Ты моё спасение
Шрифт:
– Сейчас время обхода. Думаю да. Я её осмотрю. Напишу рекомендации и оставлю вас поболтать.
– Спасибо!
– Пойдём. Я сейчас только карты возьму. — обходит рабочий стол, берёт папки и идёт к выходу, подтолкнув меня вперёд.
– Софи сейчас от радости на уши всех поставит. Столько времени тебя не видела. Только телефонные разговоры — это всё равно не заменит ребёнку человеческое тепло.
– Да. Ты прав. Думаю, теперь я буду всегда рядом с ней.
– Было бы замечательно.
Проходим по коридору буквально несколько метров и вот заветная дверь, за которой сейчас сидит моя малышка.
Фридрих стучится и затем открывает дверь:
– Софи, добрый день! Как себя чувствуешь? Ничего не беспокоит?
– Здравствуйте! Беспокоит. — вздыхает она тяжело.
– Что случилось? Что-то болит? — нахмурившись, спрашивает он всерьёз,— Показывай где? — присаживается на край кровати.
– Вот здесь болит. — тычет пальчиком в область сердца. Надула губки, а взгляд, полный печали.
– Давно болит? — сидит, записывает что-то в карточку.
– Давно. Как Лёля уехала, так и заболело. — совсем опустила голову.
Здесь доктор Фридрих откладывает карточку, хмыкает и, улыбнувшись, произносит:
– Я-то думал что-то серьёзное. Эх, артистка ты. Но у меня есть лекарство от твоей боли в сердечке. — загадочно улыбаясь, проговаривает он.
– Какое?
– Софи резко напряглась и вытянулась по струнке, округлив глаза.- Неужели укол?
– Нет. Это лекарство лучше любого укола. — поворачивается и, щёлкнув двумя пальцами, произносит громко,— Сим-салабим дверь, откройся.
Я открываю дверь, широко улыбнувшись, захожу в палату, присаживаюсь на корточки и распахиваю руки.
– Лё-ё-ё-ля-я-я-я-я.— несётся она ко мне с криком и чуть не сносит меня с ног.
– Моя принцесса. Как же я соскучилась.— слёзы текут сами собой.
Обхватываю её маленькое личико ладонями и расцеловываю.
– Лёля, обещай, что ты больше не уедешь. — глазки красные от слёз.
– Я теперь всегда буду рядом.
Доктор подходит и произносит:
– Оль, не стойте у дверей. Пройди к её постели. Посидите, пообщаетесь. Мне пора дальше вести обход. — хлопает меня по плечу и уходит.
– Спасибо! — говорю ему вслед. Он кивает и закрывает за собой дверь.
Беру Софи за руку и веду к её постели. Мы садимся и, обняв друг друга, сидим и молчим. Заряжаем друг друга своей силой и любовью. Когда она рядом, на душе спокойно, будто ничего не произошло и не было этих трёх лет.
– Лёль, я нарисовала рисунок.— достаёт его из-под подушки, а там мама, папа, она и я.
Я с трудом сдерживаю слёзы. Не хочу расстраивать сестру.
– Помнишь, как мама нам пекла блинчики? Кто-то любил их воровать...— смотрю косо на неё улыбаясь.
– Ну я же не виновата, что они были такие вкусные, — с довольным видом гладит она свой животик. А потом чуть тише добавляет, — Я бы всё отдала, чтобы она была жива.
Сижу и размышляю над словами сестры. Получается, мы все, родные. Опять начинает мутить от этих мыслей. Встряхиваю голову. Хватит думать об этом. И я перевожу тему:
– А давай мы сходим погуляем? Я только переоденусь. А то на улице снег. Не комильфо в платье гулять.
– Давай. Сестра, а ты решила все дела, о которых говорила?
– Пока не совсем. Но скоро. Чуть-чуть осталось. А что такое?
– Просто я хочу домой.
– Скоро, очень скоро. —обнимаю её.
Да-да. Очень скоро я сверну кому-то шею!
32 глава
Ольга
Пообещав сестре, что я ещё вернусь, вызываю такси и, забрав вещи, еду в дом, где когда-то были мама, любовь, тепло и уют. А теперь там всё мёртвое. Даже отец, которого я сейчас приеду и лично придушу.
Машина останавливается около входа. Мне помогают вытащить чемоданы, и я, расплатившись с таксистом, направляюсь к двери своего бывшего родительского дома, и, скорее всего, теперь останусь в нём навсегда.
Подхожу к двери и громко-громко стучу. Слышу медленные шаги и вопрос:
– Кто там?
– Это я.
– Кто я?
– Открой двери и увидишь. — столько яда во мне ещё никогда не было
Дверь открывается, и перед моими глазами появляется он — мой папа!
– Оля? Что ты здесь делаешь? — возмущается он.
– Приехала сказать тебе, что ты живёшь последние минуты!
– Не понял.
– Выбирай, какую смерть ты себе хочешь?— иду прямо на него.
– Ты можешь объяснить, что происходит? Какая ещё смерть? — срывается на крик.
– А ты забыл, зачем отослал меня в Россию? Напомнить? — начинаю его лупить ладошками.
– Дочка,— закрывается от меня руками и пытается бежать,— ты о чём? Дочка, прекрати. Что ты делаешь? Остановись немедленно.
– Скажи спасибо, что я без пистолета. Иначе ты бы ещё на пороге пулю схлопотал. Знаешь, как руки чесались сделать это?— злорадно хихикаю.
– Ольга! — гаркнув на меня, останавливается.
– Выкладывай, что я тебе сделал не так?
– Из-за тебя я закрутила отношения с собственным братом! Ты понимаешь, что ты сделал? Я полюбила своего же брата. Чёрт побери. Ты всю жизнь мне сломал. Всю жизнь.
– Кто брат? Андрей? Хм...ну так-то он тебе не брат. — заявляет он злобно.
– Ну да, а ты мне не папа, и сестра мне не сестра. — так же злобно отвечаю я.
– Я серьёзно! — повышает тон и смотрит серьёзно исподлобья на меня.
– У меня есть доказательства. — достаю из кармана пальто два фото и показываю отцу.
– Видишь, какие мы не брат и сестра? На первом фото маленький Андрей, на втором фото я с мамой. Теперь ты убедился?
Он переводит дыхание и обречённо сообщает:
– Алина тебе неродная мать!
– Папа, мне не смешно.— слёзы начинают вновь течь по щекам.
– Я правду сказал. — рычит он на меня, разворачивает и уходит в кабинет и через две минуты возвращается с какими-то письмами.
– Читай. Это всё она тебе писала, до самой смерти.
Увидев письма, замираю. Остываю, будто ледяной водой окатили. А после паузы спрашиваю:
– Что там? — даже открывать их боюсь.
– Доказательства того, что вы с Андреем друг другу по крови никто. Я сам узнал об этом только недавно. После смерти Алины. Читай. Я не буду тебе мешать. — разворачивается и уходит в кабинет. Но на последок останавливается и командным тоном произносит, - Завтра же возвращаешься в Россию.