Чтение онлайн

– Что ты несёшь? – потешается, оборачиваясь на меня через плечо. – Глупости! Прекрасно себя чувствую!

– Лерунь, не хочу, чтобы с малышкой что-нибудь случилось… – продолжаю упрашивать, отлично понимая, что, если она выкинет какой-нибудь фортель, я просто сверну ей шею.

– Не знала, что ты такой мнительный! – жеманничает, облокачиваясь на меня.

– Да, такой, – посмеиваюсь, продолжая ненавязчиво держать её руки. Сердце кровь усиленно качает, в голове такой содом, что едва сдерживаюсь от гримасы брезгливости. – Такой, Лерунь. А ты как хотела? Ты ж ребёнка моего носишь… конечно, мнительный. Давай до больницы, а?

– Паш, да я в порядке, ты чего! Ерунду несёшь какую-то… больницы все эти… не хочу я!

– Ну же, Лерунь, ради меня… – шепчу ей на ухо, закрыв глаза и представляя, что говорю всё это Линде. – Изведусь же весь… давай, маленькая, погнали, через пару часов уже дома будем…

Как любой человек, за свою жизнь врал я немало.

В детстве пытался скрыть мелкие шалости от родителей, в подростковом возрасте без зазрения совести понтовался перед сверстниками, раздевая первую девушку старательно делал вид, что не девственник, в годы службы прямо и твёрдо смотрел в глаза смерти, утверждая, что не боюсь её, и кажется, будто вечность скрывал свои чувства к Линде. Все лгут. Даже не пытайтесь убедить меня в обратном. Но конкретно эта ложь, на кухне, в полумраке, в едкой дымке далась мне неимоверно сложно.

Наверное, помимо прочего, я чувствовал, что обязан. Принимал последствия своей связи с ней, изо всех сих стремился предотвратить катастрофу, взрослел морально.

Наверное.

Всю эту чухню я вбил себе в голову гораздо позже, в моменте же старался не думать вообще. Не пропускать через себя, не воспринимать как реальность, просто не допустить жертв.

– Ладно… – якобы недовольно отзывается Лера.

– Спасибо… ты даже не представляешь, как это важно для меня, – задвигаю настолько искренне, что сам себе почти что верю. – Твоё здоровье – приоритет. Особенно сейчас.

– Не знала, что ты такой чувствительный, Паш…

Я, блядь, тоже.

Кое-как, с бесконечными уламываниями, удаётся вывести её из квартиры.

Закрываю дверь, дожидаюсь лифт, прохожу с ней и не сразу нажимаю на кнопку, обняв и надавив на спину запястьями, продолжая на автопилоте нести что-то маловразумительное. Сам в этот момент строчу Чекалину, почти не глядя на экран.

Павел: Смени мне замок. Срочно.

Михаил Чекалин: Ок.

Скотство, конечно, с моей стороны отрывать его от беременной жены в ночи, но я ёбу дам от мысли, что то, что сейчас происходит, может повториться.

Михаил Чекалин: Хоть руки займу, Иришка опять в больнице. На сохранении. Завтра выписывают, надеюсь. У тебя всё в порядке?

Читаю мельком, обещая себе, что поддержу его, когда сплавлю шизу, что ко мне приклеилась. Натурально клещ! Теперь понимаю Линду… Миху тоже понимаю. Я вообще за эти дни понял слишком много, башка таким треском заходится, что на мысль, что кабина уже давно пришла в движение без моего на то участия, места попросту не остаётся. И, как следствие, я оказываюсь совершенно не готов ко встрече с теми, кто этот самый лифт вызвал.

– Ну ты и мудак… – с чувством протягивает Лена.

– Блядь, – коротко брякает Мот и Лерка дёргается, услышав его голос.

– Суфлёров не вызывал, – выпадаю с резким замечанием из лифта, продолжая обнимать Леру.

Вижу, как багровеет лицо Лены. Как блестят в её глазах слёзы гнева. Как дрожат от обиды за подругу губы. Как Мот открывает рот, чтобы объяснить ей то, что на самом деле происходит. Не могу этого допустить!

– Не вызывал! – громыхаю, обрубая, надеюсь, на корню, всякие попытки друга. Ленке объясню сам, без деталей, как только вернусь. Надеюсь, до Линды этот неадекватный треш не дойдёт.

Только усаживаю в машину Леру, только сажусь за руль, как Матвей начинает названивать. Отвечаю, убирая громкость динамика на столько, что сам едва слышу.

– Жена приказывает выяснить, где Линда, – говорит загробным голосом. – И я выясню.

Обрабатываю.

– Ок, – очевидно, этот поезд уже не остановить, но я пытаюсь хотя бы снизить скорость и уломать их не выдвигаться в ночи, формулируя так, чтобы навострившая уши Лера не почуяла подвоха: – Эмир в курсе. Она беременна.

– Беременна… – ошалело бормочет Мот и я отключаюсь, поддавая газу.

Откладываю сотовый, вцепляюсь обними руками в руль, маневрируя во дворах, и едва успеваю крутануть влево, когда прямо под колёса с тротуара вылетает детская коляска, отражая свет фар.

Только собираюсь рвануть дальше, с секундным опозданием сообразив, что это подстава, как Лерка с визгами выпадает на асфальт.

– Куда, дура! – рявкаю, но повлиять на ситуацию уже никак не могу.

В её двинутую голову упирается дуло пистолета.

Я – любовница. Я – разлучница. Не она. Я.

Слышу автомобильный сигнал за воротами и подскакиваю с плетёного кресла, на котором смогла усидеть аж три минуты.

Эмир слабо морщится и пытается подготовить меня, сообщая:

– Это не он, Линда.

– Да я и не думала, – фыркаю пренебрежительно, но ни друзей, ни тем более себя обмануть не в состоянии.

Уже час дня. Час! Даже если он поленился мотаться ночью, даже если решил переночевать в квартире, уже давно должен был приехать. Ладно я, но упустить возможности побыть с Надей он не мог, просто не мог!

– Эмир, что-то случилось! – выпаливаю, видя, как через ворота въезжает Лена.

– Не думаю, Линда, – кисло отзывается друг.

В глаза мне не смотрит и явно что-то утаивает.

– Почему это? – накидываюсь на него, за рубашку на груди хватаю и тяну на себя. – Он звонил? Ты?

– Нет и нет. Ты просила не лезть в твою личную жизнь, – припоминает стародавние времена мифов и, мать его, легенд. – И сейчас тот самый момент, когда мне абсолютно не хочется. Встречай своего гонца.

Кивает за мою спину и, пользуясь секундным замешательством, ретируется к детям, подхватив огромный надувной мяч.

– Я тебе такого мужика найду! – сходу начинает причитать Лена, не успев даже подойти. – Такого найду, закачаешься! Обо всём забудешь, обо всех! Я, если хочешь, своего отдам! На время только, я что-то привязалась уже к нему…, да ты его долго и не вытерпишь, он тот ещё говнюк самодовольный… Только ты не нервничай, ладно? Ну, на всякий случай… – берёт меня за руки и растирает кисти большими пальцами, пытаясь огонь добыть, не иначе. – Он ведь этого не стоит, Вишенка… нервов твоих, переживаний, слёз, ничего не стоит, годен мерзавец только для оплодотворения…