Чтение онлайн

— Есть один человек! Я знаю его мало, но мне кажется, что он сможет нам помочь… Если захочет, конечно! Но — попытка не пытка! Рискнем!

Хосы вынул из внутреннего кармана ручку, склонился над текстом договора, лежащим на столе, секунду помедлил и поставил внизу залихвастскую подпись.

— Все, Рубикон перейден!

Саня Кох сидел за своим рабочим столом и угрюмо разглядывал листок с инструкцией по контактам с посторонними. Такую инструкцию сегодня получили все сотрудники института — смерть Пашутина и пропажа Прибора серьезно повлияла на заказчиков, и руководству НИИЭАП стоила не малых трудов уговорить щвейцарцев не разрывать контракт и продолжать сотрудничество.

Кох покосился на соседний стол, ещё несколько дней назад занимаемый Игорем Пашутиным. Сегодня Игорь лежал на глубине двух с половиной метров, в сыром сосновом гробу на Котляковском кладбище, а его детище, его Прибор исчез, как исчез и этот парень, Воронцов, то ли не сумевший сохранить жизнь Игоря, то ли попросту убивший его…

Саня скомкал многомудрую инструкцию, швырнул её в корзину, и отправился курить. Работники лаборатории молча проводили его понимающими взглядами. После смерти Пашутина руководителем работ, связанных с восстановлением похищенного Прибора, был назначен Кох, как ближайший помошник и правая рука погибшего, и вся ответственность легла не его плечи, а каждый в лаборатории, да что в лаборатории, в институте, прекрасно знал, что Кох заранее обречен на неудачу — покойный Пашутин не оставил практически ничего, чтобы могло помочь Сане в работе.

Бумаги, документация и описания пропали, сам Прибор тоже, и все, что имела сегодня лаборатория — данные по доводке отдельных узлов и Прибора в целом. Было от чего печалиться!

Рабочий день заканчивался. Кох собрал подлежащие сдачи в «первый отдел» бумаги, отпустил сотрудников, дождался прихода инспектора, они вместе, согласно новым правилам, проверили каждый лист, каждую дискету, составили акт, опечатали контейнер, и инспектор сам понес его в хранилище.

Саня оделся, спустился в холл, терпеливо дождался своей очереди, вошел в просвечивающую камеру — охранный гений полковника Урусова, получив дополнительные средства, развернулся вовсю, и теперь из института невозможно было не то что кусок припоя, скрепку вынести без специального разрешения!

Охранник отметил на пульте, что Кох чист, занес данные в компьютер, и Саня вышел из камеры, прошел через тамбур с бронированными дверями, вышел на крыльцо института, взглядом выискивая «свою» машину.

После печального случая с Пашутиным Урусов отказался от услуг «пришлых» телохранителей, оставив только «своих», из ФСБ, но опекали «фээсбэшники» лишь высшее руководство, видимо, Урусов здраво рассудил, что если их неведомые противники захотят кого-нибудь убрать, они сделают это, не смотря ни на что, в том числе не смотря и на телохранителя.

Поэтому ответсвенных работников НИИЭАП, а в их число теперь входил и Кох, развозили по домам на машинах, и на этом всякая охрана заканчивалась — ведь, возможно, не окажись в ТОТ день с Пашутиным вооруженный Воронцов, Игорь мог бы остаться в живых…

«Волга» быстро, не смотря на обилие пробок, домчала Коха до «Бауманской», Саня вышел, попрощался с шофером, и направился к своему подъезду. Сзади послышался шум отезжающей машины, потом все стихло.

Во дворе было на удивление пустынно — вроде бы и не поздний час, половина восьмого, а ни одного человека не видно! Саня вошел в подъезд, по темной лестнице, пахнущей бомжами, поднялся на второй этаж, и уже достал ключи, приготовившись открывать дверь, как из темноты рядом с ним вдруг бесшумно возник человек, крепкая рука взяла Саню под локоток, и очень знакомый голос тихо произнес:

— Только не шуми! Мне надо с тобой поговорить!

