Чтение онлайн

Как я могла не обращать на это внимание? Это было невозможно. Хотя какая-то часть меня упорно отказывалась верить, что Мэд способен причинить мне вред.

Эти дни превратились в настоящее испытание.

Мое тело тосковало по его близости, жадно искало его поцелуев, прикосновений и признаний. Но разум — каждый раз, когда я заглядывала в его глаза — настойчиво шептал, что я не могу больше все это игнорировать.

— Должен признаться, удивлен, что ты согласилась на свидание, — нарушает тишину Корбин. Его голос мягкий, почти дразнящий. Он распрямляет ноги и кладет ладонь на кровать.

— Я здесь не ради игр. Я дам тебе то, что ты хочешь, а ты дашь мне то, что нужно мне.

Его улыбка становится шире, и Корбин поднимается с кровати. Я вздергиваю подбородок, встречая его взгляд, чувствуя, как сердце начинает бешено колотиться.

Он делает шаг, внезапно хватает меня за бедра и вжимает в стену, его тело придавливает мое. Когда он тянется к моим губам, я отворачиваюсь.

— Одно имя сейчас, другое — после, когда закончишь, — выдвигаю условие, впиваясь пальцами в его плечи и пытаясь оттолкнуть.

— Постарайся запомнить, потому что, как только я начну, крольчонок, ты уже ничего не вспомнишь, — его слова вызывают спазм в желудке, и я не уверена, что смогу продолжать.

Кобра резко разворачивает меня и опрокидывает на кровать, устраиваясь между моих ног. Его твердый член упирается в мою лобковую кость. По лбу струится пот, пока он покрывает поцелуями мой затылок и шею. Я впиваюсь ногтями в его грудь, отчаянно пытаясь оттолкнуть. В голове пульсирует мысль: должен быть другой способ! Но его губы находят мое ухо, и он шепчет:

— Мэддокс Найт — тот, кто домогался тебя в ту ночь. Теперь моя очередь.

Мое тело превращается в желе, будто все силы разом покинули меня, пока разум пытается осмыслить услышанное. Руки безвольно опускаются на матрас, глаза обжигают слезы, рвущиеся наружу. Вспышки той роковой ночи переплетаются с недавними воспоминаниями, а в горле разрастается ком отчаяния, душащий меня когтями Тени... то есть Мэддокса.

Корбин отстраняется.

— Я знаю, что ты здесь не по своей воле, но могла бы и посотрудничать.

Шок, боль и неверие накатывают на меня сокрушительной волной. И внезапно, словно лопнула предохранительная пружина в сознании, из самых глубин вырывается истерический смех, сотрясающий все мое тело. Это не смех радости или веселья — это смех, исторгнутый из бездны разорванной души, смех отчаяния и боли.

Мои глаза широко раскрываются и наполняются слезами, пока я смеюсь, заполняя удушливую тюремную тишину какофонией безумия. Каждая хриплая нота — это новый удар по боли, терзающей меня изнутри, отчаянная попытка изгнать ужас той правды, которую я только что выяснила.

Я заливаюсь смехом и рыдаю одновременно, погружаясь в разорванную симфонию противоречивых эмоций. Корбин отстраняется и садится рядом, внимательно наблюдая за мной, будучи не в силах постичь поток моих переживаний. Возможно, даже я сама до конца их не понимаю.

Смех постепенно угасает, оставляя после себя лишь слезы и боль — ту боль, которую невозможно заглушить пустыми смешками, ведь она уже стала неотъемлемой частью меня, вечным клеймом предательства и жестокости Мэддокса.

— Ты что, обдолбанная?

Я поворачиваю голову к Корбину.

— Давай, — протягиваю ему руку. — Я буду сотрудничать, — говорю, вытирая слезы.

— Что это сейчас было? — Корбин поднимается и стягивая комбинезон, обнажая мускулистое тело, испещренное шрамами. Некоторые из них свежие, другие старые.

— Думаю, я окончательно сошла с ума.

Он усмехается, но не понимает, что я говорю серьезно.

Мэддокс затащил меня в ад, и раз я уже здесь, почему бы не обнять самого дьявола?

Я сажусь и снимаю топ, затем откидываюсь назад, позволяя ему стянуть с меня джинсы. Поднимаю ноги на край кровати и выгибаюсь навстречу, давая Корбину возможность изучать мое тело.

Он снимает бокснры, его возбужденный член оказывается напротив моих глаз. Я ложусь на подушки, пока он достает из тумбочки презерватив и надевает его.

Кобра встает на колени между моих ног, сдергивает черные кружевные трусики и издает шипящий звук, когда его взгляд падает на мою промежность. Его пальцы скользят внутрь, затем начинают ласкать мой клитор.

— Хочешь, я вылижу твою киску? — спрашивает он, продолжая ласки. Однако во мне не зарождается ни капли удовольствия.

Я качаю головой. Последнее, чего я хотела в этот момент — близость с еще одним человеком, причиняющим боль. Кобра приставляет член к моему входу и, глядя мне прямо в глаза, проникает внутрь. Я зажмуриваюсь, когда он наваливается и начинает двигаться. Его ладони сжимают мою грудь, а затем губы с жадностью накрывают сосок — кусают и посасывают с такой неистовой силой, что, несомненно, оставят следы.

— Почему ты такая напряженная? — стонет он мне на ухо, перехватывая мои руки и прижимая их к своей шее. — У тебя есть парень? — и добавляет: — Сожми сильнее, крольчонок. — Корбин стонет, проникая глубже.

— У меня был парень, — отвечаю я, сжимая его горло и представляя, что это Мэддокс. — А потом я узнала, что он психопат, преследующий меня в маске, — выдыхаю, вкладывая всю силу в хватку. Его лицо наливается багровым оттенком.

Он останавливается и резко хватает мои запястья, прижимая их к матрасу.

— Ты издеваешься надо мной? — рычит он, его взгляд темнеет.

— Мэддокс Найт на прошлой неделе сделал мне предложение стать его девушкой.

Корбин отшатывается, будто обжегся.

— Ты знала, что это он! — в его глазах пылает ярость. — Тогда зачем ты здесь?

— Мне нужно было убедиться, — я усаживаюсь на кровати. Кобра ложится рядом, его член в презервативе безвольно опускается.

— Почему ты сразу выдал Мэддокса?

— У нас был уговор. Но если бы ты сказала, что принадлежишь ему, я бы не прикоснулся к тебе.