Чтение онлайн

Но наступил вечер.

– Сгоняю за шмотом, – шепчу, прикрывая дверь в спальню, где мне было позволено остаться, пока она укладывала дочь спать. – Даже зубной щётки нет… – посмеиваюсь сам над собой.

– Не моё дело, – отфутболивает безразличным голосом и вприпрыжку спускается по лестнице.

Коза, блин…

Беги, беги, далеко не убежишь.

Вижу же её реакцию на себя. На слова откровенные, на признания, на искренность. Сам кайфую неимоверно, но и она тоже, вне всяких сомнений. Тащится, маленькая, стонет, и ни хрена это не наигранно. Любит-не любит – вопрос десятый. Добьюсь. В конце концов, у нас скоро двое уже будет.

Всё обламывает лишь чёртова записка.

Всё обламывает лишь чёртов Солнцев.

То, что он приложил руку к безумству Лерки, сомнений нет никаких. Нутро меня ещё не подводило, по крайней мере, по-крупному. Главное, чтобы не подвёл Панфилов и собрал компромат.

Только выезжаю за ворота – звонок. Отвечаю без промедлений.

– Ты поставил прослушку на мои мысли? – вворачиваю шуточку, а сам по сторонам поглядываю. Не самые приятные ощущения, если начистоту.

– Что там слушать? – откровенно потешается в динамик Панфилов. – Одно и то же имя на повторе. Сколько тебя знаю.

Проницательный, всё-таки, уёбок!

– Есть что по делу? – прерываю, пока мозг полностью не захватило осознание, что разговариваю с бывшим возлюбленным своей будущей жены.

– Да. Насчёт штрафов был прав, есть несколько снимков с шоссе. Дальше сложнее, приходится искать уличные камеры на каждом перекрёстке, но пока точно могу сказать, что господин Солнцев заселился в «Олимпе», в номере люкс, из которого двинул в сторону области. Куда инфу бросить? Э-мейл?

– Эмиру, – ответ без раздумий, ибо искать свой пыльный ноут и мучительно долго вспоминать пароль от почты нет никакого желания. – Ему скинь на мыло.

– Ок, не вопрос.

– Думаю, из «Олимпа» он двинул к моей матери, – решаю, что продуктивнее будет поделиться информацией, – но тачку у подъезда палить бы не стал.

– Даже так… слушай, может, разложишь по порядку? В разы проще будет. Конфиденциально, разумеется.

Обдумываю. Серьёзно обдумываю, вообще-то, нещадно так гоняя калейдоскоп из размытых стоп-кадров их с Линдой интимной близости.

– Да, ок, – решаюсь. – Завтра. Соберу ещё камеры со своего дома, пошарь по окрестностям.

– Дело в ней, да? – лёгкая хрипотца, появившаяся в его голосе, конкретно давит на больной нерв, но я собираюсь и отвечаю:

– Всегда.

Отключаюсь.

Он – прошлое. Я – будущее. Такая установка.

Больше никакой слепой ревности, больше никаких необдуманных действий, я просто не имею права облажаться. Второго шанса уже не будет.

До дома буквально долетаю. Врываюсь в подъезд, машинально приветствую консьержа взмахом руки, несусь к лестнице, игнорируя лифт, но на полпути останавливаюсь, вспомнив про камеры, и возвращаюсь к нему с просьбой:

– Серёг, дело есть.

– Никого больше не пропускать? – интересуется деловито. С той самой блядской интонацией, которую принято называть «особенной».

– В точку, – старательно ухмыляюсь, чувствуя, с каким отчаянием яйца пытаются подобраться и покинуть отпущенное природой место. – Давно ждёт?

– Так… – опускает взгляд в свой журнал за стойкой и сообщает: – С восемнадцати тридцати четырёх.

– И не спускалась? – мои брови ползут вверх на пару с его плечами.

– Точно нет.

Домой, по понятным причинам, расхотелось. Но то, что какая-то полоумная решила взять мою хату осадой именно сейчас скорее плюс, чем минус.

– Да, слушай… – вспоминаю как будто в последний момент, оборачиваясь, – сделай мне копии всех видео со всех камер на доме. Сколько хранятся?

– Неделю… – бледнеет Сергей и нерешительно предлагает альтернативу: – Может, дать Вам доступ на сервер? У меня нет столько флешек… хардов…

Жизненных сил и терпения, – подсказываю мысленно.

– Идёт, – легко пожимаю плечами, – скинь данные сообщением, – и, насвистывая, иду к лестнице.

Пока поднимаюсь, подготавливаюсь, казалось бы, ко всему. Но лишь на площадке перед дверью понимаю, что проблема куда как глобальнее.

На пустой, мать её, площадке!

Сразу же проверяю догадку, набирая в клинику.

– Куманов, – рычу вместо приветствия.

– Да-да, конечно, тут такое дело… в общем… это… это обычное дело, постоянно случается, сами понимаете… охрана ищет, за территорию точно выйти не могла…

Даю отбой, пытаюсь выровнять дыхание, но бешенство накрывает с такой силой, что картинка перед глазами окрашивается в красный.

Загружаю приложение, радуясь хотя бы тому, что вчера успел установить камеры по всей квартире. Просматриваю каждую комнату. Ни одной слепой зоны и лишь один человек, посягающий на моё душевное равновесие.

Опускаю ручку.

Открываю дверь.

Чувствую тошнотворный душащий запах с кухни.

Прохожу и теперь уже воочию, сквозь кумар и смрад, наблюдаю, как Лерка в одной лишь шёлковой сорочке Линды стоит у плиты и методично копает совком дочери уже давно сгоревшую еду.

Она больна. Она не в себе. Ей всё ещё нужна помощь.

Как мантру повторяю, кручу на повторе, омерзением захлёбываюсь, но говорю приветливо. Ласково даже:

– Привет, Лерунь. Что на ужин?

Вздрагивает, не слышала меня, но оборачивается с широкой улыбкой.

– Омлет… – кокетничает, дуя губы. – Ничего больше не успела…

– Люблю омлет, – выдавливаю, старательно раздвигая губы в подобии улыбки.

– А меня? – скрещивает руки перед собой, собирая в кучу то, что осталось от груди после экспресс-диеты на психотропных.

– Спрашиваешь, – хмыкаю, не в силах произнести «люблю». – Иди сюда.

– Сам иди! – фыркает надменно и весело, тут же отворачиваясь.

Подхожу. Целую в волосы, испытывая самый разнообразный букет эмоций, начиная от отвращения и заканчивая жалостью. Незаметно для неё выключаю конфорку. Мягко опускаю ладони на её кажущиеся острыми плечи, скольжу вниз по рукам, вынуждая её опустить их вдоль тела. Осторожно, без нажима, обхватываю запястья.

– Лер, ты заболела, – сиплю тихо. – Заболела, Лерунь, понимаешь?