Твои вены – мое жертвоприношение
Шрифт:
Фигура медленно вытянула вперед костлявую руку и докоснулась до щеки вампирши, что та поняла только по отражению в зеркале, так как прикосновение было неощутимо. Откуда-то из-за спины окровавленного силуэта, что стоял вплотную к девушке, подул порыв морозного ветра, и вампирша, решившись, наконец, отвела взгляд от мертвеца, глядя туда, откуда летел упруго направленный воздух. Раздался повторный скрип, и дверь, открываясь настежь, открыла и то, что скрывала за собой. Это была пустая комната с укрытыми зеленовато-бело-серой ровной плиткой стенами и полом, освещаемая резким искусственным светом, напоминающим ультрафиолет в том понятии, в каком всегда представляла его себе Лестина. Отражаясь от плитки, свет невыносимо жег глаза, но охотница не отрывала взгляда, продолжая смотреть сквозь пелену пестрых пятен. Лучи светили на кресло, что стояло посередине помещения… Кресло со стальными оковами и цепями, все вышеперечисленные из которых были вымазаны кровью, как и сам кожаный материал. Бурая запекшаяся субстанция корочкой покрывала весь пол под предметом мебели, по плитке которого были разбросаны ржавые пыточные инструменты. Мертвец издал булькающее рычание, и, переведя взор обратно на себя, Лестина увидела, как очертание взмахнуло своей единственной рукой, разрезая острыми пальцами воздух. Сначала ничего не происходило, вопреки тому, что силуэт продолжал необъяснимо шевелить рукой, но потом прямо по горлу отражения девушки стали проявляться кровавые прорезанные чем-то острым буквы с такой скоростью, будто бы кто-то писал их на бумаге без всяких усилий. Судорожно прижав к коже ладонь, Лесли заметила, что отражение больше не повторяет за ней, безвольно ожидая своей участи.
Tomorrow…
Откуда-то из холла раздался мелодичный перезвон старинных часов с маятником, после чего прозвучало одиннадцать отчетливых ударов. Мертвец в зеркале развернулся и беззвучно уплыл за дверь, распластываясь в своей прежней позе в пыточном кресле, и деревянная створка громко и резко хлопнула, заставляя вампиршу крупно вздрогнуть и выронить рысенка, что тут же с воем помчался к лестнице.
– Господи!.. – вырвалось панически у Лестины, когда ее отражение в зеркале под неестественным углом свернуло голову и закрыло глаза. Девушка попятилась от неподвижной более картинки, но тут копия вдруг вновь раскрыла очи, что засветились тем фиолетово-белым светом, и начала плакать кровавыми слезами, как и тот самый мертвец. Чем больше красных капель неровными дорожками скатывалось по щекам, тем бледнее становилась привычная красная радужка. Начиная понимать, что происходит, Лесли помотала головой, словно бы понадеявшись на то, что видение уйдет, но это ничего не исправило, и только яснее окрасило глаза отражения в ярко-голубой оттенок.
– …Нет… – пробормотала охотница, ударяя себя по щеке, закрывая глаза, дергая себя за волосы, – силясь любым способом прогнать страшную картину. – Нет! НЕТ!
«Завтра будет слишком поздно…» – прошептал в голове девушки какой-то голос.
Кровавая надпись на теле отражения сверкнула настоящим пламенем, гипнотизируя и парализуя вампиршу ужасом.
«Завтра будет уже слишком поздно…»
Зеркало зашаталось, поползло вниз по стене, а потом, под действием земного притяжения, сорвалось и упало на пол, разлетаясь на несколько тысяч осколков.
Простояв секунду на одном месте, переваривая все произошедшее, в следующий миг Лесли отпрянула с криком и понеслась, как-то бессознательно бормоча, следом за рысенком, который уже преодолел пару пролетов.
