Твои вены – мое жертвоприношение
Шрифт:
Смекнув, что холл, скорее всего, принадлежит какому-то отелю, если верить его внешнему виду, Лесли поискала по помещению взглядом, сразу же замечая, что вестибюль не имеет ни окон, ни дверей, окромя только того самого деревянного люка в полу, что может означать только одно: пусть даже это холл, но едва ли гостиницы. Уже тогда, когда к девушке подобралась та самая мысль, какая объяснила бы и поставила все на свои места и какую ни в коем случае нельзя прерывать, дабы не утерять навсегда, взгляд Лесли зацепился за стойку ресепшена. Идея тут же отступила, зато появилась новая надежда на то, что охотница здесь не одна.
– Пойдем, малыш, – обратилась она к терпеливо ожидающему ее рысенку, начиная двигаться в сторону кремового «прилавка». – Попробуем найти для тебя еды.
Стойка оказалась пуста, что тут же напрягло вампиршу, но она все равно протянула вперед руку и позвонила в звонок. Приятный мелодичный звон огласил музыкальную тишину, впрочем, напрасно: ни через минуту, ни через три, ни после еще нескольких сигналов никто не вышел на звук, а в пустующем помещении будто бы стало немного темнее по углам.
«Кажется, наступает что-то вроде вечера?» – с тревогой подумала девушка. – «Значит, нельзя ждать просто так? Почему что-то подсказывает мне, что нам нужно уйти отсюда раньше, чем станет темно?»
Словно бы услышав и поняв ее мысли, рысенок с раздраженным шипением отошел от ресепшена и побежал в другую сторону. Развернувшись к нему, Лестина увидела уходящую к самому потолку мраморную лестницу, которую раньше не заметила.
«Опять ступеньки! Да что ж такое?!» – возмутился внутренний голос. – «Да сколько же можно?!»
«Вы и так потеряли очень много времени зазря. «Ночью» здесь определенно опасно,» – возразил ему другой. – «Давай вперед! Если рысенок идет куда-то целенаправленно, то просто иди за ним. Не знаю, чем это объяснить, но он точно знает, что делает…»
И вот снова застучали каблуки, пересчитывая выступы, и снова послышались впереди мягкие скачки, с какими детеныш перемещался между ступеньками, ища заранее нужную дорогу. Когда Лестина стояла внизу, в холле, она думала, что каким-то образом попала из подземелья сразу в изысканный дорогой отель, и надеялась хотя бы на то, что идти здесь, в этом странном здании, будет приятнее и легче. Отчасти ее ожидания оправдались, так как коридоры действительно стали куда шире и просторнее, освещаясь ярким ровным светом настенных светильников и люстр, но, с другой стороны, вампирша разочаровалась, когда вся роскошь «отеля» осталась на первом этаже, довольно-таки резко сменяясь обшарпанными старомодными обоями, простенькими небольшими люстрочками и опять деревянным, хотя и добротным и ровно выкрашенным в красный, полом. Каждый лестничный пролет заканчивался недлинным коридорчиком, в который выходили расположенные парами двери с номерами на них, и очень скоро девушка сделала вывод, что оказалась в какой-то недорогой, но вполне уютной и чистой гостинице.
«Я могла бы здесь поселиться,» – размышляла охотница, держась за простые, но надежные перила, какими была оснащена четкая последовательность удобных ступенек. – «Когда б не подземелье и не это странное отсутствие звуков и одиночество, эта гостиница могла бы стать для меня идеальным пристанищем. Не похоже, чтобы здесь когда-либо бывал какой-нибудь магический люд. Думаю, другие охотники даже знать не знают об этом месте…»
Даже вопреки тому, что здание было совершенным во всех направлениях геометрии, а главное, совершенно пустым, Лестина почти не ощущала какой-либо тревоги или угнетения, а скорее наоборот: тишь заражала ее своим удовлетворительным спокойствием, чему Лесли не противилась и не пыталась противиться. Уже тогда, когда вампирша стала всерьез задумываться о том, чтобы остаться, где-то внизу, на несколько десятков пролетов ниже того места, где стояла девушка, будто бы от сквозняка хлопнула со скрипом оставленная по чьей-то невнимательности приоткрытой дверь, а вверх прошла взвившаяся от этого волна резкого ветра, настолько сильная, что все картины на стенах коридоров и все комнатные растения в горшках повалились на пол, а самой Лестине пришлось вцепиться в перила, чтобы не улететь, и придержать ногой шипящего рысенка, которого снесло к ней на ту же ступеньку. Снизу разнесся многократно усиленный эхом туманный голос, очень напоминающий человеческий, но разгоняющий по коже мороз, а потом все стихло. Одни только лампы стали еще более блеклыми: «ночь» неумолимо приближалась.
– Там кто-то есть! – обрадовано воскликнула Лесли, разворачиваясь и начиная бегом спускаться. – Стойте! Подождите!
Девушка уже мысленно составляла для себя фразы, с помощью которых будет объясняться с тем, кто вышел из своего номера в коридор, будь тот хоть кто, когда вдруг споткнулась обо что-то, вынужденно останавливаясь. Это был рысенок. Прижав уши и зашипев, детеныш подошел к ней, осторожно взялся зубами за подол ее платья и потянул на себя, как бы умоляя вести себя как можно тише и продолжать подниматься.