— Почему ты думаешь, что я поверю тебе? — спросил Кох, вертя в руках чашку с недопитым, остывшим чаем. Воронцов, сидевший напротив, пожал плечами:

— Я рассказал все, так, как оно было на самом деле! У меня сейчас нет другого выхода…

Кох выщелкнул из пачки сигарету, закурил, посмотрел на осунувшееся лицо Воронцова:

— Что ты намерен сделать с Прибором? Я имею ввиду — с его демонтрироваными узлами?

— Мне было сказано, что у них, у этих, из Центра, в институте есть информатор! Если только они узнают, что Прибор, или его части появились у вас, мне обещали… Вообщем, моей жене будет очень плохо!

— А если никто ничего не узнает? — сощурил Кох свои голубые глаза: — Наша лаборатория сейчас работет над восстановлением этой штуки! Я мог бы принести узлы в лабораторию, на входе нас не проверяют так тщательно, как на выходе. Спустя какое-то время мы смонтировали бы Прибор, ты и твоя жена тут совершенно ни причем! Если ты согласен на то, чтобы отдать мне части, я соглашусь поехать с тобой и помочь тебе!

Воронцов посмотрел в полное решимости лицо Коха и кивнул:

— Пусть будет так, как ты говоришь! Но только… Хотя ладно! Но учти, Саня, ехать надо — сейчас, и в твоем распоряжении — только эта ночь!

Кох закатил к потолку свои небесно-голубые глаза, усмехнулся, потом перевел взгляд на Сергея и пошутил:

— Я помню, мы за ночь успевали выучить китайский язык, если узнавали, что утром экзамен!

В тот же вечер Хосы приехал в Центр. Его провели в Красный кабинет, и Руслан Кимович положил на стол перед Андреем Сергеевичем подписанный договор.

— Я хотел бы оговорить детали завтрашнего обмена — Прибор на Воронцову! — сказал Хосы, усаживаясь на стул у стола.

— Вот это другое дело! — пробасил Андрей Сергеевич, смахнул договор в ящик стола, и расплылся в улыбке:

— А то угрозы, шантаж… Чайку не желаете?

Руслан Кимович кивнул. Хозяин кабинета заказал секретарше чай, откинулся в кресле:

— Теперь что касается обмена! Завтра, часов в одиннадцать, мы с вами встречаемся на пустыре возле Битцевкого лесопарка, там, где к нему подходит улица Инессы Арманд. Вас должно быть не более чем двое, без оружия, прикрытия и разных хитростей вроде скрытых видеокамер — наши люди проверят машину и вас детекторами, предупреждаю сразу, любая попытка обмана или нарушения наших условий отразиться на заложнице!

Хосы кивнул, принял из рук вошедшей секретарши чашку с чаем, сделал маленький глоток. Андрей Сергеевич между тем продолжил:

— Обмен будет происходить следующим образом: вы или ваш человек с Прибором, и наш человек с Воронцовой отойдут в сторону и встретяться одновременно на одинаковом расстоянии от вашей и нашей машин. После обмена все возвращаются к своим машинам и… И мы прощаемся! Теперь — какие у вас вопросы?

Руслан Кимович сделал ещё один глоток из чашки, посмаковал чай, улыбнулся:

— Какие вы можете дать гарантии того, что после обмена вы не предпримите действия, связанные с нашей ликвидацией?

Андрей Сергеевич рассмеялся:

— Всегда приятно иметь дело с профессионалом! Что касается гарантий, могу только сказать, что раз уж мы согласились дать вам долю в нашем бизнесе, нам вряд ли удасться ликвидировать вас бесследно — у вас, у вашей организации, есть все данные по нашему Фонду! Да и потом, я понимаю, что вы можете мне не верить, но мы — исключительно мирная контора, и никогда не занимались ничем, связанным с убийствами и прочими криминальными делами! И если бы ваш Воронцов не натворил таких дел, так жестоко обойдясь с нашими людьми, мы никогда не пошли бы на такой рискованный и не гуманный шаг, как захват его жены, пускай и бывшей!