Ты меня предала
Шрифт:
Я действительно сейчас чувствую себя школьницей, которая прогуливает уроки с плохим парнем. И Лёша просто лучится от счастья. И это согревает моё сердце, заставляет всё в груди сжиматься от нежности. И любви. К этому невероятному, грубому, нахальному, но честному мужчине.
Я поднимаю руку и с нежностью провожу пальцами по его гладкой щеке. Смотрю в тёплые серые глаза, которые лучатся от счастья. Улыбаюсь ласково.
— Красивый такой. Красивый…
Он криво улыбается, после чего поворачивает голову и целует меня в центр ладошки.
— Скажи честно, малышка, ты простила меня? — вдруг становится серьёзным.
Мальчишеская улыбка исчезает, глаза смотрят серьёзно, в самую душу.
— Да. Да. Я тоже была не права. Я должна была поговорить…
— Я бы не стал слушать… тогда… на тот момент, — лбом вжимается в мой лоб.
— А сейчас?
Не отвечает. Только целует в кончик носа. Но я знаю ответ на свой вопрос. Стал бы. Сейчас он доверяет мне безоговорочно.
— Лёша… — выдыхаю с нежностью и со слезами на глазах.
— Ну… Чего ты, девочка? — бормочет растерянно, смотря в моё лицо.
— Просто сейчас я так счастлива, что мне страшно… Страшно, что снова всё разрушится… Я… Я тогда… Лёш, — я пальцами со всей силы вцепляюсь в его плечи, боясь, что мужчина сейчас растворится. — Мне бы так больно не было тогда, если бы я так сильно не растворилась в тебе. Я же никогда прежде не влюблялась, веришь? Я свой первый оргазм с тобой испытала. Всё с тобой впервые. И ты, — веду неопределённо рукой, — про школьницу прав. Я с тобой девочкой себя чувствую. И… — задыхаюсь от чувств, которые просто невозможно выразить словами.
— Прости, — снова шепчет с отчаянием.
Двумя руками обхватывает лицо, поглаживает большими пальцами щёки, скользит руками на шею, а затем на ягодицы.
Приподнимает немного. Его плоть, которая всё ещё находится во мне, твердеет. Лёша медленно начинает двигаться.
— Боже, Лёшка, — жмуря глаза, со всей силы вцепляюсь в его плечи. — Ты ненасытный!
— Малыш, я дорвался до тебя, — жадно кусает мою шею. — Я же тебя не отпущу, пока не затрахаю…
Вместо того, чтобы смутиться, я счастливо улыбаюсь. Подаюсь бёдрами вперёд, сама насаживаюсь на плоть мужчины, бесстыдно и громко стоная.
— Горячая девочка, — кусает меня за подбородок. — Моя. Моя блять!
Черты лица Лёши становятся острыми, звериными. Он резко снимает меня с подоконника, выходит из меня, разворачивает к себе спиной и под мой удивлённый крик вбивается в меня. Я кричу. Пальцами вцепляюсь в подоконник. Рука Лёши ложится на шею, он сжимает её, контролирует моё дыхание.
Носом зарывается в волосы за ушком и рычит, быстро и несдержанно вколачиваясь в меня:
— Моя! Моя-я-я.
И столько в его голосе собственнических чувств, столько одержимости мною, что у меня глаза закатываются от наслаждения. Зубы Лёши смыкаются на мочке моего уха. Он издаёт низкие звуки, от которых становится ещё жарче.
Когда мужчина вновь кончает, я следую за ним сразу, чувствуя, как пальцы Лёши давят на клитор. Мужчина не даёт мне упасть на пол. Вжимает меня в своё крепкое тело, целует мой висок, слизывает капли пота.
Лёша вновь усаживает меня на подоконник, рукой тянется за бумажными полотенцами и вытирает своё семя. Совершенно некстати я начинаю чувствовать смущение.
— Лёш, я сама, — шепчу, перехватывая его запястье. — Лёша!
— Слишком поздно стесняться, девочка. Особенно после того, как ты трижды кончила.
— Ну, Лёша! — бью кулачком его в плечо. — Зачем ты…
Мужчина только самодовольно улыбается и, приподняв меня с лёгкостью под ягодицы, натягивает нижнее бельё. Громко шлёпает по попе и ставит меня на ноги. Приводит себя в порядок и тихо говорит:
— Пойдём, Вера.
— Боже, Бунтарёв! Я из-за тебя совсем голову потеряла! Пришла на праздник к дочери, а сама с тобой в туалете… — смолкаю. — Любовью занимаюсь, — добавляю шёпотом.
Лёша тихо смеётся, пальцами приглаживает волосы на моей голове, заправляет волосы за уши.
— Пойдём.
Берёт за руку, переплетает наши пальцы вместе. Только в тот миг, когда он щёлкает замком, замечаю, что дверь он всё же закрыл.
— Боже. Я всё время боялась, что кто-то зайдёт и увидит нас.
— На мою женщину могу смотреть только я.
От его слов в груди всё сладко ёкает. Его женщина. Да. Я его женщина. А он мой мужчина. Всё так просто и правильно, что смеяться хочется от счастья.
Мы возвращаемся на улицу, где дети танцуют вальс.
Глава 20
Ника
Я хмурюсь, когда вижу, как какой-то высокий парень, держит Ульяну на руках. Именно держит. Носки туфель моей дочери стоят на его туфлях. Он двигается, вжимая Ульяну в себя. И он так нагло, так бесцеремонно себя ведёт, что я начинаю злиться. Потому что лицо моей девочки перепуганное. Я смотрю внимательно в её лицо. Ловлю каждую эмоцию. Вижу, как дрожат её ресницы, как взволнованно и часто она дышит. Как облизывает губы и несмело поднимает глаза на парня.
— Вера, ты слишком напряжена.
— Парень, танцующий с моей дочерью, он…
— Родная… — замолкает на мгновение.
Я поворачиваю к нему голову и заглядываю в глаза снизу вверх. Вижу, как они светятся теплом.
— С твоей дочерью сейчас танцует мой племянник.
— Что? — ахаю поражённо.
— Кажется, у меня с моим племянником один вкус на женщин, — хрипло смеётся Лёша.
Я вновь перевожу взгляд на танцующих. Зорко наблюдаю за молодым человеком. Но передо мной встаёт фотограф и загораживает обзор. И когда он отходит, танец уже заканчивается. Я вижу только спину Ульяны, которая быстрым шагом направляется в школу.
— Всех родителей приглашаем в актовый зал, — слышу голос классного руководителя Ульяны.
— Лёша, пойдём скорее, — хватаю мужчину за руку и на буксире тащу за собой в школу.
Мы располагаемся на первом ряду. Лёша не позволяет мне убрать руку, располагает на своём бедре. Актовый зал медленно наполняется людьми. Когда на сцене кто-то начинает кричать, я не сразу понимаю, что происходит. Сначала решаю, что началось выступление.
Но когда Лёша срывается с места и оказывается на сцене за один прыжок, я понимаю, что дело неладно. Вижу, как мужчина оттаскивает своего племянника от какого-то парня. Младший Бунтарёв вырывается. Тогда мужчина что-то делает, из-за чего парень падает на пол. Лёша скрывается за кулисами, а я подскакиваю и в волнении кусаю губы.