– У меня остался час… У меня всего час…
Только теперь, пробегая все эти бесконечные коридоры и пролеты вновь, вампирша заметила, насколько стало темно: тусклого рассеянного света ламп и светильников, повторяющих природный световой цикл суток, едва ли хватало для того, чтобы разглядеть что-либо на расстоянии вытянутой руки, а по углам и вовсе рисовались мягкие черные тени, наводящие жуть. Теперь ступеньки казались куда круче и словно бы были расположены дальше друг от друга, будто нарочно замедляя бег, а силы заканчивались быстрее обычного. После того, как то странное действо дошло до открывающейся двери, во всей гостинице стало так холодно, что ныне изо рта девушки на выдохе вырывались клубы пара, а по стенам ходов разве что не вырос иней. Казалось, что все было специально подстроено так, чтобы рассеять внимание Лестины и не позволить ей спастись, а когда ей все-таки удалось вырваться из ловушки и быстро вернуться в реальность, – чтобы только не позволить ей успеть уйти за оставшееся время до того, как циферблат часов отсчитает начало новых суток. Тогда для девушки будет уже слишком поздно… Однако при всей хитрости тот, кто отвечал за все это мракобесие, определенно не учел того факта, что вместе с Лесли в это здание попадет еще и ее загадочно опытный компаньон, – по совместительству и проводник, – который будет сразу же вести ее правильным путем, исключая все временные петли, куда она могла бы угодить.
Пролеты были бесконечно длинными, а ступеньки никак не хотели заканчиваться; Лесли и рысенок выбивались из сил, и только осознание того, что отдых стоит жизни, подталкивало бежать дальше. Именно в тот момент, когда стены вновь сузились, напоминая все больше оставшееся внизу подземелье, а лестница стала совсем чердачной, уходя наверх все круче и круче, где-то, если верить ощущениям, в холле разнесся рев, который без сомнений, выдал в своем звучании именно ту двухметровую слепую, но агрессивную и опасную тварь, которой удалось прорваться сюда. Через тот ли люк? – Вряд ли. В момент единственной передышки, которую милосердно позволила двоим судьба, Лестина уже задумывалась о том, сколько лестниц из подземелья могли вести наверх. Однозначно те многочисленные ходы и коридоры, какие встречались на пути двоих, куда-нибудь да вели. То есть, нельзя исключать такой вариант, что помимо первого люка, в который пролезли рысенок и девушка, в этом странном месте есть еще несколько таких и, учитывая то, что первый был открыт, вполне возможно, что и остальные тоже… Пришедшая мысль поразила сознание Лесли подобно грозовому разряду.
«Стой!» – протяжно заорал голос в подсознании. – «Назад! Ты должна вернуться и закрыть все остальные люки, пока через них не полезли все виды уродов из подземелья!»
«Ни в коем разе!» – запротестовал второй. – «У тебя нет на это никакого времени!»
И то было верно: вернись сейчас охотница вниз – и потом для нее уже не будет смысла подниматься еще раз. Мысль о том, что серьезно стоит прекратить сообщение между двумя ярусами этого сумасшествия, была вполне разумной и очень даже дельной, но вот невозвратно убегающие вперед секунды… Нет, нельзя возвращаться. Даже мысль о том, что возможно вернуться и еще раз обежать все номера гостиницы, неизбежно опять натыкаясь на разбитое зеркало, казалась с любой стороны просто дикой.
В крови плясал настоящий пожар, когда Лестина взбиралась за рысенком в полной темноте. Она буквально слышала в своей голове шаги лап догоняющего ее чудовища, отстукивающего пройденные метры когтями в такт щелканью секундной стрелки. Девушке осталось очень мало… Она едва ли сможет наверняка выбраться отсюда… Можно ли сбежать оттуда, где нет разграничения между небом и землей? В ее ли силах уберечь себя, если она толком даже не знает, где находится?.. Отчаяние подступало к глазам едкими слезами, а в груди что-то трепетало, разламываясь на части и обваливаясь в какую-то невосполнимую пустоту… Может, по этой самой тьме она бежала сейчас? Может, в этот мрак по досадной своей ошибке затащила еще одну маленькую невинную жизнь?.. Еще одно хрупкое, познающее наивно мир одиночество… Ей жаль… Она не хотела навредить… Она не виновата в этом, но будет винить себя столько, сколько еще будет видеть свет в своих мутнеющих глазах…
Рев чудовища внизу добавлял сил и той тупой ярости, какой придерживаешься в последние секунды своей борьбы, когда не сдаешься до крайней капли крови только назло своему противнику, одной его неспособностью убить быстро играя на его и без того больном самолюбии, раззадоривая лишь его чувства, что отключат рано или поздно разум, не давая пойти другим, рациональным путем для достижения своей цели. Зачастую этот путь гораздо легче, но это твое «последнее» упрямство… Твой противник завсегда злится, ломается, бьется в безнадежной агонии своего бессилия, – в какой бился тот монстр, когда Лесли захлопнула люк, – а тебе все же удается улизнуть… Но вампирше, наверное, уже не удастся… Да, она магическая по своей крови, ее не так-то просто уничтожить людскими способами. Но это место… Здесь она больше не Гарри Поттер… Она, может быть, погибнет. Но бороться должна. Во что бы то ни стало должна.
