Ты больше не мой истинный, дракон!
Шрифт:
Невольно накрыла свою руку, рану на которой скрывала повязка, наложенная недавно лекаркой. Рану, которую нанес мне Ильдерел.
Ожоги зажили – моя кожа все же была устойчивей к огню, чем у людей. А рана от когтя плохо заживала, постоянно напоминая мне, что я больше не драконица, а почти человек.
Если Ильдерела казнят, наша некрепкая связь исчезнет, и я окончательно стану смертной. Должно быть, начну стариться и лет через тридцать умру морщинистой старухой. Может быть, проживу чуть подольше благодаря тому, что раньше была драконицей…
Запах лечебной мази бил в нос и мешал наслаждаться слоеными яблочными крендельками, которыми мы полдничали с Сафир, и можжевеловым чаем, который был мне в новинку – на наших жарких островах таких древ не произрастало.
– Значит, слухи о нем правдивы? – печально спросила Сафир, и я прикусила язык.
Говорила же себе: ни в чем не признаваться, даже случайно. Я не стану свидетельствовать против мужа в суде! Я, в конце концов, своими глазами ни разу не видела, чтобы он кого-то убил.
– Но зачем? Для чего одному дракону убивать сотни других?
Мы одни, свидетелей нашего разговора нет. Дети – не в счет, а слуги ушли с поручениями. У меня наболело, хотелось хоть с кем-то поделиться.
– У него очень большой магический резерв, - пожала я плечами, макая кончик кренделька в нежные подслащенные сливки. – Он мог бы вместить в себя столько магии, сколько другим драконам и не снилось. И он черпал ее отовсюду, чтобы заполнить пустоты: из ветра и солнца, из своих и чужих эмоций. А мог забирать у других. Когда он побеждал драконов, то присваивал их магическое ядро себе. И становился могущественнее с каждой победой. Поэтому он такой крупный и сильный. Если б он не был истощен многолетним сном на дне моря, а затем еще и темницей, ни оковы, ни ваши воины его бы не остановили.
– Как же ты сразу не поняла, каков он? Еще до замужества.
– Он был другим, - улыбнулась я грустно. – Когда-то его сердце было полно любви ко мне. Питая ею наш остров – само его основание – Ильд наполнял любовью и наш магический источник. Кристаллы, из которых делаются артефакты-хранилища магии, - показала на колечко Сафир, где в камне переливалась огненная магия ее дракона, - производим мы.
– Вот как? – она с интересом взглянула на свое обручальное кольцо и улыбнулась мне. – Офигеть. Прикольно.
Слова-то какие причудливые, заморские. Необыкновенная девушка, такая простая и незамысловатая, и не подумаешь же, что герцогиня. Общительная и добрая.
Две недели прошло с тех пор, как меня приняла семья Блэдморов в своем чудесном поместье.
Вначале я сторонилась всех, никому не верила. Но герцог Блэдмор подпустил меня к своей беременной жене, и постепенно я расслабилась, поняв, что во мне не видят угрозу и ничем не угрожают в ответ.
Лекари оказали мне помощь, Сафир пожертвовала свои платья, чтобы я выглядела, как положено леди.
Мне выделили уютную гостевую комнату, обставленную в нежно-голубых тонах. С личной ванной из белого мрамора и видом на заснеженные пики гор, куда мы с Ильдом так и не долетели.
В любой момент должен был состояться суд, и я ждала этого дня с содроганием, совсем не горя желанием в нем участвовать. Вот только меня никто не спрашивал.
– Ну, так что стряслось с твоим мужем? Почему он стал таким, как сейчас? – спросила Сафир, подбирая с блестящего пола несколько желтых листьев, которые принес легкий ветерок через открытый балкон.
– Я не знаю, - опустила я глаза на запястье и невольно погладила метку кончиками пальцев. Она опять не сияла, выглядела как давно заживший ожог. – Просто в какой-то момент он вернулся домой сам не свой. Стал одержим властью и завоеваниями. Мы с ребенком стали его раздражать. Словно он стал нам чужой, я совсем его не узнавала…
Сафир выглядела так, будто ее поразила какая-то мысль. Но она не спешила ею со мной делиться.
– И давно ваши метки стали такими? – наклонилась она вперед и взяла меня за руку, внимательно разглядывая рисунок.
Глава 10. Надежда
Сафир выглядела так, будто ее поразила какая-то мысль. Но она не спешила ею со мной делиться.
– И давно ваши метки стали такими? – наклонилась она вперед и взяла меня за руку, внимательно разглядывая рисунок.
– Изменилась только моя. У Ильдерела ее уже вовсе нет.
Моя собеседница отчетливо побледнела, и я испуганно не нее уставилась: она точно что-то об этом знала!
– И ты не стареешь, словно ваша истинная связь жива, хотя ее почти нет? – уточнила она.
– Именно так, – мой голос охрип от волнения. – Ты такое уже встречала?!
– Подожди! – приказала она мне и вытянула шею, выглядывая в двери гостиной мужа. – Дорогой, ты можешь к нам подойти?
Я напряженно следила за влюбленной парой: Раштон появился горделиво, подошел к жене. Наклонился и оставил на губах Сафир неприлично долгий поцелуй, не стесняясь моего присутствия.
Одет он был в простой повседневный камзол – золотой с белым. Никакого оружия: непривычно по сравнению с нашей первой встречей. В прическе такая же небрежность, как у Сафир – волосы лишь от висков стянуты золотым зажимом на макушке, остальная красно-каштановая грива свободно струится по широким плечам.
– Расскажи, - трогательно улыбнулась мужу Сафир, позволяя погладить животик, - когда я… м-м, возвращалась к себе, моя метка полностью исчезала или просто тускнела на коже?
Раштон нахмурился: воспоминание явно было не из приятных.
Я стиснула пальцы от волнения и застыла как натянутая струна.
– Исчезала, - сухо ответил он и собрался уйти, но Сафир схватила его за руку.
– А твоя?
– Моя – нет. Моя оставалась, но не светилась. Нашей связи я почти не чувствовал. Да что такое-то? – глаза его сузились, и он схватил жену за руку, проверяя ее запястье.
Их метки сияли чистым магическим светом без единого изъяна. В унисон.