Чтение онлайн

Дмитрий Дмитриевич покачал головой:

— Господин Учитель! Если начинать активные боевые действия, боюсь, все наши силы уйдут на это! Нам ничего не остается, как согласиться на их требования… Пока! А потом, получив Прибор, я думаю, мы сможем справиться и с ними, и с нашей основной задачей!

Учитель постоял, подумал, потом тихо спросил:

— Не хотите же вы, Дмитрий Дмитриевич, сказать, что мы согласимся на их условия?

— У нас нет другого выхода! — решительно сказал Дмитрий Дмитриевич. Учитель помрачнел:

— Дожили! Теперь мы, как какие-то торгаши, будем иметь «крышу»! Позор!

— Господин Учитель! Это — временно. — твердо сказал Дмитрий Дмитриевич…

Хосы сидел на кожаном диване в приемной и рассеянно листал цветной, глянцевый журнал, ожидая Андрея Сергеевича. Тот появился неожиданно, улыбаясь, повел рукой, приглашая Руслана Кимовича в Красный кабинет.

Когда гость уселся на стул, Андрей Сергеевич уклончиво извинился за задержку, а потом сказал:

— Я думаю, мы сможем договориться! Что еще, помимо вхождения в наш бизнес, вы хотели бы получить от нас?

Руслан Кимович стал серьезным, встал, пожевал воздух губами, бросил:

— За услугу по находке вашей вещицы хозяин хочет небольшую сумму, так, пустячок — в знак вашего согласия иметь с нами дело! И нашу сотрудницу, бывшую жену Воронцова, вы тоже будете обязаны вернуть, и чем скорее, тем лучше! Мы не в Китае живем, чтобы разбрасываться людьми, ценными специалистами! Кстати, передайте тому, кто придумал её похитить — большей глупости сделать было трудно! Воронцов с ней в разводе, и вряд ли стал бы выручать её любой ценой! Вы ведь на это расчитывали?

— Вы, наверное, ошибаетесь? — разыграл удивление Андрей Сергеевич: — Мы — уважаемая организация! Мы не похищаем людей…

Хосы нетерпеливо махнул рукой:

— Хватит, командир! Завтра утром я приеду обговорить детали! Воронцову доставить сюда, она уедет со мной! Иначе вам не видать ни вашей вещицы, ни вашего фонда, в работоспособном, я имею ввиду, состоянии! Все, до завтра!

И, задержавшись в дверях, улыбнулся:

— Grif won! Горе побежденным!

Воронцов изнывал от неведения. Шел второй час дня, Руслан Кимович уехал ещё утром, пообещав, что будет не раньше двенадцати, но не позже часа, и его контрольное время давно кончилось, прошло! В голове у Сергея возникали картины — одна ужаснее другой, лезли всякие аналогии из когда-то виденных им импортных боевиков, словом, всякая дребедень! Хосы должен был вернуться с результатами своей «разведки боем», и, возможно, привезти вести о Кате! Воронцов просто с ума сходил, представляя себе свою жену, зримую, живую… Что с ней, где она?

Он не переставал думать о Кате, постоянно вспоминая её, её руки, походку, голос, любимые слова, выражения, взгляды, милые, интимные подробности, о которых знали только двое — Сергей и она…

Воспоминания изводили Воронцова ещё больше — он чувствовал себя абсолютно беспомощным, и это чувство доводило Сергея до отчаяния! Иногда, правда, ему удавалось взять себя в руки, заставить отвлечся, почитать что-нибудь, но спустя какие-то десять минут Воронцов уже снова бегал по комнате, выглядывал в окно, выскакивал на высокое крыльцо, всматриваясь в даль — не появилась ли там красная «Хонда» шефа?

Хосы приехал лишь к четырем. Воронцов, оставив бесполезное метание по дому, сидел в кресле перед телевизором и пытался сосредоточиться на просмотре какой-то передачи, однако лишь только за окном раздалось урчание двигателя, как телевизор тут же был забыт, а Сергей уже выскакивал на крыльцо.

