Чтение онлайн

Лёша.

Красивый до боли в груди. Родной. И по-прежнему любимый.

Я жадно скольжу взглядом по его лицу, по плечам, по фигуре, которую не скрывает ткань пиджака, а лишь подчёркивает её статность. Боже. Как сильно я соскучилась. Как сильно, до дрожи сильно хочу прикоснуться пальцами к родному лицу, вновь изучить каждую морщинку.

Мужчина с кем-то говорит по телефону. Хмурит брови, что-то цедит сквозь зубы. Я неторопливы шагом направляюсь к нему, ноги подводят, подгибаются. Я постоянно спотыкаюсь, но не отрываю взгляда от родного сосредоточенного лица.

Я забываю всё. Всё, что произошло. Мне плевать. Главное, что я могу сделать несколько шагов и прикоснуться к Лёше. Вновь втянуть с жадностью его запах. Ладонями заскользит по плечам, вжаться в его тело, чтобы почувствовать его мощь.

Нам действительно пора поговорить с ним. Я ведь тоже гордость включила, вместо того, чтобы объяснить, что всё произошедшее было лишь стечением обстоятельств. Что меня подставили.

Не даром ведь Бунтарёв говорил, что предательства не прощает. Значит, есть причины.

И с этими мыслями я приближаюсь к столику. И я не сразу замечаю, что напротив Лёши уже сидит женщина. Злата. Застываю, будто вкопанная. Застываю за высоким растением, за которым я и не увидела Злату. Я вижу, как Лёша откладывает телефон, как переводит взгляд на женщину.

— Продолжай, Злата.

— Лёша, я должна сообщить тебе радостную новость, — Злата бережно кладёт на стол справку с печатью больницы.

Я слишком хорошо её знаю. Сама по десятки раз в день их ставлю. В голове тут же начинает шуметь, к горлу подкатывает тошнота. Но я всё равно слышу слова, которые меня убивают:

— Скоро в семье Бунтарёвых будет пополнение, представляешь?

Мне кажется, что мне в сердце всадили кол и несколько раз провернули. Я сгибаюсь и хватаюсь рукой за грудь, где в предсмертной агонии мечется сердце. И умираю, умираю прямо в этом зале, понимаю, что это конец.

Я хватаюсь рукой за растение, и оно падает. Горшок разлетается. Я выпрямляюсь и сталкиваюсь взглядом с серыми глазами, в которых сквозит удивление. Отшатываюсь. Пячусь. Лёша тут же подрывается с места, но я не могу смотреть на него. Я кидаюсь на улицу, ничего не видя перед собой и сшибая всё на своём пути.

Мне кажется, что я горю в огне. Варюсь в самом глубоком котле ада, куда меня поместил Лёша. Мне не хватает воздуха, я не могу сделать ни единого вдоха. Оказавшись на улице, приваливаюсь спиной к стене и пытаюсь глотнуть воздуха. Но вместо этого из груди вырываются рваные жалобные всхлипы.

— Вероника! — грохочет над головой его голос.

А я чувствую, как мой живот скручивает от дикой боли. Такой сильной, что я кричу и падаю на колени, схватившись за него.

— Девочка, — слышу над головой испуганный голос. — Что такое? Что, Вера? Что болит.

— Уйди. Прошу тебя, уйди, — мой голос не слушается меня, но от присутствия Лёши рядом мне становится ещё больнее, ещё хуже.

— Тише. Малыш, давай, — мужчина не слушает меня.

Подхватывает меня на руки и быстрым шагом несёт меня к своей машине. Опускает на заднее сиденье, захлопывает дверь и гонит машину в больницу. Раздирающая меня на части боль такая сильная, что я теряю сознание. Прихожу в себя я в больнице. Вижу аккуратную одноместную палату с телевизором и холодильником. В руке торчит катетер, мне поставили капельницу. Осматриваю себя, вижу, что меня переодели в сорочку. Касаюсь живота, мне кажется, что чего-то не хватает. Кажется, что в нём вдруг стало пусто. Будто вырвали часть жизненно важного органа.

Я нажимаю на кнопку вызова медсестры, но приходит доктор.

— Здравствуйте, Вероника. Как Вы себя чувствуйте?

— Здравствуйте. Сносно. Что произошло?

— Я очень соболезную Вашей утрате, Вероника Олеговна, но мы не смогли спасти ребёнка.

— Что? — мне кажется, что я всё ещё сплю.

— У Вас случился выкидыш. Давно у Вас кровяные выделения?

— Утром были. Немного. Но я думала… У меня была задержка… Боже… — тихо скулю, осознавая всю свою тупость.

— Я соболезную.

Мужчина уходит, оставив меня наедине с моей болью. А я зубами вгрызаюсь в своё запястье и вою.

Я была беременна. Я носила под сердцем ребёнка и даже не знала об этом. Я всё списывала на стресс. Боже. Боже мой. Я могла спасти его. Я могла выносить его. Я могла родить. Мальчика? Девочку?

Я откидываю голову назад и кричу. Пытаюсь выплеснуть ту дикую боль, которая дерёт меня на части.

Дверь в палату открывается и заходит Бунтарёв. Когда я вижу его, во мне просыпается ненависть. Пугающая своей силой и чернотой.

— Пошёл вон. Пошёл вон! — ору во всю силу лёгких. — Я тебя ненавижу! Ненавижу! Ты… Ты…

Он оказывается возле кровати, с осторожностью перехватывает мои запястья и прижимает к простыне. Склоняется низко и смотрит в глаза тёмным взглядом.

— Убери от меня свои руки. Меня воротит от твоих прикосновений. Уйди. Исчезни. Оставь меня в покое!

— Почему ты не сказала, что ждёшь от меня ребёнка? — спрашивает ледяным тоном.

— Уйди, — из глаз катятся слёзы. — Уйди, — вою.

— Почему. Ты. Не. Сказала?

— Потому что я не знала! — ору в его лицо. — Потому что я всё списывала на стресс! На реакцию на весь тот Ад, в который ты превратил мою жизнь. Ты ведь обещал это сделать. Обещал растоптать меня! Так у тебя всё прекрасно получилось! Молодец! Использовал меня, как шлюху и вышвырнул из своей жизни. А сегодня ты добил. Специально позвал, чтобы показать, как милуешься со своей любовницей? Чтобы показать, как вы с ней счастливы и ждёте ребёнка? Чего ты беспокоишься, Бунтарёв? Скоро у тебя будет ребёнок. Не от потаскухи и предательницы, а от достойной женщины. Успешной.

Слова льются из меня потоком. Мужчина с каждым моим словом становится всё белее и белее. Серые глаза становятся прозрачными. Ещё никогда не видела такого пугающего выражения на его лице.

— Я тебя позвал? — спрашивает тихо-тихо, что я едва разбираю.

— А кто, Бунтарёв. Подослал своего водителя, чтобы он солгал мне, что тебе плохо. А я… какая же я дура!

— Что ещё он тебе сказал, Вера? — жёстко спрашивает Лёша.

— Какая разница? Какая теперь разница? — выплёвываю с яростью.