понял! — радостно выкрикивает Деклан.

Закатываю глаза и бью себя ладонью по лбу. Это самый ужасный компаньон в таком деле.

— Именно. Люби меня отчаянно и до смерти. Встретимся в другом мире, Деклан. Береги себя, — сбрасываю звонок и оглядываю тёмную гостиную.

— Боже, почему вы такие медлительные? Я уже устал. Хочу спать. Хочу есть. И я хочу посрать. Но я не могу, потому что меня воспитали правильно. Я жду гостей, — издаю стон и скатываюсь ниже в кресле. Бесит.

К концу ещё одного часа я уже свисаю вниз головой с кресла и надуваю пузыри из своих слюней. Я устал ждать. Это невыносимо. Поэтому иду наверх, чтобы взять в комнате Раэлии книгу или покопаться в её вещах, или заняться ещё чем-то, но не заснуть. Я очень хочу спать и есть. Но если я поем, то захочу спать. Нельзя. Если я усну, то упущу такую классную возможность узнать, кто же за мной пришёл. А также я бы хотел контролировать хоть что-то в своём похищении.

— Боже, ты такой тупой, — раздаётся раздражённый голос, когда я вхожу в спальню.

Щёлкаю выключателем, включая свет, и нахожу Павла, развалившегося на кровати Раэлии.

— Я жду тебя уже полтора часа. Какой хренью ты маялся? — возмущаясь, он встаёт и тычет в меня пальцем.

— Ты мог бы помычать, чтобы я понял, что ты здесь. Откуда я мог знать? Я страдал хернёй внизу. Я же гостей ждал, — защищаюсь я.

Павел закатывает глаза и качает головой.

— Так что ты здесь делаешь? Часто это делаешь? Ты пришёл за мной? Наконец-то, меня пригласят на вечеринку?

Брат смотрит на меня, как на помешанного.

— Видишь? — показываю на себя пальцем. — Вот что делает со мной ожидание, я психую.

— Ты никогда не мог сидеть спокойно на заднице, Михаил, — цокает он.

— А ты постоянно причинял себе вред, когда пытался забраться на стены, но я же тебя не сужу. Так ты за мной или нет?

— Нет, — отрицательно качает головой Павел.

— Тогда зачем ты здесь? Ты же не можешь сюда приходить. Ты же их сучка, — усмехнувшись, сажусь на кровать.

— Забери слова обратно, — требует он и обиженно пинает меня по ногам.

— Не-а. Сучка. Сучка. Сучка, — смеюсь я.

— Да пошёл ты. Я взрослый и не буду играть в это дерьмо с тобой, — супится он и складывает руки на груди.

— Сучка, — тяну я.

Павел дёргается в мою сторону, а я быстро перекатываюсь на другой край кровати под свой смех.

— Тебе хана, Михаил!

— Ты всегда только обещаешь и ни разу меня не поймал. Ты ведь постоянно терялся, а потом обижался на стены за то, что они помешали тебе пройти сквозь них. Так что, я всё равно выиграю, — улыбаясь, довольно выпячиваю грудь.

— Боже, ты уже старый мудак, а всё туда же. Господи, — Павел издаёт стон и садится на кровать.

Подбираюсь к нему ближе и даю затрещину.

— Ненавижу тебя! — орёт он, нападая на меня.

С грохотом и хохотом мы падаем на пол и начинаем по нему кататься, как полные придурки, то есть как в детстве. Чтобы как-то отвлечь Павла от страха в прошлом, я всегда его дразнил, заставляя гоняться за мной, потом драться, а затем мы просто лежали рядом и смотрели в потолок, как и сейчас.

— Мне этого не хватало, — шёпотом признаётся Павел, тяжело дыша.

— Знаешь, мне тоже. За все эти годы я не позволял себе никакого веселья. Мне было стыдно за то, что я живой. Я рад, что ты вернулся, — поворачиваю голову к нему и вижу его грустную улыбку.

— Скажи, как они там? Как моя семья? — прошу его.

— Нормально. Они крепкие орешки. Один Дрон чего стоит. Он убил двоих, пока его тащили. Убил своими грёбаными кулаками. Он охренеть какой сильный. А Роко? Он просто псих, если тронуть его мужа. Доминик так, вообще, мрачная туча ненависти и угроз, а его девчонка болтает без умолку. За ними весело наблюдать на самом деле.

— Они такие, — улыбаюсь я, гордясь, что никто из них не сдался.

Они борются. Они семья.

— А мой отец? Он тоже там?

— Да. И он уже получил до хрена обвинений в свой адрес от всех. Он бесит всех, к слову. Меня тоже. Я ненавижу его.

— Но ты же променял свою жизнь и на его тоже, — хмурюсь я.

— Ты прав, — Павел садится на полу, как и я. — Потому что ты никогда бы меня не простил, если бы я не попытался, хотя бы сделать вид, что он мне важен.

— Павел, — кладу ладонь на его светлые волосы и взъерошиваю их.

— Мне страшно, Михаил, — шепчет он, подняв на меня полные боли глаза. — Мне очень страшно.

— Эй, — придвигаюсь к нему ближе и прижимаюсь к его виску своим. — Мы справимся. Мы выиграем, Павел. Помнишь, мы с тобой говорили об этом? Сейчас это лишь период жизни, и он проходит. Завтра будет другой день и другие проблемы. А мы будем живы, чтобы увидеть их.

— Но я не хочу видеть это «завтра». Мне оно не нужно. Потому что завтра ты уже никогда меня не простишь.

Я внимательно смотрю на него.

— Павел, что происходит? Всех ведь собрали не просто так, да? У них есть цель, и что это за цель? Кто это делает? Кто завербовал тебя, и почему ты так легко сдался? — хмурюсь я.

— Не могу тебе рассказать, уж лучше завтра, — качает он головой.

— Мне нужно знать сейчас. Павел, против кого мы дерёмся? Кто наш враг? Ты его видел?

Он кивает, но не смотрит на меня. Я насильно поднимаю его голову к себе, вглядываясь в глаза.

— Павел, ты же не такой. Мы с тобой никогда не хотели причинять боль невинным людям. Лейк точно невинна. Она беременна, внутри неё невинный ребёнок. Раэлия ничего тебе не сделала, как и Доминик, как и Роко с Дроном. Они никого не трогали. Они хотели просто жить и тоже прошли очень много плохого, Павел. Они пережили насилие, похищения, избиения, изнасилования. Все они прошли через это. Каждый. Они не заслужили умереть там, Павел. Они же как мы с тобой тоже в ловушке.