— Ну, Руслан Кимович, как?! Как все прошло?! Что с Катей!?

Хосы, улыбаясь, выбрался из-за руля, запер «Хонду», пикнула сигнализация. Уже в доме, раздевшись, президент «Залпа» сказал, проходя на кухню:

— Томить не буду! Жива твоя Катерина, жива и здорова! Возможно, мы её вызволим, но игра, которую я затеял, довольна опасная! Вообщем, заехал я к одному своему старинному дружку, который мне очень многим обязан, поговорил с ним, попросил помощи… Он… как это называется теперь? «Новый русский со старым бандитским прошлым»! Дал мне он людей, машины, и поехал я в твой Центр уже не как глава охранной фирмы «Залп», а как представитель могущественного преступного клана! А разговор у нас с «центровиками» получился вот какой…

Когда Хосы закончил свой рассказ, Воронцов ещё несколько секунд помолчал, обдумывая услышенное, потом встал из кресла, подошел к окну, хлопнул кулаком по ладони:

— А если они упруться и скажут, что меняют Катю только на Прибор?

— Думаю, что не упруться, как ты выразился! Их сейчас гораздо больше тревожит то, что некая мафиозная структура пытается прибрать их к рукам, хочет контролировать их бизнес, их научный, «чистый» бизнес! А это значит, что к чертовой матери летят все их планы, связанные с политической деятельностью, ну, с тем, о чем ты рассказывал! Вот о чем они сейчас думают! Конечно, им нужен Прибор, но это уже для них не самый наиважнейший вопрос! И потом — ты вышел из игры, а это значит, что Катя утратила свой статус «заложника влияния». Теперь она просто — сотрудник «нашей» структуры, которого они обязаны выдать в знак доброй воли и желания сотрудничать! Так что не переживай!

— Ага, не переживай! Вам легко говорить! Я, наверное, успокоюсь только тогда, когда мы с Катей будем в безопасности, и вся эта идиотская история закончится! — Сергей закурил, бросил взгляд на часы: — Руслан Кимович! Во сколько у вас очередная встреча?

— Завтра утром! Я поеду один, буду «пудрить мозги», выторговывая условия повыгоднее! Если все пойдет так, как я предполагаю, твоя Катя самое позднее — послезавтра будет с тобой! Ну все, давай чего-нибудь перекусим, с утра маковой росинки во рту не было!

Катя Воронцова сидела на низкой, деревянной кровати и невидяще смотрела в экран телевизора. Пошли третьи сутки с тех пор, как её, ничего не обьясняя, захватили какие-то люди, назвавшиеся сперва друзьями Сергея, затолкнули в машину, привезли в какое-то здание в центре Москвы, а потом, после почти суточного заточения в настоящей тюремной камере, где-то в подвале, ночью, спешно вывезли за город и на вертолете перебросили сюда, в глухие леса.

Летели они ночью, и Катя, как ни пыталась, так и не смогла сориентироваться, в каком направлении движется вертолет, и поэтому сейчас понятия не имела, где она — на севере, западе, юге или востоке от Москвы. Вертолет летел два с половиной часа, а это значит, что сейчас Катя скорее всего была даже не в Московской области.

Место, куда её привезли, что-то типа базы отдыха, расположенной посреди леса, не имела ни названия, ни вывесок, ни каких-либо указателей. Вертолет приземлился на заснеженную поляну, двое закутанных в полушубки людей вывели Катю из салона, и проводили до ближайшего дома, где и заперли в этой комнате, с кроватью, столом, двумя книжными полками, забитыми научно-технической литературой, и телевизором, настроенным только на ОРТ.

Уже дважды ей приносили поесть — щи, макароны с курицей, компот — обыкновенный «столовский» набор блюд. Никто из персонала, даже женщины, не раговаривал с нею, никто не отвечал ни на какие вопросы, а все попытки сделать что-то, выходящее, по мнеию её тюремщиков, за рамки ими установленных, но неизвестных Кате правил, пресекались вежливо, но решительно.