Чтение онлайн

Отхожу от кровати, и вдруг что-то хрустит под моим ботинком. Лав даже не шелохнулась. Наклоняюсь и вижу пустой флакон. Фентанил. На этикетке — рецепт. Это обезболивающее в сто раз сильнее морфия.

Черт, что ты наделала, Лавли?

Подхожу ближе, сердце готово выпрыгнуть из груди. Бросаю флакон обратно на пол. Затем хватаю ее за руки и трясу — никакой реакции. Будто я мог бы поджечь дом, а она бы даже не почувствовала.

Проверяю пульс — есть, но он слишком медленный. Срываю с нее одеяло: на ней те же шорты с луной и звездами и черный топ, как и в прошлый раз. Вина ударяет в живот, словно кулак. Это все на моей совести.

Делаю глубокий вдох, чувствуя, как тревога разъедает каждую клеточку. Отпускаю ее и бегу в комнату, где она жила неделю назад. Я щелкаю выключателем и захожу в ванную комнату. Помещение просторное, стены и пол украшены голубым кафелем, а белая ванна стоит на изящных серебряных ножках. Я поворачиваю кран, наполняя ванну водой комфортной температуры. Такая процедура должна активизировать кровообращение и участить пульс. А если это не поможет... Нет, поможет. Она обязательно придет в себя.

Я возвращаюсь и предельно осторожно поднимаю ее с постели. Она кажется невесомой, словно стала еще миниатюрнее, чем прежде. Ее голова безвольно запрокидывается назад, обнажая тонкую шею.

Несу ее в ванную. Вода уже почти достигла нужного уровня, но я все равно аккуратно опускаю ее в ванну. Опускаюсь на колени рядом и смотрю на ее безмятежное, но безжизненное лицо. Мое проклятое сердце разрывается от невыносимой боли, а ощущение собственного бессилия накрывает меня с головой. Такого я не испытывал с девятилетнего возраста.

Тревога разрастается внутри меня, пожирая душу, а вместе с ней терзает острая вина — словно заноза, раз за разом ранящая открытую рану и напоминающая, что это моя вина.

Кажется, прошла целая вечность, но вот ее ресницы начинают дрожать. Веки медленно поднимаются, открывая нежность зеленых глаз. На лице отражается смятение, словно она пытается осознать, где находится и как здесь оказалась.

— Лав, — шепчу я. Ее взгляд постепенно фокусируется на моем лице, и в этот момент все вокруг словно растворяется. Облегчение накрывает меня волной: она пришла в сознание.

— Мэд?.. — бормочет она сонным, слабым голосом. Глаза приоткрываются шире, пытаясь сфокусироваться на моем лице. Сначала в них мелькает узнавание, но следом — тень страха.

— Ты в порядке? — спрашиваю, осторожно касаясь ее щеки. Она едва заметно качает головой, все еще дезориентированная.

— Что... что происходит? Почему ты здесь? — ее голос дрожит.

— Ты не появлялась на занятиях. Я волновался, — отвечаю я, заправляя прядь волос ей за ухо.

— Как ты попал в мой дом?

— Пробрался.

Лав опускает взгляд на свое тело в воде. С ее губ слетает облегченный вздох, когда она замечает, что на ней есть одежда.

— Я нашел пустой флакон фентанила в твоей комнате...

— Тебе не стоило приходить сюда, Мэд. И не нужно было рыться в моих вещах, — в ее голосе слышится раздражение, смешанное с обидой.

— Ты пыталась свести счеты с жизнью? — игнорирую ее тон, всматриваясь в зеленые глаза, где проскальзывает неловкость.

— Я не могу спать, — ее нога начинает нервно подрагивать. — Ночи слишком длинные... и мысли... они не прекращаются... — она делает глубокий вдох и отворачивается. Плечи опускаются, словно она несет на себе тяжесть всего мира.

— Какие мысли?

— Мне не нужен психотерапевт. Мне просто нужно спать.

— У кого ты достала наркотики?

Она издает короткий недоверчивый смешок. Я беру ее за подбородок, заставляя посмотреть мне в глаза.

— У кого, Лавли?

Она резко вырывается из моей хватки.

— Ты прекрасно знаешь у кого, — рычит она.

Я мысленно обещаю убить Маккоя.

Лав хватается за края ванны, пытаясь встать, но тело ее подводит. Голова безвольно запрокидывается назад, по щекам катятся слезы.

— Вот что бывает, когда принимаешь дозу, способную свалить даже льва.

— Пошел к черту, Мэддокс. Я бы еще спала, если бы ты не вломился в мой дом.

Сжимаю губы и поднимаюсь с пола, отступая к выходу.

— Как скажешь. Сладких снов, Лавли.

Она усмехается, высоко задирая подбородок с вызовом, будто полностью контролирует свои движения.

— Ты не можешь оставить меня здесь, Мэддокс.

Я скрещиваю руки на груди и смотрю на нее. Кончик ее носа все еще розовый от недавних слез.

— Может, заодно искупаешься? — спрашиваю я, и ее щеки вспыхивают, взгляд опускается к одежде.

Лав кивает.

Я подхожу к ванне, и она протягивает ко мне руки. Снимаю с нее топ, и вид ее розовых тугих сосков заставляет меня прикусить губу, борясь с желанием прижаться к ним губами. Наши взгляды встречаются, пока я опускаюсь на колени, чтобы помочь снять шорты.

— Ты ни на что не годен, знаешь это? — говорит она, и я усмехаюсь.

— Слышал подобное не раз, — бросаю ее мокрую одежду в раковину и беру мыло. Но она выхватывает его из моих рук и начинает намыливаться самостоятельно. Я отступаю, любуясь каждым изгибом ее тела. Время от времени ее глаза встречаются с моими — с явным неодобрением.

— Почему ты позвонила Девону, а не мне? — она замирает и встречается со мной взглядом. Зубы впиваются в нижнюю губу, словно она обдумывает ответ.

— Потому что мне нужно было поспать, а не заниматься сексом, — она роняет мыло, и ее слова оставляют во мне горький привкус.

— Ты правда думаешь, что я хочу только этого? — спрашиваю, хотя сам не понимаю, зачем продолжаю этот разговор, ведь она не так уж и неправа. Помимо того, что я слежу за ней, часть меня с самого начала жаждала почувствовать ее горячее, упругое тело, и после того, как я это сделал, я стал зависим от ее вкуса и запаха. Болезненное, дикое чувство собственничества терзает меня изнутри, доводя до бешенства при мысли, что кто-то еще может прикоснуться к тому, что я считаю своим.

— Думаю, когда парни из «Вангарда» потеряют интерес, ты поступишь так же.

— Вот что тебе нужно знать обо мне, Лавли: я не такой, как остальные, — она отводит взгляд и начинает мыть волосы.

В кармане джинсов вибрирует телефон. Сообщение от Джимина.

Джимин: Переночуй где-нибудь еще, я займу твою кровать.

Блокирую экран и убираю телефон, встречая ее взгляд.

— Кто это был? — спрашивает она вызывающе. Подхожу к ней, стягивая футболку. Ее взгляд ясно говорит: — Что ты делаешь?