Лесли уже не удивилась, когда впереди замаячила дверь.
«Наверное, это очередная ловушка?» – устало предположила девушка, но рысенок вдруг замяукал, да так радостно, что она поняла: еще одна лазейка к возможному спасению.
Еще один ее шанс в этом месте, что медленно, но верно доводит любого такого – как и она сама, – заблудшего до полного исступления. Еще один рывок; беспорядочный стук каблуков по оставшимся четырем ступенькам. Странно, но из щели, что оставалась под дверью, лился приятный золотистый свет, разрезая темноту чердака. И было в этом сиянии что-то родное… что-то такое, чему хотелось безоговорочно довериться, что вампирша и сделала, дернув ручку на себя, влетев с рысенком в комнату, а после со всей силы хлопнув дверью пред самой безликой головой монстра. За миг до того, как слепое существо стало ощупывать своей поганой ручищей дверь, ища ручку, девушка успела повернуть тяжелый ключ, что с начала своего странного похождения везде несла с собой по «велению» котенка, в замочной скважине, так что все попытки твари подземельной пробиться в помещение оставались бесплодными, хотя чудовище не сдавалось. Решив все-таки выяснить, где спряталась на сей раз, охотница обернулась, одновременно поражаясь и отчаиваясь.
Лестина оказалась в дивной комнате, стены и потолок которой были сделаны из сетки идеально квадратных стеклянных окошек, отполированных до такой прозрачности, что, казалось, пол помещения просто парил в воздухе. За многочисленными окнами рисовался фантастически красивый земной закат с нежными переливами розовых в алые и янтарные и тонкими лилово-золотистыми облаками, лежащими на бархате угасающего солнечного луча ровными пушистыми грядами. Где-то у самых Небес разгорались первые звезды. Опустив взгляд чуть ниже, Лесли ужаснулась увиденному, тут же забывая и про уют поднебесной комнаты, усеянной блеском звездных декоративных гирлянд, уставленной всевозможными комнатными фикусами всех окрасок листвы, и про тонкое изящество самих небес… Напротив комнаты стояла многоэтажная зеркальная высотка. Небоскреб. Значить одинаковая высота обзора может только одно… Скосив глаза вниз, девушка увидела лишь туман, что помогло избежать головокружения, какое начиналось у нее на слишком большой высоте… Но даже сама близость солнца к крыше не позволила бы убежать истины: двое находились внутри точно такого же небоскреба, в единственной комнате, что расположена на самом верху. Отсюда нет выхода. Его и не было никогда. Вампирша отвернулась от прекрасного вида и устремила взгляд в летний полумрак комнаты. На пушистом коврике, который устилал всю ширь пола, сидел рысенок, по-котячьи перебирая ворс лапками.
«Почему ты так спокоен?!» – захотелось истерично закричать Лестине, когда в ответ на рычание чудовища за дверью он лишь зевнул и свернулся калачиком, ложась на подушки. – «Наше время пришло! У нас меньше пяти минут! Куда ты привел меня?!»
Вслух она лишь тяжело вздохнула и села рядом с засыпающим котенком. Неужели это все, что они могли сделать?.. Почему они не остались в родном лесу?.. Почему сейчас негласно смирились?.. Такова их судьба от самого истока Времени?.. А что, черт возьми, может тут, в этом месте, быть иначе?!..