Чтение онлайн

Я никогда не была по-настоящему свободна, чтобы познавать мир, как все остальные. Но он всегда дразнил меня — жизнь, свободная от семьи Мавестелли.

— Знаешь, я был сначала шокирован, когда прочитал, что совершила такая юная прелестная девушка, как ты. — Его голос на секунду заставляет меня вздрогнуть. Часы полной тишины приучили меня к ней.

В левой части моей груди возникает отчетливая пустота, когда люди говорят такое. Может быть, потому, что я не чувствую того шока, что испытывают они. Или, возможно, это осознание, что со мной что-то глубоко неправильно.

Кажется, я уже почти ничего не чувствую. И, вероятно, это к лучшему, потому что я не хочу знать, что бы я чувствовала сейчас. Отчаяние. Страх. Раскаяние. Эти люди не похожи на тех охранников в костюмах, с которыми работает мой отец. Семьи обычно не носят ничего, кроме официальной одежды, а эти парни определенно выглядят как военные, так что я не уверена, к какой судьбе меня везут.

И не уверена, лучше она или хуже.

Человек напротив зажигает свою сигару и убирает коробку в нагрудный карман. Я наконец встречаюсь с ним взглядом.

Его глаза светло-карие, настолько тусклые, что кажутся почти серыми. Его песочного цвета волосы сбриты по бокам и чуть длиннее на макушке — достаточно, чтобы можно было зачесать их набок. Щетина обрамляет нижнюю часть лица, делая линию подбородка более выразительной. Воздух вокруг него наполнен дымным, махагоновым ароматом одеколона — запах, который я ассоциирую с дурными богачами, тусующимися в ночных клубах, у которых куча денег, чтобы их тратить. Он красив для человека, который, как я полагаю, на четверном десятке. Но то, как он пусто смотрит на меня, заставляет мой ум лихорадочно работать.

Кто он такой? Почему такую заключенную, как я, перевозят до того, как я предстала перед судом?

Он прокашливается.

— Я не ожидал, что юная девушка с таким воспитанием окажется так… скажем, жестока. Рожденная в кровной линии Мавестелли, богатейшей семье Западного побережья, не меньше. Это шокирует, особенно учитывая, какая ты маленькая. — У меня пересыхает в горле, когда я слышу, как он произносит мою фамилию. В его взгляде кружится тьма. Словно он проверяет меня. Я не позволяю своему бесстрастному фасаду дрогнуть. Он встряхивает газету, что была у него под мышкой, и читает. — «Двадцатичетырехлетняя женщина наконец поймана после чудовищных преступлений — десяти подтвержденных убийств за последние четыре года». — Я вздрагиваю, когда он так бесстрастно зачитывает заголовок. Я привыкла слышать его с большим презрением и отвращением.

Быть возмущенным, а не равнодушным, кажется более уместным, что лишь укрепляет мои подозрения в отношении этого офицера. В его движениях сквозят спокойствие и интеллект. Словно он проделывал это миллионы раз.

Кончиком ручки он открывает лежащую рядом со мной папку — папку из манильской бумаги с несколькими страницами внутри и множеством фотографий моих жертв.

— Эмери Сесилия Мавестелли. Это твое полное имя, верно? — Его глаза на мгновение взметнулись на меня, чтобы увидеть мой кивок. Он слегка приподнимает бровь, прежде чем продолжить свою речь. — Мы сократим эту фамилию до Мейвс, как указано в большинстве твоих поддельных удостоверений. На всякий случай, чтобы не было проблем с другими кадетами, учитывая, кто ты есть.

Я тихо выдыхаю.

Мейвс — это безопасно. После публичного скандала с моими преступлениями, если кто-то узнает, что моя фамилия Мавестелли, я мертва. Неизвестно, сколько наемных убийц ищут меня.

Этот парень заставляет меня нервничать. Я смотрю на солдат, пытаясь оценить обстановку, но они даже не моргнут в мою сторону. Я тревожно перебираю пальцами пряди своих пастельно-розовых волос. Моим родителям всегда не нравилось, что я крашу волосы в этот цвет, но он мой любимый и хорошо сочетается с оливковым оттенком моей кожи. Не говоря уже о том, что это самое меньшее, что они могли мне позволить за то, что я была их маленьким палачом.

— Что ж, Эмери, сегодня твой счастливый день. — Он захлопывает папку и сплетает пальцы, прижимая их к губам, скрывая свою маниакальную улыбку. — Тебя извлекают из гражданского мира и помещают в Темные Силы. Это военное подразделение, о котором ты никогда не слышала и не услышишь, потому что его не существует.

Мои глаза расширяются. Секретное подразделение? По крайней мере, они не связаны ни с одной из семей, которых подставил мой отец. Небольшая волна облегчения на мгновение успокаивает мои нервы, потому что любое место будет лучше, чем попасть в руки конкурирующей семьи.

— Это подпольная операция. Один из самых охраняемых секретов в мире. По сути, ты получаешь билет взамен смертного приговора. Я буду твоим сопровождающим на аляскинскую базу, и ты будешь обращаться ко мне «Генерал Нолан».

Мои брови смыкаются, а на губах расплывается недовольная гримаса. Генерал сопровождает меня? Почему бы просто не послать какого-нибудь низшего чина или вроде того?

— Погоди, что? — Я щипаю себя за бедро, чтобы убедиться, что сейчас я в здравом уме. Он говорит так, словно меня определяют в вооруженные силы, да еще и в несуществующее подразделение. Почему я? Меня не казнят, как издевались надо мной тюремные надзиратели?

Нолан снова смотрит на меня, и его жесткие глаза остаются бесстрастными.

— Эмери, тебе придется быть куда сообразительнее, если ты рассчитываешь выжить в Испытаниях Подземелья.

Я с размаху бью сцепленными руками о стол. Чашка кофе генерала опрокидывается, и четверо солдат, стоящих в карауле, в следующее же мгновение наводят на меня винтовки.

— Какие испытания? Какие Темные Силы? Ты несешь какую-то чушь. И это причина, по которой вы похитили меня из камеры? Верните меня обратно. Я не собираюсь участвовать в новых цирковых представлениях, — парирую я.

Нолан пассивно поднимает руку, давая солдатам знак опустить оружие.

— У тебя нет выбора. Начиная с сегодняшнего дня, любая жизнь, что была у тебя прежде, окончена. Насколько общественности известно, ты мертва. Повесилась в своей камере поздним вечером, и тело было вывезено под наблюдением надзирателя. Я лично подписал твое свидетельство о смерти сегодня утром, так что тебе лучше взять себя в руки, если ты хочешь выжить в Темных Силах, кадет Мейвс. Можешь считать Испытания Подземелья своего рода учебным лагерем, смертельно опасным учебным лагерем. Я не уверен, что ты вообще доберешься до первого испытания, учитывая, что тебе предстоит пройти сначала.

Ладно. Он серьезен. Мой пульс учащается.

Я осознаю всю тяжесть своего положения. Перевариваю то, что могу, затем делаю глубокий, успокаивающий вдох. Я не знаю точно, что все это влечет за собой, но похоже, что мне не придется гнить в тюремной камере до конца своих дней. Мне хочется смеяться; только я смирилась со своей судьбой, как, конечно же, происходит нечто подобное.

Я медленно открываю глаза и смотрю на Нолана.

— Мне придется убивать людей? — Странно произносить эти слова вслух, но он, несомненно, знает так же хорошо, как и я, что все, что я когда-либо умела, — это ликвидировать цели. Кровная линия Мавестелли проклята — порочна.