Твоя нелюбимая жена
Шрифт:
– Хочешь ошарашить меня ещё одной новостью? Впрочем, давай. Думаю, ты меня уже ничем не удивишь.
– Твой дядя заплатил мне, чтоб я за тобой поухаживал. Я пытался отказаться, Уль, но он надавил – ну как он умеет. Угрожал мне.
– Зачем? – ошарашенно хлопаю ресницами.
Неужели мой дядя действительно купил ухаживания Ольховского?
Господи… Да что ж он за человек такой? Просто чудовище!
– Не знаю, – пожимает плечами Богдан, – могу только догадываться.
– Давай. Озвучь свои догадки.
– Наверное, хотел от тебя избавиться. Наш с тобой брак – это ведь тоже его идея.
– Да не его это идея, а тёти Любы!
– Защищаешь дядю? А зря. Они же муж и жена, Уль. Значит, из одного теста сделаны. В общем, я тебе рассказал всю правду, а тебе решать, что с ней делать. Если откажешься выходить за меня замуж, то твои родственники могут чего и хуже придумать.
Глава 9
Богдан
– В общем, я тебе всё сказал, а ты сама решай, как поступить, – произношу в итоге, не зная, чем ещё можно утешить Ульяну.
Я ведь тоже в шоке, не ожидал подобного поворота. И мне не по себе, что Ульяна подумала, что я имею какое-то отношение к грязным играм её дяди. Да, поначалу я был втянут во всё это дерьмо. Не оправдываюсь, ведь реально виноват, но пресс со стороны Скорикова был нереальным, он просто не оставил мне иного выбора.
– Ладно, я что-нибудь придумаю, – запоздало отвечает Уля.
– Звони мне, если что. Да и вообще… просто звони.
– Эм-м… – опешив, Ульяна поднимает на меня вопросительный взгляд.
– Я переживаю и хочу, чтоб у тебя всё было хорошо. Я не враг тебе, Уль.
– Но и на друга ты непохож.
– Точно, да. Другом меня не назовёшь, – устало усмехаюсь и вскоре беру из рук Ули свой пиджак, который накинул ей на плечи, когда вошёл в беседку.
Перед тем как уехать, ещё раз тактично напоминаю Ульяне, что мы с ней в одной лодке и не должны друг с другом враждовать, а действовать сообща. И окончательное решение, что делать с нашим вынужденным браком должна принять именно она.
Удивительно, но со мной произошли какие-то метаморфозы. Меня больше не пугает брак с этой девушкой. Если так случилось, что нам предназначено стать родителями общего малыша, то почему и нет? В моей жизни уже мало что изменится, если смотреть на ситуацию объективно.
Дождавшись, когда Ульяна войдёт в коттедж, прыгаю за руль тачки. Сижу на месте несколько минут, стараюсь всё обдумать. Но в голове слишком много мыслей, они сменяют друг друга с немыслимой скоростью, не дают возможности зацепиться за цельную картинку и трезво расставить всё по своим местам.
Решив дождаться окончательного вердикта от Ульяны и пока что не предпринимать никаких действий всё-таки трогаюсь с места. По дороге домой заезжаю в магазин шаговой доступности, чтоб купить бутылку крепкого алкоголя – сейчас это то, что мне нужно. Вряд ли градус скрасит всю ту хрень, что творится в душе, но забыться на какое-то время – лучшее, что я могу сейчас придумать.
Подъезжая к дому, замечаю у ворот женский силуэт. Сердце учащает свой стук, а дыхание становится жёстким. Пальцы рук невольно сжимают руль до побеления костяшек. Меньше всего мне хочется видеть эту женщину здесь и именно сейчас, но Мила пришла ко мне домой, стоит под воротами, и с этим нужно что-то делать.
Остановив машину в нескольких метрах от Милы, выхожу на улицу. Свет уличного фонаря освещает бледное, даже болезненное лицо девушки. Чем сильнее приближаюсь к Миле, тем заметнее становится её нервное напряжение и даже волнение. Она обижена на меня и если решила прийти, значит, что-то случилось, как и всегда.
– Давно ждёшь? – сразу перехожу к делу без приветствия.
Качнув головой, Мила спешит броситься в мои объятия и мне ничего не остаётся другого, как позволить девушке прижаться к моей груди.
– Ну всё… всё. Хватит, – отступаю на один шаг, замечая недопонимание в некогда любимых глазах. – Что у тебя случилось?
– У меня проблемы, – через всхлип произносит.
– Слушаю.
– Может, в дом пройдём для начала?
Думаю несколько секунд, прежде чем ответить. У меня как бы тоже проблемы и я уверен куда серьёзнее, чем у Милы. Но прогнать девушку не позволяет совесть. Если я могу ей чем-то помочь, то помогу, но это будет в последний раз. Точка!
Ульяна
Только успеваю войти в дом, как в коридоре сталкиваюсь с тётей Таней, нашей домработницей. Жестом показывает мне молчать и за руку тянет в сторону подсобного помещения, где хранится инвентарь для уборки.
С трудом дождавшись, когда за моей спиной закроется дверь, спрашиваю у тёти Тани, что случилось. Она загадочная такая, взволнованная. И очевидно, специально ждала, когда я попрощаюсь с Ольховским и войду в дом.
– Я тебе сейчас что-то покажу, а ты просто смотри, – достав из кармана фартука мобильный, тётя Таня ищет что-то в телефоне. Включает видеопроигрыватель, передаёт мне мобильный.
Первые секунды ничего не понимаю. Кадр нестабильный, картинка смазанная, на фоне слышны голоса, но дыхание домработницы слышно ещё громче.
– Что это? – спрашиваю, ещё не понимая, что к чему.
– Просто смотри дальше.
Действительно, дальше начинается самое интересное. Уже через несколько секунд на видео я узнаю тётю Любу и сжимаю вся, ощущая нереально напряжение.
Приглядываюсь, пытаюсь рассмотреть мужчину на видео, но повёрнутый спиной, толком не разглядеть.
“Это должен быть несчастный случай”
“В этот раз, чтоб всё было без промаха”
“Девчонка должна умереть, иначе мы все окажемся за решёткой. Тебе ясно?”
Голова идёт кругом, ноги подкашиваются. Чтоб не упасть от крутых виражей, когда в голове сплошные вертолёты, рукой хватаюсь за стену. Ищу опору.
Дыхание сбитое. Как жалкая рыбёшка, оказавшаяся на суше, жадно хватаю воздух ртом. Ощущаю критическую нехватку кислорода. Такое со мной уже было в детстве, когда болела ларингитом: надышаться не могла, всё время казалось, что вот-вот задохнусь. Но сейчас я не больная.