Чтение онлайн

Вскрикиваю от резкой боли и хватаюсь за голову. Уже через секунду меня сжимают огромные ладони мужчины и тянут к машине. Рыпаюсь, дергаюсь и продолжаю кричать, привлекая к себе внимание, оборачиваюсь и вижу, как из гостиницы выбегают люди в форме. Среди них узнаю Романа Юрьевича и чувствую облегчение. Воодушевленная его появлением, замахиваюсь и бью Вячеслава по плечу и как ошпаренная кричу:

– Отпусти.

Но не тут-то было. Слава и не думает меня отпускать. Даже наставленное табельное оружие и угрозы полицейских не пугают его так, как то, что его могут поймать. Он поворачивается лицом к людям в форме и, удерживая меня за талию, подставляет к моему горлу нож.

– Не подходите, - кричит и, ни на секунду не останавливаясь, продолжает задом идти к машине, - иначе я ее убью.

Роман Юрьевич и двое его коллег останавливаются, но продолжают держать нас под прицелом. Добравшись до машины, Вячеслав раскрывает водительскую дверь и отдает новый приказ.

– Бросайте оружие.

Вот только полицейские не думают подчиняться.

– Бросайте, я сказал, - голос Вячеслава срывается на яростный крик, - иначе...

Не успевает договорить, как кончик ножа протыкает нежную кожу и я издаю резкий визг. По шее стекает алая струйка, затекая за ворот футболки. А на глаза наворачиваются слезы. Сквозь мутную пелену вижу, как мужчины в форме бросают оружие на землю и поднимают руки вверх.

– Слав, пожалуйста, - прошу, дрожа в его руках. – Не надо.

– Заткнись, - рычит в ответ, а потом подталкивает меня в сторону водительского места, - залазь и перелазь на пассажирское сиденье.

Подчиняюсь, бросая прощальный взгляд в сторону Романа Юрьевича. Слава толкает меня, пропихивая вперед, а затем садится рядом. С ревом машина вылетает на дорогу и скорость на спидометре начинает расти. Вжимаюсь в кресло, следя за тем, как стрелка переваливает за сотню, и мысленно прощаюсь с жизнью.

– Сволочи, - Слава бросает взгляд в зеркало заднего вида. Оборачиваюсь и вижу, что вслед за нами летит патрульная машина. – Сиди, не рыпайся. – Рявкает Вячеслав и топит педаль газа в пол.

– Слава, ты убьешь нас, - пищу и обхватываю себя за плечи.

– Уж лучше мы умрем, чем нас разлучат, - бросает на меня сумасшедший взгляд, и меня охватывает внутренняя дрожь.

– Нет, Слав, - предпринимаю последнюю несчастную попытку вразумить обезумевшего мужчину, - все может быть по-другому.

– Как? – кричит, заглушая рев машины, которая едет со скоростью сто девяносто километров в час.

– Ты сейчас сдашься, а я не буду писать заявление. Тебя никто не посадит, обещаю, - мой голос дрожит и срывается. Тщательно сдерживаемые слёзы крупными каплями начинают течь по щекам.

– Нет, - Вячеслав мотает головой из стороны в сторону и, не обращая внимания на мои слезы, продолжает давить на газ, лавируя между машинами. – Ты держишь меня за дурака? – Кричит сквозь ветер и снова бросает на меня затянутый пеленой взгляд.

– Нет, Слав, нет, - содрогающимися пальцами хватаю его за руку, сканируя стрелку, достигшую предела. Мое тело пробивает озноб, кровь леденеет, а сердце заходится в бешеном ритме.
– Пожалуйста, остановись. Иначе мы разобьемся.

– Именно этого я и хочу, - он больше не кричит. Его голос звучит подозрительно спокойно. Побелевшие от напряжения пальцы сжимают руль, а стеклянный взгляд устремлен вперед. Меня охватывает жуткий, панический ужас от понимания того, что в него вселился дьявол.

Перевожу взгляд на дорогу и чувствую, как по позвоночнику ползет липкий страх. К нам на встречу летит огромная фура, встреча с которой просто неизбежна. Холодный пот покрывает ладони, шею и виски, а Вячеслав, не сбавляя скорость, продолжает нестись в объятия смерти, увлекая меня за собой. От столкновения нас отделяют несколько секунд. Непроизвольно считаю: секунда, две, три… И в момент, когда Слава выворачивает руль в сторону, решаюсь на крайний шаг: разворачиваюсь, хватаюсь за дверную ручку и уже в следующее мгновение закрываю глаза и, не думая, выпрыгиваю из машины. Со скоростью двести двадцать километров в час врезаюсь в асфальт, прокатываюсь несколько метров, и слышу, как хрустят мои кости. Каждая частичка тела отзывается острой болью, словно тысячи игл вонзались в израненное тело. В ушах звенит. А в голове набатом бьется мысль «Это мой конец.». Открываю глаза и за долю секунды до своей смерти успеваю запечатлеть в памяти бегущего ко мне Романа. А потом мои веки опускаются и я погружаюсь в спасительную темноту.

?

ГЛАВА 20. ВОЗВРАЩЕНИЕ

Открываю глаза и, делаю глубокий вдох. Мои губы растягиваются в улыбке. А внутри зарождается тепло. За окном светит солнце, на часах девять утра, а из кухни доносится аромат шарлотки. Высвобождаюсь из мягкого одеяла, выбегаю из спальни и прямиком несусь в столовую.

На столе стоит свежеиспеченный пирог, источая яблочный запах. Визжу от счастья и запрыгиваю на стул, намереваясь откусить лакомый кусочек. Мои губы тянутся к запечённой корочке, глаза закрываются от удовольствия, но не успеваю дотянуться, как позади раздается шум.

Отстраняюсь, оборачиваюсь и наблюдаю за тем, как в комнату заходит отец, а следом за ним и мама. Они начинают спорить и ругаться. Испуганная их резким появлением, сползаю на пол и забиваюсь в угол, наблюдая за происходящим со стороны.

– Ты не можешь уйти, - кричит мать, расставляя руки в стороны, - я тебя не отпущу. Слышишь? Не отпущу.

– Какого черта, Регина? – злится отец и хватается за виски. – Это даже не обсуждается. Я сегодня же покину этот дом и больше ты меня не увидишь.

– Нет, - голос матери срывается на хрип. – Ты никуда не уйдешь. Твой дом здесь. Твоя семья здесь. Значит и ты остаешься здесь. – Мама падает на колени и хватает отца за края рубашки.

– Хватит истерить, надоела, - отец брезгливо смахивает мамины ладони и делает шаг в сторону, - Я полюбил другую женщину. Я ухожу к ней. А ты, Регина, возьми себя в руки и посмотри наконец, в кого ты превратилась.

Мама начинает рыдать в голос. Прислоняется грудью к полу и начинает бить кулаками по линолеуму.

– Я изменюсь. Обещаю. Только не уходи. Не бросай нас, Андрюша.

Отец презрительно морщится. И чтобы привести мать в чувства одним резким движением смахивает со стола все, что на нем стоит. Звон бьющейся посуды заполняет пространство комнаты. Шарлотка катится к моим ногам и рассыпается на мелкие крошки, а мне кажется, что это мое сердце выпрыгивает из груди и разбивается вдребезги.

– Подумай о нашей дочери, о нашей Лерочке, - осколки ранят материнское тело, впиваясь в колени и кулаки. – Не лишай ее отцовской любви.