Чтение онлайн

— Он тебя ебёт, Вероника? — рычит взбешённо. — Отвечай.

— Ты не можешь со мной так разговаривать… — на глазах выступают слёзы, в груди всё сжимается от безысходности и боли.

— А как разговаривать со шлюхой? — его обидные слова больно бьют в самое сердце.

Я горько всхлипываю и, сумев освободить руку, бью его ладонью по плечу. Я его ненавижу сейчас. Ненавижу в этот момент. За то, что он был первым мужчиной, которому я доверилась после бывшего мужа. За то, что он стал моей первой, пусть и поздней, любовью. За то, что я отдала ему всю свою душу, всю себя, а он меня безжалостно топчет словами.

— Ты спишь с ним? — встряхивает за плечи, смотрит безумным взглядом в лицо.

Мне хочется солгать. Причинить ему боль. Ударить его так же больно, как и он меня. Но я слишком сильно, до помутнения рассудка люблю его.

— Нет, — выдыхаю, когда стальные пальцы смыкаются на горле и перекрывают доступ к кислороду. Будто Лёша решил лишить меня жизни, если не услышит ответ.

Бунтарёв, держа руку на моём горле, подаётся вперёд и вгрызается в мои губы жадным поцелуем. Кусает, пожирает. Я осознаю, что он соскучился не меньше, чем я. Он не целует, он поглощает. Огромные горячие ладони задирают платье вверх.

— Для кого надела их блять? Для кого? — рычит взбешённо, когда обнаруживает, что под платьем чулки.

Больно сжимает ягодицы, а потом приподнимает, подсаживает на свои бёдра, заставляет обвить его талию ногами. Безжалостно раздирает кружевные трусы, проводит пальцами по влажной промежности. Высвобождает из штанов член и заполняет меня сильным толчком. Сразу на всю длину. Начинает вбиваться в меня.

И от каждого толчка я умираю. От каждого толчка я разлетаюсь на осколки. Цепляюсь за его плечи, жмурю глаза и тихо плачу. Мне кажется, что Лёша вытаскивает из меня душу.

А он вдруг целует мои влажные щёки, не прекращая при этом двигаться во мне. А я ничего не могу поделать с собственным телом. Я умираю от удовольствия. От удовольствия, которое граничит с болью. Мне кажется, что я сломала все свои ногти, пока цеплялась за широкие плечи.

Когда меня начинает трясти от оргазма, я с такой силой закусываю губу, чтобы не закричать, что прокусываю её. Кровь попадает на язык. И Лёша замечает это. Он подаётся вперёд и проводит языком по нижней губе, слизывает кровь.

Он продолжает вонзаться в меня. И я не успеваю отойти от первой волны оргазма, как достигаю пика во второй раз. Вместе с ним. Я чувствую, как семя Лёши заполняет меня. Я не успеваю прийти в себя, он разжимает руки. Я соскальзываю по стенке кабинки на пол. Рассматриваю ботинки мужчины, в которых вижу собственное отражение.

Лёша пальцами цепляет мой подбородок, заставляет вскинуть голову и посмотреть в его злые глаза.

— Пожалуй, я иногда буду пользоваться твоими услугами, девочка.

— Ненавижу тебя, — выдыхаю, прикрыв глаза. — Как же я тебя ненавижу.

— Так быстро? — смеётся надсадно. — А недавно ты шептала, что любишь.

Я отворачиваюсь. Подтягиваю колени к груди и утыкаюсь в них лбом. Меня тошнит. Но я не могу пошевелиться. Слишком плохо. Мне кажется, что в меня всадили тысячи игл. Медленно пытают меня.

Мужчина покидает кабинку, а следом туалет. Я не могу даже подняться, чтобы закрыть дверь. Так и сижу на ледяном полу, как дура, надеясь, что холод сможет выморозить все чувства внутри.

Слышу, что в туалет кто-то зашёл.

— Ника, Боже, — голос Иры раздаётся над головой. — Что он сделал? Он взял тебя силой?

— Нет, — удаётся прохрипеть.

— Вставай, милая. Давай, — Ира подхватывает меня под локоть и помогает подняться. — Мудак…

Я вижу взгляд женщины, направленный вниз. Прослеживаю направление её взгляда и умираю от стыда и ужаса, когда вижу на ногах следы того, чем я недавно занималась с Лёшей. Ира хмурится, проходит к раковине, берёт несколько бумажных полотенец, мочит их и тянет мне. Я не могу смотреть ей в лицо, не могу вымолвить ни слова. Торопливо стираю следы семени с ног, выбрасываю бумажные полотенца в корзину.

— Милая, чем я могу помочь? Я не могу смотреть на то, как этот ублюдок ломает тебя.

— Я хочу домой, — выдавливаю из себя. — Ты прости. Я снова всё испортила.

Ира смотрит на меня с яростью, но ничего не говорит. Руками приглаживает мои волосы и чуть щипает мои щёки, чтобы вернуть им румянец. Потом салфеткой стирает кровь с нижней губы.

— Вова на машине, он не пил. Он отвезёт тебя домой. Я сейчас принесу твою верхнюю одежду.

— Спасибо.

— Ты посиди здесь, не выходи. По тебе видно… В общем, не нужно, чтобы сплетни пошли. Я быстро.

Ира уходит, а я приваливаюсь к стенке. Ловлю своё отражение в зеркале и отворачиваюсь. Меня скручивает от тошноты. От отвращения к самой себе. От ненависти.

Ира возвращается быстро. Заботливо одевает меня, накидывает мне на голову капюшон, застёгивает пуговицы шубки. Берёт под руку и выводит на улицу, где у выхода стоит машина Вовы. Ира усаживает меня на заднее сиденье, вручает мне в руки мою сумочку и строго велит:

— Напиши, как будешь дома. Спасибо, Вов, — смотрит на водителя.

Подруга захлопывает дверь, машина трогается с места. Я смотрю в одну точку перед собой, но чувствую на себе взгляд Вовы. Чувствую, что коллега хочет что-то спросить, но не решается. Когда машина останавливается у моего дома, Володя тихо, но с яростью говорит:

— Если ты скажешь мне поговорить с ним, я это сделаю.

— Не стоит, Вова, — с печалью улыбаюсь я. — Он того не стоит.

Мужчина набирает в грудь воздуха, хочет ещё что-то сказать, но передумывает.

— Спасибо за помощь, Вов.

Я покидаю машину мужчины и поднимаюсь на свой этаж. Только у двери в квартиру замираю. Перевожу дыхание. Шлёпаю ладонью себя по щеке. Ульяна не должна видеть свою мать в таком состоянии.

Я сажусь на ступени и долго пытаюсь прийтив себя. Привести свои чувства в порядок. Когда решаюсь зайти домой, испытываю облегчение. Уля в комнате. Уже легла спать. Я захожу в ванную комнату, сдираю с себя всю одежду и швыряю в мусорное ведро. Залезаю в ванную и, взяв мочалку, тру кожу. Но мне всё равно кажется, что руки Лёши сжимают меня. Что он пометил собой каждую клеточку моего тела.