Чтение онлайн

Через несколько дней, когда принесли гистологию, Саня молча положила мне на стол небольшой красивый пакетик. Внутри была пачка морковки и книга Наоми Вульф «Миф о красоте». Тогда я прочитала ее буквально за пару дней, сожалея, что книга не попалась мне лет на восемь раньше, хотя никогда не поздно изменить привычные рельсы, по которым бегут паровозы наших мыслей, правда?

Эта пятница целиком была занята постановкой прижизненных диагнозов. Стол Тони традиционно был завален многочисленными планшетками со стеклами, направлениями, ручками и книгами, но мы знали, что с двух часов дня она начнет наводить идеальный порядок, чтобы в понедельник вернуться за чистый стол. Конечно, к следующей пятнице эта вакханалия повторится, но должно же быть что-то постоянное в жизни?

Сегодня Тоня заплела свои длинные темные волосы во множество мелких косичек, которые украсила у основания какими-то резными бусинами, из-за чего стала еще больше походить на амазонку – для полноты картины не хватало только лука со стрелами. Ее синие глаза были красиво обрамлены белыми стрелками – видимо, сегодня у нее снова свидание, а это значит, что нам с Санни пора делать новые ставки на шутки про патологоанатомов.

Из-за пристрастия Сани к экзотическим чаям вроде пуэра в нашем кабинете постоянно держался устойчивый древесно-земляной запах, что служило поводом для многих шуток врачей из других отделений, которые иногда к нам заходили. Хирурги или онкологи могли зайти, чтобы лично поинтересоваться нюансами диагноза, а иногда к истории болезни они даже крепили стикеры с просьбой пригласить на вскрытие лечащего врача или заведующего отделением. Некоторые врачи приносили подарочки, чтобы задобрить Саню, которая при несовпадении в диагнозах могла ругаться так, что веснушки на ее светлых щеках словно подпрыгивали от негодования. Маленькая, но очень бойкая, она всегда брала паузу перед тем, как что-то сказать, будто собиралась с мыслями. Чаще всего для задабривания ее нрава шли благородные чаи, и все в больнице были в курсе, что если принести Сане пакетированный чай, то кружкой для него послужит отполированная черепушка дарителя.

– Танчик, ты сегодня будешь забирать молоко?

Вынырнув из своих мыслей, я с удивлением уставилась на рыжие кудряшки коллеги, которые будто светились из-за солнечных лучей, проникающих через окно.

Патологам и судмедэкспертам полагается суточная норма молока за вредность – от 250 до 500 миллилитров.

Молоко выдают либо в картонных коробках, либо в обычных полиэтиленовых пакетах, и мы забираем его пару раз в неделю, когда отправляем за ним санитарку на кухню в главный корпус. Я не очень люблю молоко, если только оно не добавлено в латте, но мы с родителями любим экспериментировать с готовкой и время от времени пытаемся сделать домашний йогурт, творог или сыр, хотя пока получается не очень. Зато у Тони получалось превосходно – однажды она принесла на работу контейнер с кусочками адыгейского сыра, сделанного из выданного нам молока. Угостила нас, и это было действительно очень вкусно.

– Да, заберу, может, когда-нибудь наши попытки сотворить из него хоть что-нибудь увенчаются успехом.

– Батончик, а ты будешь?

– Нет, некуда положить, у меня итак с собой целая гора всякой всячины – я иду на тренировку, а потом на свидание с архитектором. Так что можешь забрать мою порцию.

– О, круто. Мы готовы делать ставки! А что за тренировка?

– Решила попробовать пилатес – я поняла, что энергичные занятия не для меня. А там ты потихоньку растягиваешься, выполняешь все плавно, работаешь с правильным дыханием, и выносливость увеличивается.

Саня одобрительно кивнула:

– Для спины после работы самое оно. И стрелки твои останутся, особенно если водостойкие. А я ненавижу пилатес, йогу и иже с ними – один раз даже уснула на такой медитации, начала храпеть, и меня выгнали.

Представив уснувшую во время тренировки Саню, я улыбнулась. Но пора возвращаться к работе – диагнозы сами себя не поставят.

Для начала спиртовой салфеткой протираю все, кроме объективов и окуляров: я отношусь к своему микроскопу почти как к другу, который помогает мне выяснять, что стало причиной обращения к нам. Смешно в такое верить, но иногда мне кажется, что если ты заботишься о внешнем и внутреннем состоянии вещей, то они работают лучше, причем не за счет улучшения механических характеристик, а за счет благодарности за хорошее к ним отношение: помытая машина без мусора в бардачке и с новым маслом едет плавнее, а чистый микроскоп настраивается быстрее. Слева от меня стопка бумажных направлений, посередине компьютер, на процессоре лежит планшетка со стеклами, чуть правее стоит микроскоп.

Сначала я беру направление, ищу на планшетке стекло с таким же номером или номерами в зависимости от того, сколько материала было взято. К примеру, лаборантки на отдельных стеклах ставят римские цифры I, II, III, а в самом направлении уточняют, что I – это аппендикс, II – подвздошная кишка, III – сальник. И в самом ответе, который я печатаю на компьютере, я пишу точно так же: в препарате I видны поперечные среды аппендикса, в препарате II определяется ткань подвздошной кишки, а в препарате III – ткань сальника. Перед началом изучения стекол под микроскопом я внимательно читаю направление: Ф. И. О. пациента для меня мало информативно, но вот возраст и локализация, откуда был взят материал, может направить мои размышления о диагнозе в нужную сторону.

