Чтение онлайн

– Линда… – очень тяжело выдыхает Эмир. Очень.

– Я вызвала Веронике Павловне такси, будет у вас через полчаса, Лиле написала, она встретит, – продолжаю чеканить. – Ты – в бар.

– Линда! – прикрикивает моё имя, но меня так просто не проймёшь.

– В бар, – режу коротко.

Отключаюсь, окидываю взглядом кортеж у подъезда.

Три чёрных как мой внутренний мир внедорожника, поблескивающие наполированными боками, и алая как моё глубокое безответное чувство «Ауди» Леночки, явно не осознающей, что она остаётся.

– Мот… – выдыхаю, кивая на неё.

– Домой, – приказывает жене.

– Вот тебе! – подруга формирует фигуру из трёх пальцев, поднося её к его носу.

– Умру, если с тобой что-нибудь случится… – шепчет Матвей проникновенно. Медленно раскладывает фигу и прикладывается губами к тыльной стороне ладони.

– Тронута, – кривляется Лена.

– Блядь, жена! – рявкает, кардинально меняя подход. – Это бар! Бар! Пиво, вонючие мужики, трехэтажный мат и десятки рук, тянущиеся к твоему роскошному ухоженному телу!

– Позвоните, когда будут новости, – пищит Леночка и снимает машину с сигнализации. – Я в салоне. Надюше платье шью…

– Линда! – окликает меня, завороженную чужими страстями, Миша.

Оборачиваюсь и вижу свою машину, которую Кошелев паркует за остальными.

– Клещи?! – громыхает Дима возмущённо, шваркая дверцей. – Клещи, Линда?! Детское кресло на заднем сиденье?! А, блядь, заехать поздороваться?! Ты совсем ахренела?! Совсем?!

– Скучал, что ли? – фыркаю, но уже ему в грудь, обвив руками.

– Нет, – бубнит обиженно и, как обычно, не обнимает в ответ. – Чё за сходка? Опять переезжаем?

– Надеюсь, что нет… в бар поедешь?

– Звучит так, как будто пиво мне там не поставят, – продолжает ворчать, здорово напоминая Куманова в прежние времена.

– Не поставят, Дим… Пашка куда-то делся.

– Сука… погнали, чё делать. За ноутом только в сервис заедем, как минимум его тачку найти я могу.

– Серьёзно? – несказанно радуюсь, отстраняясь и преданно заглядывая ему в глаза.

– Своими руками ставил GPS, – важничает, пытаясь не подавать виду, – на новую, даже доступ к инфе есть. По его указке, разумеется. Ржал ещё, падла, типа, на трассе если разложусь, хоть ты знать будешь, где останки искать.

– А у меня девочка, – прищуриваюсь на один глаз. – У нас, с Кумановым.

– Да видел я цвет креслица и его рожу довольную, – хмыкает и кивает на машину: – Погнали.

Сажусь, пристёгиваюсь и дорогой силюсь обуздать кипучие эмоции, но это всё равно что пытаться дыханием потушить лесной пожар. Звери бегут, беснуются, едкий дым застилает глаза, поражает лёгкие, отравляет организм, а я стою посреди залитой заревом поляны в кругу таких же долбанутых друзей, в кругу семьи своей и как умалишённая улыбаюсь, радуясь долгожданным встречам. И Эмир, чиркающий зажигалкой у входа в бар, вписывается в мысленные образы как нельзя гармонично.

Когда вваливаемся, голоса постепенно стихают, пока не становится так тихо, что слышно, как поскрипывает чистым стаканом бармен за стойкой.

Ещё бы… мужики у меня хоть куда. Сама я, правда, пигалица в шортах и майке, но это лишь подстегивает внутреннее безумство.

Гриша встаёт, с грохотом опрокидывая стул.

Оксанка, сидящая напротив, оборачивается и громко икает, узнав меня и всю свору за моей спиной. Подрывается со своего места, лихо улыбаясь, намеренно роняет свой стул, и я совершаю свою самую фееричную пробежку по залу, дурея от зашкаливающих эмоций. Взлетаю на стол по подготовленному трамплину и бросаюсь на Гришку, обхватывая его руками и ногами как коала эвкалиптовую ветвь. А что? Могу себе позволить, Гриня настоящий исполин! Могу себе позволить, раз уж даже его жена санкционировала выходку… Даже не так. Эта оторва её и подсказала! Чумовая!

Оксанка визжит и топает ногами, выражая бурную радость. Незнакомые мужики свистят и аплодируют. Мои же чинно подходят к столику, расставляют мебель по местам, приносят ещё стульев и степенно рассаживаются. Деловые такие. Бизнесмены хреновы.

А Гриша всё стоит, обхватив меня за спину. Раскачивается, покачивается, бородой мне плечо колет. Ласковый мой… мой самый большой и самый ласковый…

– Пашка пропал… – шепчу ему на ухо.

– Не сдохнет, – режет друг и отпускает только тогда, когда готов сам. – Подъём, – командует всем, – не здесь. Лапуль, накрой в подсобном.

– Конечно, солнце, – мурлычет Оксана, но, прежде чем уйти, целует меня в щёку в знак приветствия.

Вообще-то, мы толком не знакомы даже. Когда-то она была официанткой в баре Гриши в другом городе, на их свадьбе мне побывать не довелось, но какой бы смешливой она не казалась, какой бы легкомысленной не выглядела, она – никаких сомнений, она только что это доказала – одна из самых умных женщин, что я знаю.

В подсобном помещении, которое больше похоже на вполне себе солидный кабинет с огромным столом и троном вместо кресла (а меньшее Гришину стать и не выдержит), нас ждёт сюрприз.

– Не с кем оставить, – немного виновато пожимает плечами Оксана, комментируя огороженное невысоким заборчиком и заваленное игрушками пространство три на три метра, в котором возятся два рыжеволосых малыша.

– Всё, как ты предрекала, – довольно хмыкает Гриша, проходя мимо.

А у меня так руки чешутся… месяцев по семь-восемь им… сочненькие такие, пухленькие, сидят неуверенно, слюнями всё заливают… ну прямо пирожочки-антистресс. Выискиваю в рюкзаке антисептический гель, щедро поливаю им руки, разуваюсь и шныряю к малышам, отчаянно сюсюкая.

– Линда… – тихо ржёт Эмир, покачивая головой.

– Ничего не хочу слышать, – пою мелодично, продолжая смотреть исключительно на солнечную малышню и дальше вещая приторно-сладеньким голоском: – Мне ваше мнение относительно моей личной жизни ну вот вообще неинтересно. От слова «совсем», мои дорогие. Те, кто тут не ради Куманова – ради меня. А я волнуюсь. Переживаю. Места себе не нахожу. Уважьте уж, сделайте одолжение.

– Хорошо, – выдыхает Эмир. – Я тут только ради тебя.

– Не торопись… – вступает Панфилов и рассказывает о просьбе Паши, о которой успел поведать в подъезде.

– Его тачка в кювете на трассе, – загробным голосом сообщает Кошелев, отрывая глаза от ноутбука и окидывая всех собравшихся растерянным взглядом.

– Какого хера он делал на трассе?.. – негромко сокрушается Матвей, пока Ростислав шуршит картой города, раскладывая её на столе и прижимая большими кружками с пенным, по которым стекают манящие капли конденсата.

– Зайчик, там ничего нет… – хнычу расстроенно, отвлекаясь на мгновение, когда один из малышей пытается ручкой пробраться к моей груди.