Чтение онлайн

Даже когда, после выполнения сложнейшего акробатического трюка на перемещающихся брусьях, он шел по спортзалу к своему месту, перебрасываясь шутками с другими ребятами, то производил неизгладимое впечатление. Его, кажущаяся ленивой и небрежной, грация хищника демонстрировала минимализм и лаконичность движений. Ничего лишнего, но все — великолепно: уверенно, точно, изысканно.

«Наверное, если бы я освоила эту науку…» — подумала было Есения, но вдруг разозлилась на саму себя. Неужели она восхищается им? Неужели она находит в нем что-то положительное? Конечно, у него есть определенные достоинства, но по большому счету это человек, совершенно лишенный человеческой теплоты. Он машина, которая умеет хорошо рассчитывать, робот, компьютер. Она бы не удивилась, если бы узнала, что и свои движения он тоже рассчитал и математически выверил. Может быть, из него и получился хороший командир, но неужели лидеру группы не нужно быть чутким и понимающим? Не нужно уметь быть снисходительным к недостаткам других? Неужели командиру не обязательно видеть в подчиненных живых людей?

И в этот момент, то ли по воле случая, то ли по сознательному действию, но Джойс оказался недалеко от нее и, усмехнувшись, сказал что-то проходившему парню, который перед тем выполнял упражнения на брусьях, но в последний момент потерял сосредоточенность и получил ощутимый удар сдвинувшейся балкой по голове:

— Лев, ты уж осторожней! Отобьешь себе мозги, кто будет сочинять нам прошения в ректорат?

Парень скорчил гримасу и ответил с сарказмом:

— Придется менять прозвище, коли не смогу более быть великим писателем прошений.

Тут-то Есения не выдержала и тихо, стараясь не быть услышанной никем, кроме Джойса, едко прошептала:

— Почему ты позволяешь членам твоего отряда издеваться друг над другом? Почему сам это делаешь? Разве это способствует духу коллективизма и прочим вещам, которые ты декларировал?

Он взглянул на нее так, что она почувствовала себя брезгливо раздавленной букашкой.

— У нас никто ни над кем не издевается, — спокойно, но холодно произнес он. — Это обычные шутки и дружеское подтрунивание друг над другом. Ты разве видела, чтобы кто-то обижался? Я думаю, тебе стоит поработать над собственной завышенной самооценкой и привести ее в соответствие с реальным положением вещей. И больше, пожалуйста, не обращайся ко мне с идиотскими вопросами.

Есении показалось, что ее окатили ледяной водой, а потом еще и дали пощечину. Она не поверила словам Умника, когда тот сказал, что проверки Аттилы тяжелее условий дальнего космоса. Джойс ей казался хоть и холодным расчетливым человеком, но не монстром, который сознательно захочет втоптать в грязь другого — хотя бы потому что это нецелесообразно. Но сейчас она чувствовала, что он хотел унизить ее, причинить боль. И приходилось признать, что ему это удалось.

Как только занятие закончилось, Есения вылетела из спортзала, и пока остальные студенты толпились вокруг тренера и что-то с ним обсуждали, поскорее забежала в раздевалку, схватила свои вещи и убежала в туалет.

Конечно, туалеты не разделялись по половому признаку, но, слава богу, были отдельными, поэтому девушка могла закрыться, не опасаясь быть застигнутой или нарваться на ненужное внимание.

Но она не стала переодеваться и не торопилась выходить. Ей хотелось дождаться, когда однокурсники уйдут, и она может спокойно отправиться по месту своего нового жительства, не наткнувшись ни на кого из них.

Есения понимала, что ее поведение очень сильно смахивает на трусость, но ничего не могла с собой поделать. Ей нужна была эта передышка.

«Кажется, я переоценила свои силы, — думала она. — Прав был отец, когда говорил, что мне не стоит сюда переводиться. Я понимала, что легко не будет, но, наивная, считала, что ко мне проявят больше симпатии хотя бы потому что я девушка, а они парни, изголодавшиеся по женскому обществу. Но они совершенно не воспринимают меня женщиной! Нет, даже не так. Они воспринимают меня женщиной, но не той, с которой хочется флиртовать и заигрывать. Они воспринимают меня худшей версией мужчины».

А все этот Джойс!

Есения считала, что он сразу настроил всех против нее, очертил границы, которые ей никогда не перейти.

Наивная дура! И она думала, что сможет справиться с ним? Сможет его переиграть?

Она вздохнула.

Но не признаваться же теперь в том, что потерпела полное фиаско в первый же день пребывания в КосмоСтаре? Не возвращаться же, поджав хвост? Нет, она еще поборется. Может, хотя бы полгода она выдержит…

Планшет мигнул сообщением.

Хватит уже в туалете сидеть. Выходи.

Какой кошмар! Джойс догадался, что она как трусиха, отсиживается и ожидает, когда они все уйдут. Когда уйдет он.

Но сидеть дальше уже не имело смысла. Она набрала в грудь побольше воздуха, расправила плечи и вышла в коридор.

Она не сразу заметила Умника, потому что ожидала увидеть Джойса. Мэттью стоял около противоположной стены, подпирая ее плечами и копаясь в своем планшете.

— Это что за явление? — услышала она голос за спиной и оглянувшись, увидела парня в форме студента дальней космонавтики, выглядящим постарше Джойса. — Милашка, ты заблудилась?

— Она наша, — услышала над самым ухом голос Умника. — К нам на курс перевелась. Идем.

Последнее, видимо, предназначалось уже ей.

— Девка на факультете далькосма? — фыркнул парень. — Кого же так ублажила, что ее взяли?

— Я передам Аттиле, что ты недоволен нашим приобретением.

— Передай-передай. Смеется тот, кто смеется последним. Ты ж понимаешь, что она ваш курс будет тянуть вниз? Так что Аттиле никогда не взять Золотую галактику. Но, наверное, ему плевать, главное, чтобы постель была согрета.

— Расстраиваешься? — не выдержала Есения.

Парень перевел взгляд с Умника вниз на нее и воззрился с таким удивлением, будто она была собакой, которая внезапно заговорила.

— Из-за чего? — отмер он.

— Из-за того, что постель у Аттилы согрета не тобой.

Умник ухватил Есению за плечо и подтолкнул вперед в сторону выхода:

— Идем.

— Да ты… Ты… — понеслось им вслед.

— Я передам Аттиле твой привет, — крикнул, усмехаясь Умник, а потом добавил с легкой укоризной, обращаясь уже к Есении: — Аттила твой поступок не одобрит. Ты спровоцировала Бледу, он теперь будет из кожи вон лезть, чтобы Аттиле отомстить. Ну и личного врага ты тоже приобрела в его лице.

Есения хотела было сказать, что не удивится неодобрению Джойса, но дальнейшие слова Умника заставили ее сказать совсем другое.

— Бледу? — удивилась Есения. — Он брат Джойса?*

— Не называй его Джойсом, — нахмурился Умник. — Он только близким позволяет так себя называть. И нет, не брат, конечно. Просто противник.

— Он с другого курса?

— Да, с пятого.

— Что за противостояние между третьекурсником и пятикурсником? Что им делить?

Умник взглянул на нее исподлобья и сухо ответил: