Чтение онлайн

Рядом, подобно хрупкому изваянию из фарфора, замерла шокированная Катя. Её расширенные от ужаса глаза неотрывно следили за каждым его движением.

— Села! Живо! — этот рык, хлестнул её по нервам сильнее, чем удар.Катя, пребывая в липком оцепенении страха, покорно забралась на сиденье, чувствуя, как под ней вибрирует раскаленный металл.

Артем был в бешенстве. Его избивало изнутри осознание того, что на этом проклятом треке он едва не потерял контроль из-за подлого приема Марка. Он злился на грозившую им опасность, на свою внезапную несдержанность и, больше всего, на то, что уже во второй раз из-за этой «простой девки» его рассудок летит к чертям, заставляя терять связь с реальностью.

Он резко выкрутил ручку газа, и байк, взвыв раненым зверем, сорвался с места, унося их прочь от аэродрома в сторону высоток пентхауса. Артем гнал, пребывая в настоящей агонии: адреналин скакал в крови, выжигая вены, а в перенапряженных мышцах пульсировала тянущая, изнуряющая боль. Он чувствовал её тело за своей спиной, и это ощущение лишь подливало масла в огонь его внутреннего шторма, который он намерен был обрушить на хрупкие плечи Сненурки.

Байк замер на бетонном полу паркинга, оставив после себя жирный росчерк жженой резины. Артем, не дожидаясь, пока утихнет эхо мотора, мертвой хваткой вцепился в тонкое запястье Кати и потащил её к лифтам. Его шаги были тяжелыми, размашистыми, пропитанными той неистовой энергией, которую он не выплеснул на треке.Едва створки сомкнулись, он рывком сорвал с Кати шлем, не заботясь о том, что пластик болезненно выдирает светлые пряди. С глухим стуком шлем отлетел в угол.

— Ай, Артем, мне больно! Идиот?!! — вскрикнула она, морщась от резкой вспышки в корнях волос.

Он же хранил гробовое молчание, скрытый за темным визором своего шлема. Одним мощным, рваным движением он подхватил её под бедра, впечатывая лопатками в холодное зеркало кабины. Катя инстинктивно обхватила его ногами, чувствуя под собой раскаленный монолит его бедер. Артем, действуя лихорадочно, с металлическим скрежетом рванул вниз замок своей ширинки.

— Ты что? Не здесь! Подожди... Тебе надо успокоиться... — Катя в панике заболтала ногами, пятками ударяя его мышцы, ощущая его прерывистое дыхание сквозь прорези шлема. Она видела в отражении свою растрепанность и его непоколебимую, пугающую мощь.

— Мне нужно кое-что другое, сучка! И сними с меня этот гребанный шлемак! — нервно мотнув головой. Его голос, сорванный на низкий рык, заставил её подчиниться.

Пока она трясущимися пальцами возилась с его застежкой, Артем бесцеремонно оттянул край её белоснежных трусиков. Шлем с грохотом упал на пол, и в ту же секунду он сокрушительным, яростным толчком вошел в неё на всю глубину.

Катя захлебнулась криком, её тело буквально подпрыгнуло на его бедрах, принимая этот первый, карающий удар. Артем стиснул зубы до скрипа, его густые ресницы сомкнулись, брови дрогнули, а по виску скатилась капля пота. В этом грубом проникновении была вся его изголодавшаяся потребность в ней — единственной, кто мог утолить этот пожар.

— Слово, Катя! — его голос сорвался, последовал еще один мощный, выбивающий воздух удар, от которого лифт мелко завибрировал. Его ладони до белизны в костяшках впились в податливую плоть её попки, фиксируя её для следующего выпада. — Стоп-слово, скажи!

Катя вскрикнула, впиваясь ногтями в рельефные мышцы его плеч. Она чувствовала себя распятой между холодным стеклом и его сокрушительной мощью, ощущая каждую пульсацию его плоти внутри себя.

— Слово? Какое слово?! — взвизгнула она, задыхаясь от этой наполненности, которая граничила с болью.

— Блять, не тупи! — прошипел он, проникая еще и еще, заставляя её тело беспомощно содрогаться. — Придумай стоп — слово... чтобы я остановился... когда будет край твоего предела!

Он зарылся лицом в изгиб её шеи, грубо всасываясь в кожу и оставляя полыхающие засосы. Катя вскрикнула вновь, и в этот момент в её сознании всплыли рассказы Жанны о тёмных играх, где стоп — слово становится единственным рычагом спасения, когда один из партнёров больше не может выносить физического или эмоционального накала.

— Артем! — выкрикнула она, вкладывая в это имя всю свою панику. — Это стоп-слово!

Артем на мгновение замер, впаиваясь взглядом, в её расширенные зрачки, словно выжигая в них своё присутствие. Его тяжелое, сбивчивое дыхание обжигало губы Кати, а по лицу скатывались капли пота, делая его черты еще более резкими и хищными. Одним коротким, резким кивком он принял её условие, но тут же мертвой хваткой вцепился в её волосы, приближая к своим губам и вынуждая встретить его сокрушительный, собственнический поцелуй.

— Слушай меня, — прорычал он прямо в её губы, вбиваясь в неё глубоким, растягивающим толчком, от которого у Кати потемнело в глазах.

Его член бесцеремонно вторгался в её уже податливые, набухшие складки, заставляя Катю судорожно сжимать его бедра ногами. Каждое движение Артема было напитано свинцовой тяжестью его нужды, он буквально вколачивал в неё своё превосходство.

— И делай, что скажу! Поняла меня?! — его пальцы до белизны в костяшках сжали её ягодицы, фиксируя для очередного выпада.

Катя лишь морщилась от заполняющей её до краев пульсации, не в силах вымолвить ни слова. Она судорожно кивнула, почти до крови закусывая губу, чтобы не сорваться на крик, который уже бился в горле.

В этот момент лифт звякнул, и двери плавно разошлись, открывая вид на темный, пустой пентхаус. Артем одним резким, почти грубым движением скинул её с себя, заставляя Катю приземлиться на ватные ноги. Не оборачиваясь, он привычным, холодным жестом заправил член в штаны и застегнул замок.

Катя замерла у зеркала, захлебываясь от внезапно нахлынувшей пустоты. Её тело, только что горевшее в лихорадке его движений, предательски заныло от незавершенности, а влага, рожденная его напором, теперь жгла кожу, напоминая о том, как близко она была к своему пределу.Артем не проронил больше ни слова.

Одним резким движением он подхватил Катю, забрасывая её себе на плечо, словно добычу, и громкими шагами направился в глубь пентхауса.

В спальне, залитой лишь призрачным светом ночного города, он бесцеремонно швырнул её на кровать. Катя утонула в прохладе белоснежного белья, чувствуя, как пружины матраса гасят инерцию её падения.Он замер напротив, возвышаясь над ней монументальной глыбой мышц. Стянув через голову футболку, Артем небрежно отшвырнул её на пол, обнажая торс, по которому в полумраке перекатывались тяжелые, рельефные жгуты мускулов.