Однажды нам прислали астроцитому 10-летнего ребенка, которая локализовалась в мозжечке. Астроцитома – опухоль головного мозга, которая возникает из клеток астроцитов. В нашем мозге, помимо активной рабочей единицы, нейрона, который принимает, обрабатывает, хранит и передает информацию, есть еще и вспомогательные клетки, задача которых заключается в том, чтобы поддерживать связи между разными областями мозга, питать их и защищать от различных патогенных факторов.

Помните расхожую фразу о том, что нервная система не восстанавливается? Забудьте ее – это миф! После перенесенного инсульта астроциты могут трансформироваться в нейроны, правда, делать они это будут довольно медленно. А еще наш мозг – это единственный орган, который дал название самому себе. Astra – с греческого «звезда», астроциты получили свое название за схожесть с небесными телами, и, помимо важной репаративной функции, они защищают нервную ткань от проникновения ксенобиотиков и микроорганизмов. Если вы внимательно читаете инструкцию к любым препаратам, то можете заметить, что там указывается, проникает ли данное лекарство через ГЭБ или нет. ГЭБ – это гематоэнцефалический барьер [опять возвращаемся к латыни: haema («гема») – «кровь», encephalon («энцефалон») – «мозг»]. Значит, это барьер между нашими капиллярами и нейронами. А что же находится между этими двумя структурами? Верно, астроциты: они напоминают охранников на КПП или бабушек-вахтерш, цель которых – «не пущать!» всех, кто может хотя бы как-то навредить нашей нервной системе. ГЭБ – это не забор и не структура, которую мы можем увидеть, а именно физиологическое понятие.

Что в основном пропускают астроциты? Воду, витамины, кислород, глюкозу и все остальные полезные «строительные» материалы для поддержания работы клеток. Но здесь есть нюанс, который снова вызывает у меня восторг от продуманности устройства нашего организма: ГЭБ охватывает не все отделы мозга! К примеру, ГЭБ лишены область гипоталамуса и гипофиза, которые синтезируют и выделяют в кровь многочисленные гормоны, которые регулируют работу почти всех наших органов и систем. Это позволяет быстро получать обратную связь и реагировать повышением или понижением уровня гормонов в крови. Также вторая безГЭБная зона – это ромбовидная ямка на дне четвертого желудочка мозга: там находится рвотный центр, который чутко улавливает любые химические колебания и сразу стимулирует рвоту, чтобы уберечь нас от отравления. Надеюсь, что вы начинаете влюбляться в анатомию так же, как когда-то влюбилась в нее я!

И вроде бы это хорошо, что звездные клетки защищают нас, но, с другой стороны, это плохо, потому что очень многие лекарственные средства вроде антибиотиков, которым нужно проникнуть в мозг, не могут туда попасть – как и глицин, которым мы закидывались перед экзаменом, как конфетами, в надежде простимулировать свою память и снизить тревожность. С таким же успехом можно было жевать шоколадку – эффект был бы примерно одинаковый.

Но возвращаемся к сказанию об астроцитомах. Есть несколько видов этих опухолей, и одним из решающих факторов в выборе был именно возраст и локализация. Пилоцитарная астроцитома является доброкачественной опухолью, которая чаще всего встречается у детей и в основном локализуется в мозжечке или стволе мозга. Видимо, анатомы очень вдохновлялись природой, когда давали названия различным структурам головы: ствол мозга, древо жизни мозжечка, даже у нейрона имеются дендриты (от лат. dendron – «дерево»), у артерий есть ветви, а части мозговой оболочки называются листками. А в наших глазах есть слезный ручей и слезное озеро – прямо настоящий пейзаж вырисовывается!

Когда вы сомневаетесь, выбирая между различными диагнозами, и читаете книги или статьи, то необходимо обращать внимание на слова «часто», «характерно», «локализация», «регион».

Если у человека, который всю жизнь живет в России, началась лихорадка и озноб, то логичнее предположить кишечную инфекцию, а не малярию, которая в 90 процентах случаев возникает в регионах Африки.

Мне очень нравится фраза: «Если вы слышите стук копыт, то сначала думайте о лошади, а только потом о зебре». Сначала предполагайте наиболее вероятные и распространенные заболевания для региона, в котором вы работаете, а уже потом начинайте копаться в редких болезнях.

Та астроцитома оставила у меня неизгладимое первое впечатление, ведь до поступления в ординатуру я была свято уверена в том, что молодость автоматически идет под руку со здоровьем и является чуть ли не гарантированной защитой от любых болезней. Поэтому увидеть новообразование у ребенка стало для меня серьезным испытанием. В еще больший шок меня повергло знание о том, что онкологические заболевания могут возникать даже внутриутробно вследствие каких-либо генетических поломок. Но, к своему стыду, хочу признаться, что я никогда не видела ничего более красивого, чем различные патологии под микроскопом: насколько уродливыми бывают болезни снаружи, настолько же прекрасны они внутри.