– Малыш, – мягко начала вампирша, даже не задумываясь о том, поймет ли котенок ее или нет. – Я знаю, ты напуган и голоден. Тот монстр очень напугал тебя. Но нам нужно найти кого-то, кто сможет нам помочь. Там внизу кто-то был, он может подсказать нам, как отсюда выйти. Пойдем скорее, пока он не ушел далеко!
Но только она попыталась сделать шаг, как рысенок с явно читаемым отчаянием замяукал и вновь потянул ее вверх, не позволяя спускаться.
«Пожалуйста, только не туда! Там очень опасно!» – отчетливо кричали его глаза. – «Стой! Нам нужно вперед! Наверх! Наверх!»
«Он просто думает, что кругом монстры,» – решила Лесли, подбирая его с пола и начиная осторожно спускаться. – «Какой же он забавный…»
Какое-то время рысенок просто с отчаянием глядел на девушку, будто бы надеясь на то, что она все-таки одумается, а потом не выдержал и стал рьяно вырываться, выпустив когти. Лесли вскрикнула, когда острые коготки пронзили ее руку, но не остановилась.
– Что на тебя нашло? – с едва уловимым раздражением спросила вампирша, ускоряя шаг под громкое шипение и вопли. – Чего ты так боишься?
Тех мест, откуда мог идти голос, было не так много, как и пролетов, на которых они располагались, но охотница была настроена решительно, поэтому, не жалея собственного времени, забегала в каждый коридор и стучала в каждую дверь, открывая все незапертые и обыскивая номера. На удивление ни в одной комнате этой гостиницы не было ни одного окна, а все свободные места на стенах занимали картины, среди которых были исключительно натюрморты и пейзажи. Точно таким же необычным казалось и соотношение лестниц и пролетов: ни один коридор не был отделен от самой лестницы дверями, а свободных пролетов, какие находились между каждым десятком ступеней, которые не переходили бы в очередной пустой коридор, и вовсе не было. Тот, кому принадлежал голос, будто бы сквозь землю, – вернее, в этом случае, сквозь подземелье, – провалился: сколько раз Лестина ни перепроверяла саму себя, никто не появлялся ни в одной из комнат. Добежав до последнего хода, что отделял ее от основного холла, Лесли прошлась по всем номерам, все так же не обнаруживая ни души. Разочарованно выйдя обратно в коридор, девушка направилась к ступенькам, все еще насильно удерживая на руках рысенка, что не унимался и кричал всю дорогу, когда что-то неожиданно привлекло ее взгляд.
Обернувшись, Лестина увидела зеркало в полстены, в котором ее отражение и рысенок послушно повторяли все действия двоих. Странно… Разве это зеркало висело здесь, когда вампирша поднималась в эту гостиницу в первый раз? Медленно подойдя к раме, охотница остановилась, глядя на саму себя. С другой стороны стекла смотрела на нее бледная черноволосая девушка с пронзительными красными глазами. Наблюдая за отражением, вампирша одернула запачканное кровью черное платье чуть ниже колена с разорванным этакими «общими трудами» подолом и провела рукой по лоскутьям ткани, что остались на левом предплечье вместо оторванного для маски рукава, а затем кое-как оправила спутанные волосы.
– Замолчи уже! – довольно резко бросила она рысенку, на секунду отводя глаза от зеркала. Котенок будто бы решился делать все в точности наоборот, переходя на уже совсем истошные вопли, что разносились по коридору, скрываясь в отходящих местами старых обоях.
Прошипев что-то, вампирша повернулась обратно к зеркальной поверхности, чтобы в последний раз взглянуть на себя перед тем, как отпустить детеныша и отправиться обратно наверх, куда ему было так надо, но вдруг в зеркале что-то шевельнулось. Приглядевшись внимательнее, – ведь это точно была не она и не рысенок, – Лесли внезапно увидела то, что заставило ее мгновенно оцепенеть. Холодные тиски ужаса сковали всю ее прямо как в подземелье, когда из-за двери, отражающейся за спиной вампирши, что с медленным скрипом отворилась сама по себе, показалась узловатая сухая прозрачно-белая рука, что сжимала дверную ручку. Створка со скрежетом отодвинулась еще сильнее и пропустила вперед призрачную фигуру в рваных одеждах. Лицо силуэта, походившего по своим очертаниям на обыкновенного человека, было разодрано в клочья, и оттого по щекам мертвеца, что шаткой походкой приближался к девушке, стекала слезами кровь, капая гулко на пол. Рысенок в руках Лестины издавал визг и метался, словно бы сходил с ума, а сама охотница не могла даже пошевелиться, мертвенно-холодной рукой сжимая маленькое пушистое тельце все крепче и крепче, не смея шелохнуться, таращась в зеркало. Хрустя костями, мертвец подходил к Лесли ближе и ближе; она чувствовала такое жжение, будто к ее телу приложили кусок льда, что мог оставлять серьезные ожоги.