Чтение онлайн

?

ГЛАВА 8. ДЕСКИЙ РИСУНОК

Наше субботнее утро начинается в десять утра. За окном уже вовсю светит солнце, прогревая и без того теплую спальню ещё сильней. Сонно потянувшись, прижимаюсь к Вячеславу и, закинув на него ногу, льну щекой к груди.

– Доброе утро, любимый.

Не открывая глаз, Слава улыбается в ответ и, обняв за плечи, целует в макушку.

– Добрее не представишь.

За дверями слышится шорох. Спохватившись, натягиваю на себя одеяло, скрывая наготу. Через несколько секунд в дверь стучаться.

– Пап, - в комнату заглядывает Егор, - я хочу кушать.

Не представляю, о чем может подумать пятилетний ребёнок, увидев отца в постели с воспитательницей. Засмущавшись, отодвигаюсь от мужчины подальше и смотрю в сторону брошенных на пол брюк.

– Выйди, Егор. Скоро будем завтракать.
– Строго чеканит Вячеслав, которого по сей видимости тоже застали врасплох.

Мальчик послушно удаляется, тихо закрывая за собой дверь.

– Надо будет поставить на дверь замок, - только и говорит мужчина, поднимаясь с постели и начиная натягивать штаны.
– Приготовишь завтрак?

– Конечно, - глухо отзываюсь в ответ, всё еще приходя в себя после неловкого визита Егорки.

Вячеслав прав. Если мы собираемся жить в одном вместе, то замок просто необходим. Иначе однажды я сгорю в адском пламени от смущения и стыда. Все произошедшее за последние пятнадцать часов и без того выбило почву из-под ног, не хватало ещё, чтобы маленький ребёнок, которой по вине взрослых стал заложником обстоятельств, каждый раз подвергался ещё большему потрясению, становясь свидетелем того, как отец обнимает чужую женщину.

– Что любит Егор? Омлет или яичницу?
– поднимаю халат с пола и вешаю на стул. Сама одеваю свою привычную домашнюю одежду: любимые хлопковые шорты и длинную растянутую футболку.

– Без разницы. Он не прихотлив в еде.
– безучастно отвечает Слава, то и дело посматривая на часы.

– А ты?
– Реагирую на отстранённость любимого и переключаю все внимание на него.

– А я?
– Мужчина поднимает взгляд и смотрит мне прямо в глаза. Губы растягиваются в виноватой улыбке, а указательный палец указывает на часы.
– А я опаздываю на работу. Куплю кофе по дороге.

– На работу?
– Удивляюсь, не понимая, к чему такая спешка.
– Я думала у таксистов нет графика работы.

– Есть, но мы редко его придерживаемся, - отвечает мужчина, делая шаги навстречу ко мне.
– Просто у нас многие сейчас на морях, работать особо некому. Поэтому приходится работать за десятерых.
– Слава обнимает меня и, поглаживая по спине, продолжает.
– Позаботиться, пожалуйста, о Егоре. Ему сейчас очень тяжело. Он может нести всякий бред, не реагируй. У него слишком бурная фантазия, а сейчас...
– мужчина запинается, а твёрдые мышцы под моими пальцами заметно напрягаются, - в состоянии стресса и тревоги, боюсь представить, что творится в его маленькой голове.

– Не переживай, - стараясь успокоить любимого, отвечаю я, - все будет хорошо. Я постараюсь его отвлечь. А с понедельника, думаю, будет лучше, если Егор вернётся в детский сад. В течении дня, рядом с друзьями, он забудется и ему станет немного легче.

Вячеслав бережно щёлкает меня по носу, словно маленького ребёнка, и я улыбаюсь ему в ответ.

– Хорошего дня, моя сладкая девочка. Если что обязательно звони.

– Обязательно.

Соглашаюсь и, поднимаясь на носочки, тянусь к его губам. Целую растянутые в улыбке губы и недовольно мычу. Вячеслав запрокидывает голову и начинает смеяться.

– Ты мне напоминаешь маленького шкодливого котёнка, - говорит мужчина сквозь смех, а я нарочито серьёзно надуваю губки.
– Ну, всё, всё, прости.
– Разводит руки в стороны в знак примирения.
– Обещаю больше так не делать.

Снова притягивает меня к себе и уже сам целует меня в губы.

– Ты же знаешь, как действуешь на меня, поэтому очень опасно играть со мной в такие игры.

Демонстративно улыбаюсь и отворачиваюсь к зеркалу, продолжая расчёсывать волосы.

– До вечера.
– Подмигиваю, ловя его взгляд в отражение.

– До вечера, - Слава покидает комнату и мне сразу становится тоскливо.

Весь день придётся провести рядом с брошенным мамой ребёнком, пытаясь отвлечь его от грустных мыслей. Могу представить, что он сейчас чувствует. Ведь много лет тому назад, прошла через то же самое. Только нашу семью бросил отец, а не мать.

Как сейчас помню ту потерянность и чувство ненужности, которые тонкими иглами протыкали мое детское ранимое сердце. Мне было не просто больно, а очень страшно и обидно. Обидно за маму, которая до последнего стояла в дверях, умоляя отца остаться. И страшно за себя, потому что не понимала, чего ждать впереди. Заливаясь слезами, стояла в стороне и молча наблюдала за происходящим. А в голове крутилась единственная мысль: «Может быть они поругались из-за меня?» Но я боялась даже спросить об этом, потому что они так сильно кричали, на обращая на меня никакого внимания, что даже, если бы осмелилась и спросила, навряд ли бы меня услышали и ответили.

Потом был громкий удар захлопывающейся двери и мамина затянувшаяся истерика. Я жалела ее, как могла. Гладила по волосам, приносила воды в стакане, вытирала слезы ладошками, но она не прекращала плакать. Сидя на полу в прихожей и обняв колени руками, она умоляла меня вернуть папу домой, говорила, что не сможет без него жить, что ее жизнь на этом закончилась. А я слушала ее и непонятное чувство вины укоренялось во мне все глубже и глубже.

С тех пор прошло уже больше двадцати лет, казалось, что давно перестала об этом думать. Но вчерашний потерянный взгляд Егора всколыхнул во мне память, оживляя картинки из прошлого.

Собравшись с силами, делаю глубокий вдох и выхожу из спальни. Со стороны гостиной доносятся тихие голоса. Прислушиваюсь. Говорит Слава.

– Ты – самое дорогое, что у меня есть, сынок. – Голос мужчины осип и звучит подавлено. Заглянув в комнату, вижу, как мальчик прижимается к сидящему на корточках отцу, в то время, как сам Вячеслав, опустив голову вниз, жмется лицом к груди ребенка.
– Давай постараемся все забыть и начать жизнь сначала. Только ты, я, - запинается и кажется, я кожею ощущаю, как напрягаются мужские пальцы, крепко сжимающие детское тело, - и тетя Лера.

Мальчик на мгновение отстраняется, но Слава снова прижимает его к себе.

– А как же мама? – не унимается ребенок.

– Мамы больше нет.
– Мужской голос заметно повышается.
– Давай больше не будем возвращаться к этому разговору.

Детские плечики незаметно опускаются вниз и я понимаю, что ребенок теряет последнюю надежду на воссоединение с любимой мамой. Сердце обливается кровью, чувство беспомощности обостряется. Вроде была в похожей ситуации, а как помочь ребенку не знаю.